Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Мир подчинен провидению


Мир подчинен провидению

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Мир подчинен провидению
Предать огню всё то, чего боитесь, чего не понимаете и что вам неподвластно.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

24 февраля 1213 ❖ Коньян ❖ Филипп Блуа, Хильмар и Раннвейг Ловдунг
http://funkyimg.com/i/2LhxP.gif http://funkyimg.com/i/2LhxQ.gif

Они решили устроить соревнования и что из этого получилось.

Отредактировано Rannveig Lovdung (2018-09-16 19:16:20)

0

2

Филиппу редко приходилось всерьез задумываться о том, чем бы развлечь гостей. Отчасти потому что намного чаще сам был гостем, чем принимал кого-нибудь в собственном доме. Он и сам  в Коньяне обычно надолго не задерживался, проводя куда больше времени на юге или в столице. И там, и там развлечений хватало с головой, и придумывать что-нибудь еще не было никакой необходимости. Но небольшой замок, расположившийся на нависшей над морем скале, жил сейчас своей жизнью - готовился провожать войска, снимал с себя наконец траурные знамена - и ему не было дела до неожиданных и незванных гостей с севера.
И гостям здесь, казалось, было тесно, и не удивительно: Коньян не был королевским замком, скорее, крепостью с мощными стенами, узкими коридорами и небольшими залами, наполненный и даже переполненный сейчас людьми, так что с самого рассвета с его двора слышался шум голосов и лязг оружия. Надеяться на долгий и спокойный сон северянам не приходилось. Да и на то, что у них получится насладиться ранней весной, оставаясь здесь, рассчитывать не стоило: робко пробивавшаяся сквозь камни молодая трава была безжалостно растоптана множеством сапог и подков.
А весна была в этом году и правда хороша: первоцветами, непролазной грязью, которой в скалистом Коньяне было, правда, меньше, чем дальше на юг, сошедшей с ума погодой, которая с утра жарила обнаженным солнцем, к обеду поливала совершенно зимним дождем, а ближе к вечеру совмещала то и другое. И конечно воздухом, напоенным запахами горькой морской соли, сырой земли и чем-то совершенно неописуемым, чего у них там в Солине не было и быть не могло. Во всяком случае, Филиппу казалось именно так. А под окном его спальни за ночь расцвел старый миндаль - как всегда, слишком рано, не дождавшись окончательной победы весны, рискуя промерзнуть во время одного из последних заморозков, зато самый первый, наверно, во всем герцогстве. Именно поэтому и, разумеется, потому что среди гостей была дама, которая, пусть и забавно пыталась строить из себя сурового северного воина, все же не могла никого этим обмануть и оставалась дамой, герцог решил уделить пару часов тому, чтобы показать солинцам окрестности. Охота была бы повеселее, но погода едва ли располагала, да и тот самый случай с офирской принцессой, герцог был уверен, еще долго будет удерживать его от идеи выбраться на охоту в обществе тех, кого так легко бывает похитить. Так что на этот раз они просто направили коней сначала вдоль побережья на удивление спокойного моря, а затем - на восток, к виноградникам, в лозах которых, хоть они и спали еще недолгим зимним сном, Филипп уже чувствовал движение соков. Прогулку, конечно, сопровождала беседа, беседа, конечно, не могла не перерасти в спор, а спор в свою очередь вылился в пари, хотя бы потому что превращать его в дуэль на боевом оружии равно с принцессой или ее братом  маршал определенно не собирался. Что же касалось стрельбы, здесь у северян были все условия, чтобы доказать свою правоту.
Он остановил Моро там, где начинался пологий спуск с холма. Внизу выблескивала в солнечных лучах не слишком полноводная даже по начинавшейся весне речка, а на обоих ее берегах расположились несколько десятков аккуратных домов с красными крышами и одна церковь с устремленным в небо высоким шпилем.
- Эгли-сюр-Нье, - оказавшись, наконец, на земле, он кивнул в сторону городка, - Сюда приезжают поклониться святой Каролине, а в церкви хранят руку, которой она творила чудеса. Кажется, это единственное, что осталось, после того, как ее, - тут Филипп замялся, вдруг вспомнив, что впечатлительным дамам обычно не нравится та часть историй святых, которая идет между их праведной жизнью и посмертными чудесами, то есть момент мученической смерти во имя веры. - В общем, это не важно. Можно будет спуститься туда, чтобы пообедать, перед тем, как возвращаться в замок, а пока что остановимся здесь. Места достаточно, а склон не позволит ветру помешать нам. Принцесса?
Герцог подал девушке руку, чтобы помочь ей спешиться.

+2

3

В Коньяне было намного теплее, чем в Эгдорасе, и можно на какое-то время забыть о теплом плаще, ограничивающем в движениях, подставлять лицо ласковым солнечным лучам, наслаждаясь теплом. Раннвейг дышала полной грудью, впитывая аромат соленого моря, запах свежей только пробивающейся травы, нещадно истоптанной тяжелыми сапожищами. Был еще одни аромат, едва уловимый, но очень приятный, он был незнаком отигнир, но она не решалась остановить кого-то суетливо пробегавшего по замку и расспросить, откладывала на потом, когда подернется такая возможность.
Раннвейг замок понравился, хоть с дороги она успела оценить только мощную крепостную стену, делавшую крепость неприступной, но узкие коридоры, в которых всё время с кем-то сталкиваешься и ловишь на себе удивленные взгляды. Здесь не привыкли видеть дам в мужском платье, а сама отигнир привыкла ходить в подобном виде. Что ж из уважения к хозяину замка она облачится в платье, пусть эту одежду сама Раннвейг считала неудобной. Можно немного потерпеть.
Младшая Ловдунг сгорала от любопытства, ей очень хотелось оправиться на прогулку, посмотреть окрестности. Конечно, можно было отправиться одной, но выбираться из замка одна посчитала неуместным. Она была плохо знакома с нравом и традициями Брейнайна. Чтобы свободно разгуливать в одиночку и любоваться пейзажами. Она с радостью приняла приглашение на прогулку и быстро собиралась, седлая жеребца – привычка самой проверять подпругу, привитая с тех пор, как Раннвейг впервые самостоятельно выехала верхом. Она встретила Халле на улице, и тот с суровым видом, нависая над отигнир и преграждая ей дорогу, осведомился, куда направляется принцесса, но завидев Хильмара, отошел в сторону и даже помог Раннвейг забраться в седло.
Море плавно перекатывало волны, и только у берега они набрасывались на сушу, разбиваясь в мелкие брызги, оседающие на одежде путников. Раннвейг натянула поводья, сдерживая нетерпеливого жеребца, не позволяя ему пуститься во весь опор, но тот не особо хотел сегодня слушаться свою госпожу, бил копытами, фыркал и гарцевал, но Ловдунг уверенно держалась в седле. Она слушала шум моря, он успокаивал, нашептывая о дальних берегах, куда достигали его воды. Прислушивалась к разговору, завязавшемуся между мужчинами, но не встревала, а потом герцог Блуа, перебросившись еще парой фраз с её братом, направил лошадей в сторону причудливо извивающихся растений.
– Это из него потом вино делают и всё остальное? – она не боялась выглядеть смешной, когда хотела удовлетворить своё любопытство. «Всё остальное» для Раннвейг был напитки, пробовать которые ей не доводилось. Она с легкостью присоединилась к спору между мужчинами, и касался он сейчас умений и навыков. И Ловдунг готова была их продемонстрировать, а потому пришпорила коня и направила по пологому холму, чуть обогнав Хильмара на спуске.
Она остановилась, рассматривая раскинувшуюся перед ней деревню, совсем не похожую на порушенные затянувшейся на долгие годы войной деревеньки северного королевства.
– Кто? Святая Каролина? – склонив голову на бок, как обычно делала, когда проявляла неподдельный интерес. – И что с ней стало? – но на этот вопрос не захотели ответить или просто не успели, потому что внимание Раннвейг привлекло другое. – И кому она покровительствует? Какие чудеса совершала?
Для Раннвейг было странным и непонятным, почему одно называют чудом и возводят храм, а другое проявление такой же силы в этой стране считается колдовством и порицается, но затевать спор о религии и погружаться в теологические рассуждения, когда вокруг всё дышит весной и юностью не к месту. Такие разговоры можно вести долгими зимними вечерами, когда за окном протяжно поёт песню вьюга, а в очаге потрескивают дрова. Если, конечно, не найдется более интересных историй о походах и подвигах.
– Благодарю, – она улыбнулась и протянула ладонь, опираясь о крепкую руку герцога, спешилась, осторожно ступая на пробившуюся свежую траву. Она еще раз почтительно кивнула в знак благодарности и, перебросив поводья, огляделась по сторонам в поисках подходящего месте, где можно привязать лошадей. Их можно было стреножить и пустить гулять, пока состоится их маленькое состязание. – Здесь очень тихо, Вы правы, и ветер не помешает нам. Может, Хильмару удастся отыграться, – но тут она прикусила свой длинный язычок. Её упоминание о проигрыше на турнире было некстати, и Раннвейг пожалела о сказанном. – По крайней мере, все мы в отличной форме, никто не ранен. Я надеюсь.
Она посмотрела на герцога Блуа, а потом на Ловдунга с легким прищуром.

+1

4

Ближе к обеду хозяин замка все же вспомнил, что он – хозяин и даже попытался воплотить в жизнь, так называемое, гостеприимство. Для Хильмара это была лишняя головная боль, особенно после утреннего разговора с Асдис. К тому же сказывалось ночное обсуждение с маршалом возможных вариантов участия хильмаровских хирдманов в амидской компании, в процессе которого Хильмар оценил, что сможет быстро собрать не более тысячи-полутора воинов, из которых только треть будет конной. И, так или иначе, это возлагало на ярла какие-то обязательства и требовало от него безотлагательно приступить к решению определенных вопросов. Так что слушал Ловдунг пространные рассказы с описанием местных красот в пол уха, иногда вставляя свое веское «Хех!» в разговор Филиппа и Раннвейг, которая забросала брейвайнца вопросами, и, не ровен час, южанин мог подумать, что солинская принцесса света белого не видит, сказок не слушает, книг не читает. Впрочем, сам ярл эти книги точно не читал, так что и в неведение сестры не усматривал невежества. Он даже не уловил то, каким образом разговор этих двоих вышел на стрельбу из лука, поправки на ветер и зависимость дальности расстояния от веса стрелы. В общем-то, он с улыбкой слушал аргументы младшей из Ловдунгов и, может, где-то в глубине души, гордился ею. Пусть ей было еще далеко до настоящей воительницы, но фору она могла дать многим из сопровождавших их южан. Он продолжал усмехаться даже тогда, когда Блуа предложил «пари». Это слово как-то однажды уже звучало в их с Филиппом разговоре и, кажется, означало «спор».
В какой-то момент их небольшая прогулочная компания оказалась на пригорке, с которого просматривалась какая-то деревенька. Здесь было достаточно простора, чтобы спор брейвайнского принца и солинской принцессы мог разрешиться.
Однако, когда Раннвейг внезапно заявила о реванше турнира, да еще и упомянула ранение, Хильмар чуть не свалился с лошади и без всякой сшибки копьями. В тот момент он серьезно подумал, что мелкой следовало укоротить язык еще в детстве, а то и вовсе лишить, чтоб не болтала глупостей, да еще и в присутствии посторонних. Жаль, что Ранн сейчас находилась вне зоны досягаемости его руки, иначе словила бы подзатыльник.
- Я? А я-то тут причем? – немало удивленно спросил он, в то время как брови Ловдунга поползли вверх, - давай-ка сама. Принц-то, вон, небось, думает, что ты и с трех метров в бочку с вином не попадешь. Хех!
Филип в это время помогал Раннвейг, которой поднесли лук. Кто-то из хирдманов, кажется, Халле, решил подойти поближе и наблюдал за приготовлениями.
Придержав коня и облокотившись на луку седла, Хильмар не спешил спускаться на землю. Он  прищурился, вглядываясь вдаль, где стояли аккуратные домики вдоль небольшой речки и высилась башенка местного, по всей видимости, храма.
-Зачем надобность расчленять ваших жрецов после смерти? – спросил он, наблюдая, как слуги готовят импровизированное стрельбище на скорую руку – отмеривают шаги, высматривают положение солнца, перекрикиваются между собой и устанавливают мишени. Смотрелось это немного забавно, но Хильмара куда больше интересовало несколько иное – иногда слуги вляпывали ногами в землистую жижу, но по большей части ноги оставались сухими. Спрыгнув с лошади, он наклонился, колупнул кусочек земли под ногами и скатал пальцами из влажной почвы шарик. Солнце светило в полную силу, но земля была еще мерзлой. Пусть обманчивые весенние лучи и казались солинцам теплыми и ласкающими, у погоды есть свои правила, с которыми всегда нужно считаться. Этому Хильмара научила война в Солине. И если дороги на севере Брейвайна раскиснут и не успеют подсхонуть, его люди могут не успеть к назначенному сроку и это заставило Хильмара озадаченно погладить бороду.

+2

5

Любопытство, хоть и порицалось некоторыми самыми занудными отцами церкви, было тем качеством, которое Филипп всегда ценил в людях. Интерес к жизни во всех ее проявлениях - что, оставаясь по своей природе настолько человеческим, могло бы восславить Создателя и его творения больше? Поэтому он с удовольствием и не без гордости за свли земли рассказывал, что да, именно эта лоза рождает к осени ягоды, сок которых, перебродив, становится вином, а после многократной очистки и настоявшись в дубовых бочках - коньяком. Именно поэтому и в вопросе о святой не усмотрел ничего крамольного, лишь любопытство, которое, быть может, в один прекрасный день приведет к истине еще одну северную принцессу. Так что ответил охотно, пусть и не смог на этот раз рассказать ничего действительно захватывающего.
- Каролина была на удивление мирной святой. Она помогала женщинам в родах, и ни одна роженица, и ни один младенец, которого принимала святая, не умерли. Ее и сейчас просят о том же.
Не самое заметное подвижничество. Никаких подвигов, о которых слагают легенды. Может быть, из-за этого Каролина не стала слишком знаменитой, но женщины ее любили и ценили, в скромной церкви на Нье никогда не гасли свечи и не иссякали подношения. После первой неудачной беременности Коньян принимал и королеву Марго, чтобы она могла зажечь свою свечу и перед лицом святой дать обет. Странно  но воспоминания о ней больше не причиняли боли, а память, освещая приятные моменты прошлого, милосердно скрывала его трагедии в мягкой полутени. Со святыми история поступала примерно так же. Герцог вдруг задумался, казались ли их современникам чудеса столь же удивительными, как казались теперь их потомкам.
- И, конечно, она проповедовала. С этого самого холма. Говорят, что те, кто хотел услышать ее проповеди, но не мог прийти сюда издалека, могли слышать их даже за много миль, лишь обратившись лицом к этому месту.
Наверно, на этом стоило бы и закончить, чтобы не уподобляться покойному ныне архиепископу и не превращать легкую беседу в рассказы о чудовищах, кроющихся  в глубинах человеческих душ. Тем более, что дружеское соревнование в стрельбе казалось интереснее всем. Ну или, может, не всем. Ярл, во всяком случае, не спешил присоединиться к веселью, уступая право представлять родные земли сестре. А может и не уступая, а перекладывая  его на ее хрупкие женские плечи. Филипп усмехнулся. Он знал женщин, ничуть не уступавших мужчинам в меткости, разве что прекрасный пол выбирал более слабые луки. Но неожиданная скромность Хильмара  в демонстрации навыков стрелка выглядела по меньшей мере забавно.
- Это очень немилосердно с вашей стороны, принцесса. Я слышал, о вашем брате говорят, как о сильнейшем мечнике Севера. Это очень почетно, даже я не отказался бы от славы лучшего меча своего королевства. Но кто может быть лучшим во всем? - Маршал покачал головой, обращаясь теперь к гостю с полнейшим пониманием на лице и в голосе. - Нет необходимости испытывать судьбу. Уверен, принцесса Раннвейг сможет защитить честь солинских лучников.
Но некоторые люди были слишком жадны до трагедий. И если принцесса не стала настаивать на своем вопросе, позволив ограничиться пересказом чудес, творимых именем Единого, то ее брат оказался куда более настойчив, и, как обычно, проявил все тонкости солинской дипломатии. Впрочем, скрывать ту часть истории, которая касалась смерти святой, Филипп не видел смысла. Если им интересно, то почему бы и не рассказать, пока предприимчивые северяне буквально из ничего сооружали импровизированное стрельбище.
Он посмотрел на Ловдунга, теперь больше заинтересованного только начавшей согреваться после зимы землей. Вообразить тебе те картины, которые рисовало жизнеописание, было не так уж и сложно. Северяне, похоже, не слишком-то изменились за прошедшие столетия, и на месте Хильмара вполне мог стоять тогда какой-нибудь его предок, вглядываясь вдаль и ожидая, пока святая, как обычно, взойдет на холм в сопровождении желающих слышать ее людей.
- Когда северные солдаты из расположенных вдоль Лагуз войск, услышав ее проповеди, один за другим стали принимать крещение, командиры схватили святую, потребовали отречься от веры и признать, что все творимые ею чудеса - это колдовство, но Каролина оставалась непреклонной. Тогда ее бросили в яму к медведю. Северяне предлагали ей и зверя обратить в истинную веру, если у нее это получится. Когда медведь напал на нее, она только успела закрыться рукой, которой до этого осенила себя святым знаком. Зубы и когти зверя не оставили на руке ни царапины, а сам медведь тут же издох. Тогда Каролину назвали ведьмой и возвели на костер. Но огонь не заставил ее страдать: тело моментально обратилось в прах, все, кроме той самой руки, которой она творила чудеса, и которая до сих пор остается нетленной.
Филипп замолчал и еще несколько мгнгвений молча всматривался в такой мирный на первый взгляд городок  пока кто-то не подал и ему лук и колчан со стрелами. Тогда странное оцепенение наконец покинуло его, и он с улыбкой поклонился девушке.
- Первая стрела за вами, принцесса.

+2

6

С интересом Раннвейг слушала рассказы о Коньяне и о Каролине, женщинах, которые просили её помощи. Это было похоже на сказку. Конечно, она отличалась от тех легенд и сказаний, которые северянка впитывала с молоком матери. И всё же рассказ о святой напомнил о Ливид, заступничества и покровительства которой просили девы щита. Раннвейг верила, что богиня не оставит её в трудный час.
– Просто на этом самом холме? Странно, веруете в единого, но просите помощи у святых.
Последнюю фразу она произнесла тихо, боясь обидеть такими выводами и сомнениями брейнвайнца. Пожала плечами, а потом с улыбкой посмотрела на брата. Она сразу же насупила брови: казалось, Хильмар был недоволен её поведением и тем, как протекал разговор.
– Что? – склонив голову на бок и прищурившись на солнце, тихо спросила она. – Я просто не хочу, чтобы потом выяснилось, что победа одного из нас была нечестной, – оставалось только закатить глаза, выражая негодование по поводу недовольства Хальмара. Но как говорила в своё время мама «принцессы так не поступают», и Раннвейг сдержалась. Она вопросительно посмотрела на брата. – Как это причем? Разве ты не с нами? Неужели упустишь такую возможность? – пожала плечами. Это было что-то новое: Хильмар, отказывающийся принимать участие в состязании. Впрочем, сейчас младшая Ловдунг приняла вызов, несмотря на большой риск сесть в лужу. Обернувшись и поймав насмешливый взгляд Халле, Ранн и сама рассмеялась. – С трёх метров точно не попаду.
Услышав лестные слова о брате, Раннвейг расправила плечи, хотя на щеках появился румянец. Она гордилась своей семьей, хотя в последнее время всё шло не так, как того бы хотелось отигнир. Смерть отца, нехватка времени, чтобы даже перебросится парой слов с братьями во время подготовки к коронации, мать…
Раннвейг сделала вид, что пристально рассматривает поднесенный лук, и пыталась унять эмоции. В голове зазвучал голос Хильмара, твердивший о том, что никому нет никакого дела до того, ранена ты или не выспалась, или на тебе платье вместо формы. Она приняла вызов, а значит нужно обуздать эмоции. Нет, Раннвейг не станет оправдываться, что ей попала соринка в глаз и поэтому они слезятся, и не откроется Хильмару, в чем причина её печали. Он прав: выходя на бой нельзя сомневаться в победе. Она вскинула лук, тот был непривычно легким для неё, но приятно ложился в руки. Зацепила пальцами пустую тетиву, проверяя натяжение, плечи лука поддались и нехотя изогнулись.
– Это не сложнее, чем стрелять по бегущим волкам в лесу, отигнир, – Халле на установленные впереди мишени. – Или по троллю. Правда, там не было ветра.
Он почтительно поклонился принцессе, сдерживая умешку, и жестом пригласил её проверить, как идет подготовка. А Раннвейг бросила взгляд на хирдмана и чуть приподняла одну бровь: неужели грозный Халле решил выказать заботу о Её Высочестве. Поверить в такое было крайне трудно, но Ловдунг приняла предупреждение о ветре.
Весеннее солнце ласково пригревало, и Раннвейг подставила лицо лучам, делая виду, что фыркает именно от этого, а не от слов старшего брата, кажется, тот даже недовольно нахмурился, впрочем, отигнир оставила это без внимания. Она передала поводья Халле, похлопала жеребца по шее, успокаивая его. Конь недовольно рыл копытом землю, выбивая мягкие комья, прял ушами и широко раздувал ноздри, из которых вырывался пар. Весна ещё не одержала окончательную победу над зимой, и тепло было обманчивым. Раннвейг бросила перчатки, в пол-уха слушая рассказ о кончине Каролины, готовилась к состязанию.
– А почему её назвали ведьмой, если она помогала другим? Разве это плохо? – обратилась к герцогу, пожимая плечами. Но её внимание привлек кто-то из слуг – в руках оказался колчан со стрелами, и отигнир достала одну из стрел и повертела между пальцами.
– Благодарю, Ваше Высочество, – кивнула герцогу.
Перчатка из тонкой кожи снова обтянула маленькую ладошку, Раннвейг достала из небольшого кармашка костяное кольцо и надела на палец. Её никто не торопил, не подгонял. Сейчас не было спешки, как во время схватки или при выслеживании зверя, когда секундное промедление может решить исход. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, поднимая лук и ловким движением вкладывая стрелу чуть выше обмотки. Тетива натянулась, и на щеке появилась борозка.
– Ты неправильно держишь лук, – сказал ей когда-то один из хирдманов отца, когда увидал маленькую Раннвейг, прячущую оружие за спиной – она снова ослушалась и выбралась из шатра, чтобы размяться, и кто виноват, что лук так услужливо стоял у самого входа. Хирдман присел рядом, завел руку за спину девчонки и взял лук. – Покажи, как ты это делаешь? – Раннвейг послушалась. – Вот видишь, – он поправил её пальцы, заставляя зацепить тетиву правильно. – Не тяни за стрелу. Просто придерживай оперенье. Твоя задача – тетива.
Она помнила каждое слово той странной и удивительной беседы.
Рядом тихо переговаривались, и все ждали, когда же принцесса сделает первый выстрел. Раннвейг глубоко вдохнула и задержала дыхание. Чуть прищурившись, посмотрела на наконечник стелы, мысленно проводя линию до мишени. Пальцы ослабили хватку и стрела со свистом отправилась в полет.

выстрел

[dice=11616-1936-11616-36]

+1


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Мир подчинен провидению