Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Сюжетные эпизоды » Я слышу зов неслышный вам [13.03.13]


Я слышу зов неслышный вам [13.03.13]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


Я слышу зов неслышный вам 
Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

13 марта 1213 года ❖ Этринг, королевский замок ❖ Алисанна Фейтглейв, Эдвин Уайт.
Ее Высочество Алисанна замечает, что ее корреспонденция вовсе не столь конфиденциальна, как должна быть. К кому ей еще придти за разъяснениями, как не к Лорду-Защитнику?

0

2

Письма от дяди Мейгора, герцога Сейфейса были редкостью хотя бы потому, что он предпочитал или не сообщать о своих делах вовсе, или прибывать с визитом сам. О новостях столицы он, однако, знал все и даже больше, утверждая, что получает их с перелетными птицами. Алисанна не верила его утверждениям, имея свое мнение по поводу того, как дядя доставляет и получает послания, минуя и гонцов, и голубиную почту, но эти мысли она держала при себе. Сейфейс был слишком непредсказуем, чтобы вот так запросто делиться своей осведомленностью, даже когда речь идет о твоей собственной семье.
Однако же, письма от дяди она все же иногда получала. Это были плотно запечатанные деревянные тубусы с гербом Веларионов – единорог в брызгах морской пены. У дяди в услужении было множество алхимиков, которым он покровительствовал по доброй семейной традиции, поэтому воск, которым запечатывались эти письма был разного цвета. Алый, как кровь – для писем адресованных королю. Зеленый, как листва, для Рикарда. Глубокий синий для Джаспера и сиреневый с перламутром для Леонетты. На письмах Алисанны воск был белым.
Белый был самым скучным цветом – так она считала, и она не раз просила дядю выбрать для нее что-то поинтереснее, но Мейгор стоял на своем. Белый, говорил он, самый важный цвет. Ты же самая важная принцесса, разве нет? Когда Алисанна была маленькой, она, конечно, соглашалась, что принцесса она самая важная, и как то само собой получалось и соглашаться с тем, что белый тоже – самый важный цвет, хотя она и решительно не понимала почему. Поняла она это гораздо позже.
Белый цвет, что использовал дядя для ее писем, имел маленький, почти незаметный секрет. Маркий сам по себе, при попытке снять печать незаметно – нагреть ее, срезать, сделать что-то другое – через несколько часов воск покрывался тонкими голубоватыми прожилками. Впервые Алисанна это заметила два года назад, когда одна из ее фрейлин (которая сразу после этого перестала ею быть) решила вскрыть ее письмо, решив, что влюблена в Мейгора Велариона, станет его женой, и потому имеет право знать подробности переписки будущего мужа с его племянницей.
На этот раз она тоже заметила это не сразу. Письмо принесли рано утром, когда Алисанна находилась на первом этаже вместе со старшими слугами – с отъездом и Леонетты, и Асдис, обязанности по управлению двором вновь легли на ее плечи, чему слуги, отчего-то обрадовались, хотя самой принцессе казалось, что они будут стенать по поводу возвращения тирании. Когда она вернулась в свои покои время уже близилось к полудню. Фрейлины, помогали ей переодеваться, Клэр получила кивок и разрешение вскрыть печать, но…
- Ваше Высочество, - голос леди Рочестер был слишком ровным. Слишком ровным, чтобы Алисанна мгновенно не напряглась. Принцесса позволила фрейлинам закончить ее туалет, попросила всех ее оставить. Кроме, конечно, Клэр. Клэр молча протянула ей запечатанный тубус. На белом воске змеились тонкие голубоватые прожилки.
- Распечатай, - приказала Алисанна. – Верхнюю печать могла повредить даже сама птица.
Клэр кивнула и распечатала. Короткий, скатанный в трубку листок пергамента тоже имел восковую печать – совсем небольшую, но и она тоже была покрыта сетью голубых линий.
Принцесса знала этот рисунок. Даже не нужно было открывать тубус, чтобы понять – птица не могла повредить печать. Такой порядок линий говорил о том, что воск нагревали, а не ударяли по нему. Но она, все же, надеялась, что никому не хватит наглости и это все лишь неудачное стечение обстоятельств.
- Передай, пожалуйста, Айрис, что я хочу знать о пути этого письма от голубятни все, что только возможно. Даже то, что невозможно – я тоже хочу знать.
Клэр молча протянула письмо принцессе, присела в реверансе и выскользнула из комнаты. Алисанна некоторое время сидела с закрытыми глазами. Потом принялась читать.
Дядя не писал ничего конкретного. Выражал беспокойство о них с Джаспером, впервые так надолго оставшихся без старших. Выражал надежду, что Лорд-Протектор, человек с безупречной репутацией, сумеет позаботиться и защитить их. Звал в гости, рассказывая, что принимает сейчас у себя нескольких лекарей, которые могли бы взглянуть на недуг Алисанны новым взглядом. Он так и писал – «недуг». Дядя не стеснялся признавать проблему, но и трагедии из нее не делал. Он вообще имел на многие вещи очень своеобразный взгляд. Отец говорил, что такова семейная черта Веларионов, и что его мать была такой же.
Для того, чтобы выяснить все, что возможно, у Айрис ушло несколько часов. И не выяснила она почти ничего. Кроме того, что как минимум половина слуг при голубятне служат не королю. Если бы аккуратные расспросы фрейлин закончились на первом же слуге, они бы ничего не узнали, но Айрис умела добиваться правды. Голубь прилетел вчера вечером. Это уже кое о чем говорило.
Алисанна размышляла об этом долго, но тот сонм предположений и догадок, который витал вокруг нее весь день, не приблизил ее к истине. Все могло быть так, как она предполагала, а могло не быть. Клэр настаивала, что они должны подождать. Проверить. Принцесса получала много писем, обмениваясь новостями со знатью всех трех королевств. Сейчас это было не более, чем привычкой, но…
- Лаура, сообщите герцогу Лакк, что я хочу с ним поговорить, - попросила она одну из свой фрейлин перед ужином. Ответа Алисанна дождалась быстро. Словно бы Лорд-Протектор ждал ее еще вчера.
«Не накручивай себя» - сказала себе принцесса. Кабинет Эдвина Уайта располагался в Новом замке, и путешествие в кресле заняло достаточно продолжительное время перед тем, как двери приемной Лорда-Протектора распахнулись, пропуская Алисанну и ее свиту.
- Ваша Светлость, - принцесса коротко склонила голову в приветствии и сделала знак фрейлинам удалиться. – У меня к Вам есть личный разговор, если Вы позволите. Оставьте нас, - приказала она секретарям Уайта – или кто это там был.

Отредактировано Alisanne Faithglaive (2018-09-12 19:53:33)

+3

3

Желание принцессы Алисанны поговорить было крайне некстати. К вечеру Эдвин получил послания из Брейвайна, помеченные как срочные, и, отделавшись от прочих забот, собирался наконец их прочитать - что, с учетом дешифровки, требовало времени. Времени, когда его не будут беспокоить.
Однако откладывать разговор на завтра было бы неуместно, а на еще более поздний час - уже практически неприлично, и он приказал передать принцессе, что будет счастлив в любое время видеть ее у себя в кабинете или явится к ней по первому требованию.
Ожидать следовало требования. Теперь Алисанна перемещалась по дворцу медленно, и хотя для ее удобства было сделано все возможное, на пути то и дело встречались лестницы, которые никак не обойти. Прогнозы были неутешительны - принцессе предстояло провести жизнь в своем кресле, что было... очень неудобным обстоятельством, когда Эдвин размышлял о ее дальнейшей судьбе. Медики утверждали, что ничто не мешает Алисанне зачать и выносить ребенка, и все же ее увечье оставляло ей немного шансов на удачное замужество. Вероятно, в конце концов все закончится морганатическим браком. Жаль, она всегда ему нравилась, умная девочка.
Послания из Брейвайна были заперты в ящике и не давали покоя, хотя ключ от ящика висел у Эдвина на шее и больше никому было до них не добраться. Ему не нравилось не обладать всей информацией на момент важного разговора - а разговор с кем-то из Фейтглейвов всегда мог оказаться важным. Это правило всегда подтверждалось в самые неподходящие моменты. В ожидании приглашения явиться к принцессе он сверял с секретарем, что запланировано на ближайшие дни, и когда дверь открылась, глянул на пришедших очень недовольно. Но тут же поднялся, поклонился и, выпрямляясь, сдвинул все бумаги к секретарю - чтоб убрал, убрался сам и не путался под ногами.
- Ваше Высочество. Как вам будет угодно.
Прежде чем свита вышла, Эдвин успел пересчитать фрейлин и убедился, что все ее неизменные спутницы на месте. Хорошо. Ему вовсе не хотелось разбираться с тем, что кто-то из девочек что-то натворил и впал в немилость. Его секретарь и помощники тоже вышли, не дожидаясь отдельной команды, и по звуку было понятно, что дверь за ними закрылась плотно.
Он вышел из-за стола - когда принцесса разрешит ему сесть, ей будет неудобно смотреть поверх столешницы со своего кресла, а раздражать королевскую семью мелкими неудобствами пока не входило в его планы. У стены стратегически стояла низкая обшитая бархатом скамья.
- Чем я могу быть вам полезен?

+2

4

Эдвин Уайт выглядел так же как и всегда. Седоволосый, с серьезным, чуть усталым лицом. Даже когда он улыбался, это не скрадывало жесткую складку у его губ, глаза же его, очень светлые, напоминали Алисанне глаза ястреба. Так же как и всегда. Так же как пять лет, и десять лет назад. Принцесса помнила герцога Лакка сколько себя помнила, он был константой в ее жизни – собранный, верный, всегда готовый поддержать словом и делом. Он охотно откладывал свои дела ради разговора с младшей дочерью Дейрона Фейтглейва и никогда не давал ей понять, что ее детские тревоги незначительны. Алисанна доверяла ему легко, как могут доверять только дети.
До сегодняшнего дня.
- Прошу Вас, не стойте, - сказала принцесса, жестом указывая герцогу на кресло, приготовленное в его кабинете для посетителей. Эдвин предупредительно обошел преграду, разделяющую их. Тонкости. Очень много тонкостей, которые Алисанна только начинала понимать. – С некоторых пор мне неприятно, когда надо мной стоят.
Это была совершенная ложь. Ложь, которая походила на правду больше, чем сама правда. Алисанна вновь потерла лоб, прогоняя фантомную боль, и поморщилась. Собственный жест вдруг разозлил ее.
- Этим утром, - начала принцесса, сцепляя руки в замок, - я получила письмо от герцога Сейфейса. Однако, я обнаружила, что это письмо было кем-то вскрыто до того, как попало в мои руки. Воск «потек», а герб смазан. Мои самостоятельные попытки выяснить, через чьи руки прошло письмо, привели меня к неутешительным выводам, Ваша Светлость.
Алисанна вскинула подбородок и посмотрела на Эдвина Уайта ясно и прямо, как смотрела всегда, будучи совершенно уверенной в своей правоте.
- Кто-то из Ваших помощников получил доступ к переписке… по крайней мере моей. Текущая ситуация видится мне… неоднозначной. Смею предположить, герцог, что с Вашем окружении есть шпион.

Отредактировано Alisanne Faithglaive (2018-09-14 10:27:53)

+2

5

- Простите, Ваше Высочество, - Эдвин послушно уселся в кресло, на которое указала Алисанна.
Когда она была ребенком, он позволял ей, как и другим королевским детям, хозяйничать в этом кабинете. Количество этих детей стояло на втором месте в списке обстоятельств, приучивших его убирать любые сколько-то важные бумаги со стола в тот же момент, когда прекращается работа с ними. На первом месте были возможные шпионы.
Потом дети росли, и их отношения становились другими. Взрослыми.
Эдвин внимательно смотрел на Алисанну, Алисанна смотрела на него. Хотя она казалась не то усталой, не то расстроенной, он чувствовал нечто вроде... вызова? в ее позе, взгляде, возможно, даже в интонациях.  И это заставило его насторожиться еще до того, как он подумал, что она ему врет.
Письмо из Сейфейса он вскрывал лично, лично возвращал обе печати на место и следил за тем, чтобы они выглядели точно так же, как и по прибытии. Это было не первое и не последнее письмо, вскрытое им вопреки прямым запретам, и он одинаково тщательно запечатывал и важные депеши, и семейную переписку. Воск не потек. Герб не был смазан. Что это? Попытка играть с ним в игры?
Воспринимать четырнадцатилетнюю девочку как серьезного противника было смешно. Недооценивать принцессу Офира было опасно. Поэтому Эдвин не улыбнулся.
- Разумеется, письмо прошло через мою канцелярию, я осмотрел тубус, как и всегда. В тот момент на нем не было повреждений и печать была цела. Я разберусь, как такое могло произойти.
Еще один вариант пришел ему в голову. Письмо вскрыли уже после него - кто-то из ее фрейлин, например. Но подобный случай уже был и закончился неутешительно для фрейлины, а лорд-протектор не может позволить себе верить в такие совпадения.
- Могу я увидеть это письмо? Только печать.
Если она врала ему, то почему? Установила, что он вскрывает ее почту, по каким-то неучтенным признакам? Посчитала, что он слишком влияет на Джаспера? У Алисанны было слишком много ответственности для девушки ее возраста, и вместе с ответственностью - слишком много свободы. До тех пор, пока это не играло против Эдвина, он ничего не имел против: самый разумный ребенок Дейрона умел о себе позаботиться. Но если играло - все должно было измениться.
- Я должен знать, Ваше Высочество. В этом письме были важные сведения? Что-то, что угрожает безопасности королевства или, - он взглядом извинился за следующий вопрос, - вашей репутации?

+2

6

Когда речь шла о королевской семье, даже если дело касалось таких вещей, как личная переписка, полностью говорить о конфиденциальности было бы глупо. Алисанну всегда возмущал этот момент, и когда два или три года назад, она обнаружила, что содержимое ее писем становится известно королю, она уже высказывалась по этому поводу. Это было непросто, но она заставила отца пообещать, что тотальный контроль, даже ради ее собственной безопасности, будет прекращен. Она приводила аргументы и пускала в ход дрожащий голос, опускание очей и трясущиеся руки – все то, что действовало на Его Величество, как выстрел арбалета в упор. Она спрашивала его, чем заслужила его недоверие, и может ли так быть, что она где-то повела себя столь неразумно, раз отец считает ее способной предать его интересы? Нет? Ввязаться в нечто сомнительное? Тоже нет? В этом случае, она совершенно не понимает, почему же с ней так обращаются. Разве она – неразумное дитя? Разве она – недостаточно осторожна? Забота о безопасности? Но повод ли это для того, чтобы предавать доверие ее адресатов, которые всего лишь делятся с ней невинными новостями, о которых она, конечно же, сразу расскажет Его Величеству по первому требованию?..
Просто и быстро это не было, но король в итоге дал слово, что никто не станет вскрывать ее письма. О посылках они не договорились, но и письма – это уже было неплохо. Был ли причиной согласия Дейрона Первого ее невинный шантаж, или король поступил так из любви к дочери, потому что знал, как сильно ее выводят из себя попытки кого бы то ни было посягать на ее вещи, мысли и людей, Алисанна не знала, но результат ее устраивал. Сейчас, когда они находились в столь скользкой ситуации, где враги находятся на юге, и, возможно, на севере, отец мог отступить о своего обещания. Он даже мог не сказать ей. И если бы Лорд-Протектор сказал сейчас, что письмо вскрыл он, выполняя приказ короля, она стиснула бы зубы и стерпела это.
Но он не сказал.
- Я на это надеюсь, Ваша Светлость, - сказала принцесса почти холодно. – Разберитесь. Сейчас, когда Его Величества здесь нет, если я не могу доверять Вашей канцелярии – кому еще я могу доверять?
Вопрос звучал как риторический, но был он им лишь наполовину. Кому еще она могла доверять? Могла ли она доверять хоть кому-то? Эдвину Уайту – она могла доверять? Она все еще не получила ответа на этот вопрос. Но была намеренна получить.
- Это было письмо от моего дяди, - Алисанна изобразила на лице нечто вроде укоризненного веселья. – Думаю, если бы речь шла о безопасности королевства, он написал бы кому-то другому. Что же до репутации – вряд ли его переживания о моем здоровье могут меня скомпрометировать. По крайней мере, не больше, чем сам факт того, что я не могу ходить.
Укол был бессмысленен. Он бы могла подействовать на кого-то из ее родственников или на слабовольных придворных, но точно не на человека, который почти полвека занят тем, что ловит и подготавливает шпионов.
- Я принесла Вам и письмо, и печать, Ваша Светлость. У меня возникло чувство, что Вы захотите взглянуть.
Принцесса откинула в сторону край пледа и достала с сиденья кресла деревянный тубус. Остатки воска болтались на синих нитях. Письмо лежало внутри – тоже с остатками печати по краям листа. Белый воск с голубыми прожилками. Смазанный герб конечно – взламывая печати Алисанна не была аккуратна, но это было неважно. Она протянула тубус Уайту, оперлась локтями о подлокотники и взглянула на Лорда-Протектора поверх сложенных «домиком» ладоней. Само внимание и терпение.

Отредактировано Alisanne Faithglaive (Сегодня 09:22:04)

+1

7

Эдвин склонил голову набок, все так же внимательно глядя на принцессу. Для смышленой девочки она слишком легко разбрасывалась такими громкими упреками. Даже если для них были основания. Его готовность все-таки считать ее опасным противником несколько утратила позиции. Не все так же легко ведутся на слезы и капризы, как ее любящий батюшка, который потакание дочери ставил выше здравого смысла и, не приведи Единый, ее безопасности.
- Мне жаль, Ваше Высочество, что вы ставите вопрос о доверии, - произнес он сдержанно, подразумевая "после стольких лет моей службы". - Я приложу усилия, чтобы у вас больше не было повода его поднимать.
Весь тон этого разговора не нравился ему тем, что отдавал обвинением. Невысказанным - Эдвин был уверен, что она не озвучит обвинения даже в ответ на прямой вопрос - но хорошо ощутимым. Умненькая принцеса словно не рассматривала вероятности, что письмо вообще могли вскрыть не здесь.
- Я должен был знать, Ваше Высочество, - повторил он терпеливо. - До тех пор, пока мой долг - обеспечивать безопасность Офира и вашей семьи, я не имею права полагаться только на свое понимание того, что могло быть и чего не могло быть в письме вашего дяди.
Ведь в конечном итоге именно это и заставляло его вскрывать письма, нарушая запрет короля и свое обещание следовать его указаниям. Возможно, королю и было угодно оставить такую лазейку любым желающим повлиять на него через Алисанну, но Эдвин Уайт не мог допустить, чтобы потом говорили: когда он был лордом-протектором, то не мог уследить даже за перепиской младшей принцессы.
- Благодарю, - он взял тубус и осмотрел и его, и письмо очень внимательно.
На печати не осталось следов того, что она была срезана и возвращена на место. Даже на месте среза нельзя было угадать границу. Воск был однородным, белым... В голубую сеточку. Эдвин мог бы поклясться, что сеточки не было, когда он работал с письмом. А теперь она была.
По воску, сохранившемуся на письме, никак нельзя было сказать, ч что он потек, но печать, несомненно, была смазана. Возможно, чо рукой самой Алисанны.
Когда Эдвин поднял голову от письма, она по-прежнему на него пристально смотрела. Порой ее взгляд напоминал о Рейне Веларион. О том, как она закончила. Ему не нравилось это воспоминание, он не желал Алисанне насильственной смерти.
- Кто из ваших фрейлин принес письмо, Ваше Высочество? В каком часу вы его получили?

+1

8

Вопрос о доверии Лорд-протектор находил личным. Прекрасно. Если бы было иначе, Алисанна утратила бы доверие к этому человеку мгновенно. А так… Она привыкла доверять Эдвину Уайту всю свою жизнь, и считала этого сдержанного человека членом своей семьи. Она не помнила своего деда, короля Гаррольда, но говорили, что Уайт был его близким другом. Никого более близкого к титулу «деда» в картине мира Алисанны не существовало. А вот теперь… письмо. Письмо, в котором не было ничего важного. Совершенно ничего важного. Кроме печати. И этих слов. «Я не имею права полагаться»…
- Я рада, - сказала она, - что Вы заботитесь обо мне, Ваша Светлость. Но я не понимаю, как письмо от герцога Сейфейса могло бы угрожать безопасности королевства?
Про репутацию она упоминать не стала. Любое упоминание о репутации в контексте последних месяцев вызывало у Алисанны острую зубную боль. И на самом деле она хорошо понимала, как письмо, от кого бы оно ни было, могло угрожать. Сейфейс угрожал целостности Офира своим существованием. Но понимала она и то, что двойственность ее страны, единство противоположностей в ней – это то, чем Офир был века. То, без чего Офира бы не существовало. И сейчас, когда она внимательно наблюдала за лицом герцога Лакка, близкого друга и сподвижника ее деда, который с тем же вниманием осматривал письмо ее дяди Мейгора. И не читал.
- Посыльный принес письмо около семи часов утра, так мне передали, - Алисанна коснулась пальцами горла. Хотелось пить. – Меня не было в покоях, поэтому письмо передали леди Орвиль, и она, насколько мне известно, не расставалась с ним до момента, как передала его леди Рочестер. Та тотчас же передала его мне. Когда я обнаружила неладное, я сразу же просила Вас о встрече. Возможно, я совершенно неправа, считая, что Ваши люди могли Вас предать, герцог, если это так, то я прошу прощенья. Но меня тревожит сама мысль, что кто-то имеет доступ к моим личным делам. Вы знаете, как я к этому отношусь. Предположить шпиона в Вашем окружении для меня куда проще, чем в своем… Я поторопилась?

0


Вы здесь » Jus sanguinis » Сюжетные эпизоды » Я слышу зов неслышный вам [13.03.13]