Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Рука руку моет


Рука руку моет

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Рука руку моет
Убийство для нормального короля - самая естественная причина смерти

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

3.01.1213 ❖ Этринг, Офир ❖ Филипп Блуа, Эдвин Уайт
https://78.media.tumblr.com/bc00742bf2ec4e389306cd266afb33b7/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo2_250.gif https://78.media.tumblr.com/c8d9fe2aacc0a290f8690d30f640f158/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo1_250.gif

Неофициальная часть дипломатической встречи.

0

2

В Брейвайне не было лорда-протектора. Поэтому Филипп, которому впервые лично представили Эдвина Уайта, был крайне изумлен. "Протектор" значило, что этот человек должен защищать, и  вероятно, защищать не кого-нибудь, а весь Офир. Но герцог Лакк не выглядел человеком, способным кого-то защитить. Скорее, похож на того, кому эта защита нужна самому. Возможно, лет двадцать назад... Но двадцать лет - слишком большой срок, и теперь перед маршалом был обычный старик-придворный. Который, если верить слухам, держал в своих руках нити, ведущие к каждому офирскому шпиону в трех королевствах и одном султанате.
- Быть может мой вопрос не слишком корректен, герцог, однако никто, кроме вас, пожалуй, не в состоянии дать на него ответ. 
Хотя нет, некорректным было бы попросить назвать имена тех, кто незримо трудится на благо Офира при дворе Брейвайна, а то, о чем хотел спросить Филипп, было не более чем безобидным любопытством. И - совсем немного - попыткой понять, что из себя представляет этот самый лорд, и почему Дейрон все еще считает его достойным носить звание протектора. И здесь, вероятно, к месту пришелся бы коньяк, как удобный и всегда актуальный, поистине королевский, но не стесняющий получателя подарок. Но ехать в Этринг пришлось в спешке и налегке, а последнее из того, что все же везли с собой, было употреблено в медицинских целях после памятной прогулки по живописным болотам северного Брейвайна.
- Вы ведь знаете про солинский турнир, милорд, - не вопрос, конечно, о турнире знали и говорили все, вплоть до последней фрейлины, так что лорд Уайт наверняка был в курсе и его хода, и имени его победителя. - И знаете, что именно Эйнар Ловдунг назначил призом за победу.
Называть нового солинского короля так, как положено было по этикету, все еще язык не поворачивался. Не то чтобы Филипп душой болел Вёльсунгов, и тем более, он не мечтал видеть на престоле принца Магнуса. Нет, солинский престол вообще отсутствовал в его мечтах, и, честно говоря, герцог слабо представлял себе, насколько надо разочароваться в жизни, чтобы положить ее на алтарь борьбы именно за это неудобное кресло. Поэтому он не мог понять Эйнара Ловдунга. А заодно не мог и простить. За все сразу: убитых братьев Асдис, за ее свихнувщуюся мать, и за отца, которого принцесса так любила. Может, немного за Алисанну и ее ноги, хотя при чем здесь девушка, он и сам не мог взять в толк. Но больше всего все равно за турнирный приз.
- Меч святого. Реликвия, доставшая Северу после его героической гибели в войне с захватчиками.
Амидская кампания все еще занимала мысли Филиппа, но вероятный поход за Лагуз теперь очень внушительно спорил с ней. Не ради богатства и славы, разумеется, но отказываться от них он тоже не планировал. Нужно будет лишь побыстрее собраться с силами и нанести верный удар. Осталось лишь решить, под каким лозунгом вести в бой людей. Из всех вариантов религиозные смотрелись наиболее изящно
- Я хотел бы знать, какими другими священными реликвиями, по праву принадлежащими последователям истинной веры, он распоряжается.

Отредактировано Philippe Blois (2018-09-14 21:43:36)

+3

3

О Филиппе Блуа Эдвин был наслышан. О нем говорили разное. Кому-то он казался непостоянным, кому-то несерьёзным, кому-то даже неумным - мягко говоря, но применять слово "дурачок" к брейвайнскому принцу было как-то неуместно. Филипп Блуа производил впечатление человека, которого не принимают всерьез, и Эдвин полагал, что производил весьма умело. Для по-настоящему неумного человека он слишком редко попадал в неудобные ситуации и слишком хорошо показывал себя на посту первого маршала.
Можно было сказать, что для активного, энергичного и явно больше подходящего для короны человека, чем его старший брат, это была хорошая линия поведения. Эдвин хотел бы знать, понимает ли это Луи.
Его собственная скромная персона если и вызывала интерес принца, то, казалось, лишь естествоиспытательский: как долго ещё этот старик сможет передвигаться самостоятельно. Что ж. Эдвину тоже было неплохо в шкуре человека, которого не воспринимают всерьез, даже если из-за этого их возможный разговор не принесет успеха. Разговор можно будет повторить потом, когда успех принесут совсем другие начинания.
- Буду рад помочь Вашему Высочеству, если это в моих силах.
Он был наслышан про турнир в Солине. Про то, в частности, как в присутствии своей невесты и ее отца Филипп Блуа отдал корону Асдис Вельсунг, которая позже была объявлена принцессой Офира. Это заставляло задуматься, и Эдвин задумался ещё тогда.
- Если бы меня просили оценить этот поступок, я сказал бы, что король Эйнар поступил недостойно, проявляя такое неуважение к вере своих гостей. Но если бы меня попросили оценить всю ситуацию, я сказал бы, что все сложилось наилучшим образом и святыня вернулась к тем, кто может оценить ее по достоинству.
В Офир меч не доехал, но Эдвин не сомневался: Филипп Блуа позаботится, чтобы с его призом обращались должным образом, что, конечно же, очень похвально. Столь же похвальным был интерес к другим святым предметам, которые могли пострадать от рук демонопоклонников. Как было не поделиться информацией.
- Из то, о чем известно достоверно, я могу назвать четки святой Бригитты и головную повязку магистра Хендрика. Они хранились в дворцовой сокровищнице. Его Величество Асбьорн  позволил мне осмотреть их, и сомнений в подлинности у меня не возникло. Кроме того, ходит множество слухов, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Говорят, что чудотворный перстень святого Бенедикта хранится в ругаландском трактире, который облюбовали люди, - Эдвин пожал плечами, - распущенных нравов. Говорят, что мощи святой Магдалены проступают на поверхность, чтобы не лежать в земле, на которой творят свои обряды демонопоклонники.
Если бы кому-то понадобилось информация о святынях, которые могли остаться в Солине и которым грозила опасность быть уничтоженными по прихоти Ловдунгов, достаточно было бы несколько раз прийти на богослужение и послушать, о чем болтают люди - в основном простонародье. Признание Асдис Вельсунг новой офирской принцессой сделало Солин темой для частых пересудов.
- Но вы не хуже меня знаете, что место захоронения святой Магдалены неизвестно и нет даже достоверных свидетельств тому, что она умерла именно в Солине. Что святому Бенедикту не хватило бы обеих рук, чтобы носить все те перстни, которые продают мошенники в одном только герцогстве. Что так называемые чудеса порой рождают разлив реки у кладбища, жажда наживы и легковерие крестьян.
Эдвин приостановился. Их прогулка по внутреннему двору замка была неспешной и даже умиротворяющей, хотя день был холодным и располагал скорее к беседам у камина, горячему вину и прочим вещам, которые в конце концов склоняют человека к безделью. Лорд-протектор Офира не мог позволить себе безделья.
- Вы хотите выиграть ещё один турнир?

+4

4

Филипп изогнул бровь, изображая удивление словам собеседника, вполне, впрочем, умеренное. Ожидать от северян уважения к вере даже после того, как они, отрицая очевидность, продолжали гонения на своих землях, было, по мнению герцога, проявлением необоснованного оптимизма. И если Асбьорн хотя бы понимал, что так или иначе ему придется жить с единобожием бок о бок, к примеру, позволял своим детям узнавать о нем, вел, в конце концов, эту переписку с отцом, с которым обсуждал отнюдь не только крепкие напитки - то новая династия знала лишь одно. Войну. А их вежливости хватало ровно на то, чтобы выделить немного гвардейцев для помощи в поисках тела погибшего отчасти по их вине архиепископа.
- Ловдунги - не политики, едва ли можно ожидать, что, воспитанные в военных лагерях среди солдат, они будут знакомы с "диплатитечными" изысками вроде уважения к истинной вере.
В общем-то, это слово, незабвенное изобретение Хильмара Ловдунга, давало весьма полное и всестороннее прнятие о том, какой дипломатии стоит ожидать от северян. Но нужна ли здесь вообще дипломатия, вот в чем вопрос. По скромным оценкам Филиппа, договариваться с Солином цивилизованному миру было не о чем. А что касается союза, то разве срок его не истек еще несколько лет назад? И отчего-то Ловдунг не рвался перезаключить его. Не потому ли, что готовил удар в спину? Филипп неопределенно пожал плечами и поправил на них теплый плащ, пожалуй, повидавший в последней поездке слишком многое, чтобы быть представленным вместе с хозяином к офирскому двору, но другого все равно не было, ехали налегке.
Итак, священные реликвии в Солине были. Возможно, их было больше, чем предполагал Филипп. Быть может, больше, чем предполагал и сам лорд-протектор. За Бригитту почему-то было особенно обидно. В отличие от меча, ее четки едва ли могли быть полезны демонопоклонникам, а хранить в качестве трофея то, что напоминало о победе над женщиной, казалось не просто недостойным, а несуразным. Чтобы остановить поднимающуюся волну злости и сохранить хотя бы внешнее спокойствие, маршалу пришлось напомнить себе, что вести войска под знаменем освобождения четок или гроба святой Магдалены не значило самому идти под ним же. И что вовсе не реликвии, как бы важны они ни были, являлись целью этого разговора. Он склонил голову так, что это, при желании, можно было бы счесть утвердительным кивком, не считая нужным вслух объявлять, что мол да, знает он цену божественным чудесам. Именно потому что он знал им цену - и настоящим, и всем остальным. Поэтому, обходя скользкий вопрос неверия того человека, веру которого едва ли мог поставить под сомнение хоть кто-то в двух королевствах, принц вернулся к теме более приземленной.
- Сокровищница. Та самая, которую опустошила перед побегом королева Ранхильд, не так ли?
Вряд ли она брала четки и повязки, если только не имела намерения договариваться с единобожниками. Филипп задумался. Если она хотела добиться чего-то от Дейрона, здесь, пожалуй, даже самой священной реликвией было не обойтись. Глава офирской церкви, формально истово верующий и в истинной вере воспитывающий детей, создавал впечатление человека сугубо практичного и весьма далекого от идеализма. Взять хотя бы брак с язычницей, за которой ему, нажется, отошел неплохой кусок северных земель, или пусть тех же пиратов. Поставить себе на службу то, на борьбу с чем не хочешь тратить силы: маршал не был уверен, испытывает ли на этот счет искреннее неприятие или не менее искреннее восхищение. От попыток разобраться в своих чувствах его вновь отвлек голос лорда-протектора, на этот раз осторожным вопросом. Филипп рассмеялся.
- Ну почему же один, ваша светлость? С божьей помощью я намерен побеждать во всех турнирах, в каких только смогу принять участие.
Что еще он мог сказать? В очередной раз о том, что север должен потесниться, точно так же, как скоро потеснится юг? Или, в очередной же раз напомнить о том, что не он пока принимает решение от лица Брейвайна? Зато он может... выигрывать турниры, о да. А еще вновь и вновь ставить на кон собственную жизнь и - после всего, что произошло в Солине, заключенный в начале осени договор казался еще более оскорбительным, чем раньше - титул вместе с влинскими званиями ради того лишь, чтобы брат уютнее чувствовал себя в протопленном кабинете с законопаченными окнами. Впрочем, теперь уже было очевидно, что такое положение дел не может затянуться. Маршал хмыкнул, давая понять, что веселье его окончено.
- Только вот Солин, полагаю, нескоро соберет денег на новый. Вероятно, найдутся и другие поводы напомнить ему об исторической справедливости. Впрочем, разве Офир не ищет их? Говорят, перевал Золотые Ворота закрыт теперь для торговцев. И та роль, которую сыграл Солин в судьбе принцесс - сложно ее переоценить. Союз, заключенный полвека назад, не был подтвержден, милорд, и насколько я понимаю, даже переговоры об этом не велись. Совершенно очевидно, что все три королевства выросли из навязанных рамок и время не сохранять, но улучшать скоро придет, если уже не пришло. 

+3


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Рука руку моет