Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Зловещих предчувствий ворох


Зловещих предчувствий ворох

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Зловещих предчувствий ворох
Болота, трясины, топи, воронки, ямы и западни – все впереди. Помни о них, они ждут, они поглотят тебя в тот самый момент, когда ты остановишься.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

21-22 декабря 1213❖ пограничные земли Брейвайна❖  Philippe Blos & Aveline Fortengnac
http://s5.uploads.ru/ReLSX.gif http://s7.uploads.ru/gjRfT.gif

несколько слов о минусах путешествий, оруженосцев и болот.

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-07-13 13:33:44)

+1

2

Граф Транси, который, наверно, ни разу в жизни не видел ни герцогиню Колиньяр, ни герцога Коньяна, был, разумеется, безумно рад принимать дорогих гостей. Дорогих - в самом прямом смысле слова, потому что, судя по состоянию замка и тому, что предложил граф в качестве ужина, дела здесь шли из рук вон плохо. Хотя и "безумно" по мере общения с этим господином тоже обретало черты вполне буквальные. Древний старик не оставлял впечатление того человека, который смотрит на мир с той же колокольни, что и большинство людей. Сначала просто предпочитавший молчать и кивать в ответ на попытки вести светскую беседу, вдруг, перебив очередную реплику Авелин, разразился монологом, в котором, активно жестикулируя, доказывал невидимому собеседнику, что все люди созданы свободными, и титулы суть явление противоестественное, поскольку возвышают равных над равными. Где-то на этом пассаже Филипп тихо спросил у герцогини, не желает ли она закончить ужин где-нибудь в другом месте. Герцогиня желала, так что, сославшись на усталость, они удалились, что граф, скорее всего, не заметил.
Еда в дорожных сумках была весьма скромная, но ее недостаток отчасти компенсировался отличным коньяком, хорошим вином и северными настойками, три фляги которых были захвачены из Эгдораса в исключительно сувенирных целях. Путешествие по казавшимся бесконечными солинским снегам однако же длилось не первый день, поэтому напитков оставалось не так чтобы много. А благословенный Брейвайн не спешил предоставлять возможности для пополнения стратегических запасов. Однако голодный желудок делал свое дело, и чувство приятной раскованности  ленивой расслабленности в конце концов взяло вверх над здравым смыслом, который намекал, что важные разговоры следует отложить до лучших времен. И вот маршал поймал себя на мысли, что объясняет Авелин Фортеньяк, каким именно образом будет организован отход постоянных южных частей на север. Не стоило говорить этого. Определенно не стоило. Филипп жестом подозвал оруженосца, давая тому знак долить вина, в то же самое время собираясь с мыслями, чтобы плавно соскользнуть на более безопасную тему, но что приходило в голову? Его высокопреосвященство, не к ночи будь помянут, отравленный жрец, искалеченная принцесса и ее любвеобильная сестра... Да на этом фоне даже сомнительные детали весенней кампании казались вполне подходящей темой для светской беседы.
- И все же, герцогиня, хочу сказать, что вам, а точнее, вашим людям, повезло больше других. Те копья, что вы выставите, останутся защищать ваши же земли, шагу не ступив за горы.
Чем бы ни было это обусловленно, герцогиня не могла не оценить такой подарок судьбы. А маршал решил не останавливаться в своей щедрости.
- А хотите, возьму ваших сыновей на общий смотр войск? Кому еще из их одногодок удавалось уже проехать в седле перед объединенной армией всего королевства?

+2

3

Путешествие верхом казалось приятным только первые два дня, когда спина еще не успела устать, а однообразный приграничный пейзаж надоесть. К пятому дню Авелин, умирая от скуки и безделья, перепела в дороге, наверно, все марши, которые знала, совершенно не заботясь, как такой акомпонимент находят ее спутники,  и уже перешла на любимую в Колиньяре "я бы магов с колдунами из Брейвайна гнал пинками", когда на горизонте наконец замаячил замок Транси.
Как-либо комментировать затянутые, хоть и красноречивые, монологи радушного хозяина, которыми он начинал фантанировать в самые неожиданные моменты, Авелин не позволяло даже не хорошее воспитание, а скорее озадаченность. О чем вообще говорит почтенный граф и как подобный бред зародился в его голове герцогине постигнуть так и не удалось, да и не то, чтобы она очень старалась. Куда большее ее мысли занимал должно быть уже приближающийся к столице королевский двор, а точнее отсутствие в нем непосредственно ее самой.
Еще год назад она бы махнула на это рукой, но теперь короткая память двора, при котором долгое отсутствие было сравнимо со смертью, не давала ей покоя. Плохое самочувствие Марго, которую она оставила еще больше заставляло ее думать о том, было ли правильным столь легкомысленно согласится на это "очаровательное странствие". Последней каплей было осознание того, что Арно с каждым днем приближается к уже заскучавшему в столице Легаре, с которым его ждет должно быть пылкая встреча, взывающая у любящей зрелища Авелин одновременно и циничное любопытство и совершенно неподдельную тревогу. Уверенность брата в благополучном исходе, конечно, была заразительна, и заставляла верить в то, что у него все под полным контролем, и все же, оставить его вот так без поддержки было так эгоистично, что она в ужасе поняла, что совершенно не думала об этом.
Теперь же выслушивая тонкости весенней компании, которые интересовали ее скорее в разрезе понимая того, что именно будет происходить непосредственно на ее землях, Фортеньяк все никак не могла переключить с мыслей об Арно на то, о чем говорит Филипп, больше кивая, чем слаженно отвечая.
— Это действительно не только удачное для меня решение, но еще и мудрое, — герцогиня благодарно кивнула Анри за наполненный кубок, и сделала пару глотков, — Люди с куда большей самоотверженостью защищают свои дома, чем вторгаются в чужие.
Авелин щурясь улыбнулась и подняла глаза на маршала, каждый дурак в Брейвайне знает, что у щедрости своя цена. Возможно, ей стоило напомнить, какие сплетни породит такая благосклонность после подобной нынешней поездки, но вряд ли они смогли бы перекрыть те, что ходят о нем сейчас, а если даже и затмят, то это будет для него скорее удачей.
— Мальчики будут в восторге, они и так вас обожают - вы их разбалуете, а перевоспитывать их останется мне, — Авелин преувеличенно грустно вздохнула, чем сама себе на секунду напомнила батюшку,— И каким же из надвигающихся праздников вызвана ваша щедрость, господин маршал? И удостоился ли ее герцог Арманьяк, наверняка страдающий по вашему поспешному отъезду?

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-07-15 20:44:57)

+2

4

Филипп чуть не поперхнулся последним оставшимся в бокале глотком вина. Авелин была, наверно, первым человеком, который назвал его решения мудрыми. Впечатление, правда, несколько портило понимание того, что она не слишком хорошо осознает, чем вызваны подобные планы и что они практически означают и для кампании, и для Брейвайна в целом. Портило настолько, что, постучав опустевшим кубком по столу, маршал добавил, желая раз и навсегда внести в ситуацию ясность.
- А регулярные подразделения будут оттянуты на север.
Он развел руками и вопросительно склонил голову, почти удосужившись напрямую спросить, что герцогиня думает о таких маневрах, но все же удержался, вместо этого подозвав неодобрительно поджавшего губы Безье, чтобы тот наполнил кубок опять. То, что оруженосец тоже является невольным свидетелем беседы, беспокоило Филиппа мало. Не потому что юноша внушал ему доверие, конечно, но... может отчасти и поэтому. Маршал задумчиво потер подбородок, думая, не пора ли заканчивать пить, если такие крамольные мысли находят дорогу в его голову, но решил, что трезвость не выход.
- Вы переоцениваете людей, миледи. Многие из них с нескрываемой радостью будут вторгаться в дома своих братьев или дорогих соседей, если вспомнят, что видели там серебряную посуду. Или решат, что можно объявить дом своим, сменить пару гербов и, -  он отсалютовал Авелин кубком, прежде чем отпить из него, - начать самоотверженно защищать его. Не верите? Посмотрите хотя бы на Солин.
Это зрелище, слава Создателю, осталось за спиной. Уж насколько маршал был привычен к картинам разграбленных приграничных деревень, мало какие из них выглядели так же обреченно, как северные земли. Филипп никогда не был слишком хорошим хозяйственником, хотя нет, он был откровенно паршивым, и даже делам Коньяна уделял непозволительно мало времени, оставляя заботы управляющему, однако при виде этих земель даже ему хотелось взять их в собственные руки и привести в надлежащий вид. Но теперь на кону была южная, а не северная граница.
- Ну что вы, армия исправляет и куда более запущенные случаи. Главное - правильно выбрать того, кому ваши сыновья принесут присягу оруженосца.
Может быть как раз успеют к следующей крупной кампании, хотя давать язычникам десяток лет для того, чтобы оправиться от потрясений гражданской войны, не хотелось. Вот если бы напротив удалось поддержать подольше этот затухший с объединением двух династий огонь противостояния... Но для этого следовало бы вытащить из небытия последнего сына Асбьорна Вельсунга вместе с его матерью, если, конечно, они все еще живы.
Вопрос герцогини выбил его из колеи политических коллизий, заставив удивленно вздернуть бровь. Сыновья Авелин были забавными детьми и проявляли недюжинный интерес ко всему, что было связано с армией и военными подвигами, так что позволить им поиграть в маршалов почти по-настоящему казалось Филиппу вполне закономерным, да и собственного сына, которого можно было бы обрадовать подобными вещами, у него все еще не было. В общем, он не видел повода отказать герцогу Колиньяру и его брату в такой малости.
- Коронация, - уверенно заявил маршал, и добавил после небольшой паузы, - нового солинского монарха подойдет? Если нет, выбирайте любой из календарных. Или, может, мою скоропостижную свадьбу? Что вам больше по вкусу?
Увы, порадовать Арно Фортеньяка было несколько сложнее. И хотя он сам загнал себя в эту весьма неприятную ситуацию, он оставался другом Филиппа, и тот чувствовал некоторую ответственность и без напоминаний со стороны его сестры. Тем более, без напоминаний, которые звучали непонятным укором. Страдать Арно, конечно, умел очень выразительно, но едва ли поводом к страданиям мог послужить отъезд Филиппа. Скорее, недостаточно плотные шторы на окнах его экипажа, пропускающие внутрь зрелища ненавистных ему северных пейзажей. И все же на вопрос маршал ответил уже без самодовольной улыбки.
- Герцогу Арманьяку мой отъезд пойдет лишь на пользу, уверяю вас. Его Величество дал мне слово, что обвинения против вашего брата не будут выдвинуты в отсутствие первого маршала, - от отвесил настолько куртуазный поклон, насколько способен был, не меняя своего положения в кресле. - А позже, полагаю, королю будет вообще не до трибуналов.

+2

5

— Не стоит переубеждать меня, Филипп, это был лишь комплимент вежливости
Авелин лишь кивнула, от компании она вообще ничего хорошего не ждала, и удивляться ей было нечему, даже тому, что их фактически оставляют справляться своими силами, но в конце концов все это время они почти именно так и держались. Огорчало разве  что то, что за время выполнения своих маршальских обязанностей и долгого отсутствия при дворе, простые светские радости, кажется, тому стали чужды. Что бы там не говорили, а принц Филипп куда лучше смотрелся в качестве маршала, чем короля, обреченного вечно лавировать между дворянами и придворными.
— Или их недооцениваете вы. И ваша уверенность, будто таковы многие, а не некоторые, несомненно, печальна, однако, позвольте мне остаться при своем мнении, в конце концов своих людей я знаю лучше вас, и едва ли имею удовольствие от сравнивания их с северными дикарями.
О том, что она давно не живет в лавандовом мире, и прекрасно понимает, какие есть люди и о том, что они вообще есть, и все же соглашаться с тем, что таких большинство она была не намерена. Оставалось только посочувствовать сложностям жизни Коньянского герцога, заставившим его так сильно разочароваться в людях. Сочувствовать тоже стоило молча, потому что по мнению герцогини, мало кто находил в нем что-то приятное, тем более мужчины.
— Я признаться, иногда размышляю над этим, но не рано ли о таком думать? Дети взрослеют быстро, но, в конце концов, впереди еще почти девять лет
Конечно, о столь значимых для их будущей жизни вещах, стоило позаботиться заранее, тем более, что то, к кому они попадут окажет большое влияние на их будущую карьеру, и все же, так не хотелось торопиться с подобными решениями. К тому же за такое время многое могло бы измениться.
— Честно говоря, я больше думала о вашем дне рождения, или, скажем, праздновании нового года, — и уж точно в последнюю очередь она думала о коронации солинского монарха, — А о дате вашей свадьбы мне и вовсе неизвестно, — почти извиняющимся тоном добавила Авелина, — Значит, вы не ждете ответных услуг? Кажется, вы действительно отвыкли от ужасов двора, а я все меркантильно ищу подвох. Мне бы стоило устыдиться.
Авелин с сомнением дернула плечом, и осушила кубок, разговоры об Арно она воспринимала явно ближе к сердцу, чем маршал, что было в общем-то естественным.
— Вы так спокойно говорите об этом, будто нашему королю, да будет долгим его правление, совершенно не свойственные резкие перепады настроений, — герцогиня отставила кубок,—И очаровательные королевские капризы, вызванные усилением ветра за окном.
Винить Филиппа она конечно не могла, да и не в чем было, в конце концов он совершенно ничем не был обязан Арно, и все она не могла понять, как можно было с уверенностью верить, что Луи из-за какой-нибудь мигрене о своем слове забудет.

+2

6

Герцог равнодушно пожал плечами и улыбнулся. Спорить о природе человеческой он оставлял философам и богословам, сам же предпочитал эмпирический способ познания мира, и опыт говорил ему, что люди одинаковы везде, и еще более одинаковыми их делают любые значительные бедствия, хоть бы та же война. Но лишать Авелин иллюзий он не собирался. Главное, что Колиньяр предоставит совершенно неиллюзорные мечи и провиант для армии. Так что вполне можно было со спокойной душой переключиться на устройство судеб его юного герцога и не менее юного графа.
- За эти годы, конечно, изменится многое, и принимать решение вы будете позже, но думать никогда не рано. В конце концов, иногда выходит небезынтересно. Чего стоят хотя бы воспоминания о планах наших родителей относительно наших браков. Не жалеете, что мой отец передумал?
Вопрос сунулся на язык не иначе как под влиянием последних капель вина, которые оруэеносец вылил в кубок, и первых - аквавита, который пошел в ход за неимением ничего лучшего. Несложно догадаться, каким должен быть ответ. Герцогский титул всегда приятнее графского, к тому же Филипп не собирался погибать так же глупо и бесславно, как Ги, а значит, герцогиня не получила бы значительной доли той свободы, которой теперь, кажется, весьма наслаждалась. Сложно было предполагать, как складывалась бы его жизнь, не прийди отцу в голову идея более удачного, по его мнению, брака, и он, в общем, не привык сожалеть об утраченных возможностях. Ну разве что тогда, когда приходилось пить в компании Авелин Фортеньяк.
- Ну а если говорить о ваших сыновьях, вы могли бы пока просто подумать над тем, хотите ли, чтобы они провели это время на спокойной восточной границе или набрались опыта там, где этот опыт можно получить.
Он махнул головой, отгоняя тяжелые мысли и, рассмеялся. Попытки найти пустяковой, в общем, услуге подобающий повод забавляли. Как и то, что маршал умудрился упустить из поля зрения то, о чем не забыла герцогиня. Как давно они выехали из Эгдораса? Да, кажется, как раз десять дней назад. Это значило, что следует очень поторопиться, чтобы успеть в Этринг к рождественской службе. Но кроме того, это значило еще и то, что сегдня у них был еще один повод поднять кубки. Удивительно, но с ходу Филипп не мог припомнить случая, когда ему доводилось отмечать этот праздник в дороге: путешествовать зимой никогда не казалось слишком уж хорошей идеей. Но все однажды бывает впервые, и вот вместо ярко освещенных залов, роскошного праздничного пира и бала у него были холодный замок сумасшедшего графа, быстро иссякающие запасы не лучшей выпивки и одна-единственная гостья. Не так уж и плохо.
- Обычно на день моего рождения мне дарили подарки, а не наоборот. Но пусть так и будет. Думаю, полночь уже наступила, а значит, вот вам мое обещание взять их на смотр. Запакуйте, передайте и не разбейте по дороге.
Сыновья Авелин ему нравились. Бойкие, сообразительные, не забывающие о манерах - кроме тех случаев, когда они о них забывали напрочь - и питающие не просто интерес, а какую-то особую страсть к военному делу. К тому же, эти двое были воистину благодарными слущателями. И совершенно разные, как ни удивительно. Маршал не был силен в общении с детьми, но когда случалось сталкиваться с этими, не пытался тактически отступить под благовидным предлогом. В общем, совсем не тот случай, когда он стал бы называть цену. С другой стороны, упускать зрелище устыдившейся герцогини Колиньяр он тоже не собирался, поэтому, опершись на разделявший их стол локтями, он склонился к ней с улыбкой.
- Разве я когда-нибудь требовал от вас какой-нибудь услуги, Авелин? Я принимаю только те, которые вы готовы дарить добровольно.
Судьба герцога Арманьяка, в отношении которой тот демонстрировал совершенную уверенность, была до сих пор покрытой мраком. Увы, оставаясь рядом с ним, Филипп мог помочь другу разве что похлопав того по плечу и заверив, что все будет хорошо. Совсем не та поддержка, какую он привык оказывать. И напротив, успех офирских переговоров мог приковать внимание брата к темам, куда более интересным, чем бегство вице-адмирала от фейсвейльских пиратов. Если союз в том виде, в котором он существовал последние полвека, еще при деде, окажется под угрозой, вряд ли король решится ослаблять флот, лишив его одного из командующих, даже если это необходимо для, как ни парадоксально, его укрепления. Маршал вздохнул.
- Вы правы. К сожалению. Эта поездка, покушение, смерть Артуа - похоже, все это окончательно вывело Луи из равновесия, и кто знает, как скоро он придет в себя и придет ли. Может, опять запрется в своих покоях на пару недель, доверив королевскую печать... Архиепископ мертв, так что, вероятно, дяде. Кстати, погребение останков займет его на некоторое время. Я не задержусь в Офире надолго, и сейчас не военное время, чтобы трибуналы проходили в один день. К тому же, результаты этой поездки наверняка повлияют на то, состоится ли вообще этот суд, - он отвел взгляд, делая вид, что крайне заинтересован содержимым своего кубка. - Простите, Авелин, боюсь, это все, что я пока могу сделать для вашего брата.

+3

7

Что-то действительно в этом было - с облегчением думать иногда о несовершенных ошибках, наблюдая, как кто-то другой наступает в этот капкан, но едва ли такое же чувство вызывали мысли о потерянных шансах, упущенных возможностях, достающихся совсем другим людям, и как обычно, совершенно того недостойных. Совершенно однозначно, без всяких колебаний, отнести либо к первому, либо ко второму несостоявшийся так давно, будто это было неправдой, брак, иногда, казалось слишком сложно. Именно поэтому, для Авелин это был один из тех случаев, которые сложно назвать ошибкой, что стояли ровно по середине,
— Нет, — не сдержала смешка герцогиня, — Скорее, иногда я пытаюсь представить, на что это было бы похоже. Но жалеть, вы и сами должно быть прекрасно понимаете, тут не о чем. Все вышло как нельзя лучше. Вы получили Коньян, я — Колиньяр. Пожалуй, я бы жалела лишь в том случае, если бы королем стали вы.
Едва ли покойный король, делая своеобразный подарок младшему сыну, осознавал, что делает его еще и ей, но это все равно заслуживало хоть и мысленного, но тоста в его честь. Следующим за ним закономерно шел герцог Марсель, не способный, кажется, просто по своей природе упускать выгоду даже в тех случаях, когда отказывали ему. За батюшку пить, естественно, полагалось до дна, даже если речь шла об аквавите. Особенно, если о нем. В конце концов, губить вкус вина, выпивая его залпом было преступно, а вот аквавит, кажется, только так пить было и можно. Когда именно они на него перешли, от Авелин ускользало, в отличии от четкого понимания, чего и где ждет от сыновей.
— Герцог Колиньяра должен быть на юге, — качнула головой Фортеньяк, не имеющая понятия, что могут делать на востоке ее сыновья, — Так же, как и его младший брат, и чем дольше, тем лучше, но не настолько, чтобы о них забыли в столице, разумеется. И мне, конечно же, не хотелось бы их разделять, они должны стать друг другу надежной опорой. В конце концов, случись что, кому, если не друг другу, они смогут доверять.
Возможно, Авелин выбрала не лучшего собеседника, чтобы рассказывать ему о важности меж братского доверия, но с другой стороны, ведь подчинился же Филипп завещанию отца. И какие бы слухи не ходили, Луи все еще сидел на троне, и почему-то герцогине хотелось верить, что дело было не в том, что маршал Блуа просто слишком занят.
— Боюсь, у меня для вас подарка нет, но я надеюсь, вы простите мне мою забывчивость, — поддаваясь вперед со смехом произнесла Авелин прежде чем коснуться губами чужих, уступая поистине брейвайнскому очарованию момента, которое нарушало разве что возмущенное сопение, невнятный возглас и отрезвляющий звук хлопающей двери.
Разве что последнее и заставило ее удивленно отстраниться и откинуться обратно на спинку далеко не самого удобного стула. Было бы Анри десять, она бы наверняка его догнала, но в том возрасте, что он прибывал, на ее взгляд, мужчина уже должен уметь держать себя в руках. Возможно, Филипп ошибался, и армия была способна перевоспитать отнюдь не все. К тому же существовал разговор, который она не была готова прерывать ради беготни за впечатлительными юношами.
— Возможно, вы правы, я зря так волнуюсь, — по мнению Авелин, ни один из перечисленных случаев не был достойным того, чтобы впадать в уныние, особенно то, что поездка в Солин была наконец окончена, но Луи явно не был Авелин, — К тому же, у Его Величества остался еще один архиепископ, который, я надеюсь, сможет направить его на путь истинный. Я слышала, у вас накануне отъезда была долгая беседа, я до сих пор не могу заснуть, гадая, о чем она могла быть.

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-07-18 01:17:26)

+3

8

Не такой уж плохой получился тост. Филипп отсалютовал Коньяну, Колиньяру и мудрости собственного родителя, который все равно так или иначе вручил бы ему это герцогство со смертью отца Женевьев. Потому что женщина не может справиться с такой ношей. А если и может, то не должна.
- Не жалейте даже тогда, Авелин. Оставьте Брейвайну рыдать о том, какой королевы он лишился.
Филипп широко улыбнулся.
Сохрани создатель того короля, чьей королевой ты бы стала...
О нет, он и не думал отрицать, что Авелин Фортеньяк отлично управлялась с герцогством, но вообразить на ее рыжих кудрях корону... Нет-нет, подобные сюжеты годились разве что для эпичных баллад. Ну и, может, пары-тройки фривольных песен. Пусть лучше с ее легкой руки продолжает процветать Колиньяр. Да и Арно - маршал ничуть не сомневался - пользовался советами сестры в отношении Арманьяка - сам он предпочитал думать о материях не столь прихемленных, а лучше всего, тех, которые привозили из-за гор негоцианты. Все же ум у нее был весьма острый, а суждения - на удивление здравые, особенно как для женщины. Не каждая мать решилась бы отдать обоих сыновей туда, где отчетливее всего ощущалось, и еще долго будет ощущаться - жаркое дыхание войны.
- Это разумно. И, вероятно, ни герцог, ни его брат не простят вам, если вы приговорите их к службе какому-нибудь штабному генералу. А впрочем, на юге таких немного. Когда придет время, я помогу вам выбрать лучшего наставника для ваших детей.
Прощать - будь то непростительная забывчивость или что угодно еще, оказывается совсем несложно, когда просьба исходит от очаровательно красивой женщины и сопровождается столь убедительными аргументами. Филипп едва успел распробовать вкус этого почти случайного поцелуя, когда он был прерван почти так же неожиданно, как и родился на свет. Что заставило женщину отстраниться, герцог понятия не имел и не хотел даже думать об этом. Не захлопнувшаяся же за ревнивым юнцом дверь! В конце концов, любой уважающий себя и других человек должен был бы исчезнуть с глаз долой, заметив, что остальным присутствующим стало вполне хватать компании друг друга. А может, оруженосцу просто понадобилось посетить отхожее место: после угощения предложенного графом, вид у него был такой, как будто он маялся животом.
Герцог досадливо усмехнулся и встал из своего кресла, чтобы самостоятельно исполнить обязанности виночерпия. Мальчишка умудрился еще и флягу с собой забрать, так что пришлось взяться за новую. Северная настойка придавала бодрости и сил, но увы, только мыслям, одновременно, как будто внасмешку, заставляя задумываться над каждым шагом.
- Беседа? С архиепископом? Всего лишь наставления перед дорогой, - кажется, что-то о том, что хотя бы в Солине от Марго стоит держаться подальше, - некоторые из которых у меня не хватило сил исполнить. Авелин, - Филипп налил еще настойки и, не собираясь возвращаться к своему креслу, присел прямо на стол рядом с герцогиней, подавая ей кубок и накрывая ее ладонь своей. - Останьтесь сегодня со мной.

+2

9

Королевой Авелин никогда и не мечтала стать. Зачем? У нее и так было все, может даже больше, чем она заслуживала. Порой, конечно, она думала о том, что на месте Маргариты сделала бы что-то иначе, а что-то не сделала бы и вовсе, но все это было слишком несерьезно.
Герцогиня с улыбкой пожала плечами, будто ей оставалось что-то еще, и молча согласилась. Она никогда не понимала, кто по собственной воле может желать усесться на трон, добровольно загнать себя в клетку на весь остаток жизни.
— Почему бы, — Авелин сделала последний глоток, осушая кубок и отодвигая его, рассудив, что на сегодня этого вполне достаточно, — Почему бы вам самому не взять их? Они были бы в восторге. Если, конечно, вы не разочаровались в тяготах опеки над оруженосцами.
В целом, Филипп, конечно был прав. И герцогиня не то, чтобы сомневалась, что сыновья ей этого не простят, а была еще и уверена, что они сделают все, чтобы вышло все по их. Упрямые, как и их отец. Оставалось только надеяться, что ума им досталось больше. Впрочем, она в этом не сомневалась. А может, она просто как и всякая мать отказывалась замечать в детях то, что не соответствовала ее ожиданиям и представлениям о том, какими они должны быть.
Авелин обреченно взглянула на протянутый кубок, припоминая, что она рассчитывала остановиться еще на прошлом, но то ли она на самом деле этого не желала, то ли дело было в прикосновение, неожиданном и ожидаемом, то ли в чем-то другом, но кубок герцогиня приняла. Солинская настойка горчила и не имела ничего общего с благородной горечью старых брейванских вин,  пить ее не хотелось даже куда больше, чем отвечать. Возможно, впервые за долгое время, она не знала, что ответить, и чего хочет. Заполняя паузу, пусть и короткую, пусть и начавшеюся с улыбки, женщина поднесла к губам кубок, выпивая все до дна. Авелин, все еще молча улыбаясь, наконец подняла взгляд на маршала, неизбежно наталкиваясь на взгляд внимательных глаз, и делая самый бесполезный вывод в своей жизни. Герцог был красив. Нет, она знала об этом, конечно же, и раньше, знала, как неоспоримую истину, факт, не требующий других доказательств. Солнце светит, реки текут, принц Филипп красив. За ним волочилась половина двора, не было ни одной девицы, не провожающий его взглядом от крестьянки до королевы, но только сейчас она осознала почему, поражаясь тому, сколько ей понадобилось для этого времени. Авелин рассмеявшись, поднялась со своего места.
— И вы совсем не боитесь разрушить нашу трепетную дружбу? — в притворном удивлении прошептала женщина, обнимая Филиппа за шею, чтобы наклонившись прикоснуться к горячим, с той же горечью, что и напиток в кубке, губам, считая это вполне красноречивым ответом.

+2

10

Утро в дороге должно начинаться рано, если, конечно, не хочешь, чтобы дорога затянулась навечно. Герцог не хотел, поэтому соответствующие распоряжения отдал оруженосцу еще в Солине, и до сих пор они выполнялись беспрекословно. Иногда даже слишком беспрекословно, потому что Безье имел привычку вставать ни свет ни заря и удивительно хопошо для своего возраста чувствовать ценность каждой минуты.
Открыть глаза на следующее утро было вовсе не так сложно, как думалось Филиппу. Он готов был уже решить, что свойства хваленых северных настоек не так уж преувеличены, и то, что наутро после возлияний чувствуешь себя как после полноценного отдыха - вовсе не миф. До тех пор, пока, выглянув в окно, не понял, что расположение на небе бледного зимнего солнца уже подозрительно похоже на полуденное. Стараясь не будить раньше времени все еще спавшую герцогиню, он поднялся с кровати, наскоро оделся и направился в комнату, отведенную Безье. Даже с первого взгляда было понятно, что оруженосец здесь не ночевал. Может, будь на его месте кто-то другой, маршал бы просто прикзал бы обыскать близлежащие сеновалы, но поверить в то, что никто иной, а именно граф де Безье так увлекся какой-нибудь служанкой, что и думать забыл о приготовленных для него удобствах и, не менее важно, о долге чести, который, как не забывал не меньше раза в день упомянуть Филипп, ждал их в Офире, было слишком сложно.
Вернулся в свои комнаты он только тогда, когда, опросив своих немногочисленных людей и слуг, которых, кажется, в замке было немногим больше, уже имел примерный план действий. Прислуга к тому времени принесла воды и завтрак, который, вероятно, можно было уже считать обедом. Будить спящих маршал не любил, считая это едва ли не худшим проявлением жестокости, но теперь у него едва ли был выбор. Он склонился над Авелин, провел ладонью по ее шее и груди, остановившись на ее плече, слегка сжал пальцы.
- Доброе утро. Надеюсь, вам удалось выспаться, и вы готовы к новостям. Для начала, хорошие. Итак, во-первых, проснувшись, я провел тщательную ревизию своих чувств и выяснил, что наша трепетная дружба ничуть не пострадала. Во-вторых, эль у Транси намного лучше вчерашнего вина.
Он протянул герцогине наполненную кружку. Не то, чтобы полагал, что даже сочетание не лучшего вина с лучшим аквавитом может слишком надолго подорвать ее здоровье, но, как бы то ни было, ей стоило бы быстрее прийти в себя. Хотя бы для того  чтобы продолжение новостей она могло принять с должным спокойствием и стойкостью. Проследив, чтобы Авелин сделала хотя бы несколько глотков, маршал отошел от кровати и принялся мерять комнату шагами, не тратя сил на то, чтобы скрывать свое беспокойство.
- Теперь остальные. Боюсь, нам придется пользоваться гостеприимством графа еще некоторое время. Ваш юный родственник вчера ночью в порыве чувств сбежал из замка и, если слуги не ошибаются, выбрал для прогулки не лучшее направление. Так что мне придется навестить  местные болота и вернуть его. Или
Если он уже завяз по шею, успеть освободить его от клятвы, чтобы не оказалось, что он умер у меня на службе.

+2

11

Просыпаться отчаянно не хотелось, не смотря ни на бьющий в глаза свет, ни на пусть и не слишком навязчивые старания Филиппа. Ей казалось, что стоит только открыть глаза и голову непременно стальным обручем сожмёт предсказуемая боль. А ведь впереди ожидал ещё один день утомительной поездки, и кто знает, ждёт ли ночью ее хотя бы такая заурядная постель, как эта. Сейчас было самое время поклясться больше никогда не пить столько, а если и пить то что-нибудь получше. Ещё батюшка завещал не смешивать крепкие напитки. А матушка в тоже время советовала никогда не спать лицом в подушку, если Авелин мечтает встретить старость с по возможности минимальным количеством морщин. На это она, конечно же, тоже наплевала и в ту же секунду уткнулась носом в подушку, накрывшими сверху ещё одной, попавшейся под руку.
Маршал вещал что-то о новостях, и только замечание о тщательной ревизии заставило ее хмыкнуть от смеха, что заставило сонливость хоть немного отступить.
Убрав подушку, Фортеньяк все же открыла один глаз, на пробу, недоверчиво глянула на протянутую кружку. Примерно так же в последний раз она себя чувствовала, когда подхватила простуду. Точно так же не хотелось вставать, пить, и точно так же она понимала, что это необходимо. Кое-как собрав волю в кулак, женщина на с неохотой села в кровати, облокотившись на подушку, и подтянув для приличия одеяло, подозрительно заглянула в принятую кружку. От запаха скривило, и герцогиня на секунду отвернувшись, просто закрыла глаза и сделала несколько больших глотков. Она терпеть не могла эль, и даже вишнёвый сидр, что делали в Дарзье, который по незнанию Эмиль в прошлом году  на очередной ярмарке по случаю окончания сбора, принял за компот и выпил кружки три. Как только влезло. Но сейчас ей показалось, что лучше напитка просто нет, дар Единого - не меньше. Авелин снова прикрыла глаза, на этот раз уже от удовольствия, и откинувшись на подушки, уже собиралась спросить, через сколько нужно быть готовыми выезжать, как Филипп опередил ее вопрос. Оказывается с новостями ещё было не покончено.
— Анри? — удивлённо уточнила герцогиня, окончательно прощаясь с сонной негой, — Но с чего бы ему?.. — осознание пришло не сразу, а когда пришло, заставило женщину в жесте отчаяния прикрыть глаза ладонью.
Она до сих пор не могла понять, откуда в мальчике столько чувствительности. Насколько она могла судить о родственниках Ги, едва ли кто-то ещё страдал подобной. Приходилось признать, что некоторые таланты делали его в раках семьи почти исключительным. А потому, пожалуй, особо ценным.
— Я поеду с вами, — уверенно заявила Авелин, пытаясь разобраться с юбками, она даже не подозревала, что способна одеваться так быстро, — И предвосхищая ваши возражения: это все таки мой племянник. К тому же, я быстро бегаю, и если вы оба погибните, кто-то же должен будет рассказать историю о том, как трогательно и героически это произошло.

Лошадей местный конюх седлал на удивление быстро, оставалось только недоуменно строить теории, откуда в этом забытом богом месте, у потенциально безумного графа взялся такой толковый парень. Герцогиня, на всякий случай ещё раз проверим подпругу, глянула на хмурое для дня небо. Если начнётся снег, сильный или лёгкий, он все равно размоет или скроет возможные следы Анри, о чем зачем-то и сообщила маршала.
Кто знает как далеко успел забраться маленький паршивец.
— Может он успешно миновал лес и уже на пол-пути в столицу? Знаете как умеет гнать лошадь, когда захочет?
Конечно, вероятность того, что собирающий буквально все возможные неприятности на своём пути, Безье, наверняка смог сделать это и в лесу,  но все же оставалась призрачная надежда, что в этот раз Анри повезло. Повезло же ему однажды попасть сковородой прямо в голову амидскому шпиону. Это было настолько неподражаемо, что ещё неделю Авелин не могла отказать себе в одаривание мальчика всевозможными комплиментами.
Лес даже здесь на подступах, когда они ещё не успели забраться в чащу, выглядил поразительно неприятным. На взгляд привыкшей к зелёным густым лесам Арманьяка, которые даже зимой не казались такими пустыми, пестря то ягодными кустами, то протоптанным дорожками местных. Будто созданные для охоты, там  всегда шныряли то те, то другие зверьки от ласки до оленя. Этот же лес выглядел...больным. Кривые старые деревья, даже в воображение женщине было сложно представить их в пышной зелени. А из живности разве что крикливое воронье на ветках. Сказать, что Авелин было здесь не по себе - ни сказать ничего, поэтому она молчала и только разглядывала следы на дороге впереди.
— Филипп, послушайте, — неожиданно вспомнила Фортеньяк, отвлекаясь от дороги — Знаю, что сейчас не время, но я перед сном почему-то подумала... Не сомневаюсь, что вы не опускаетесь до слухов, но может вы слышали, что говорят, будто офирский король когда-то заключил с местными пиратами какое-то соглашение. И будто те в самом деле хм в некотором смысле сторожат морские границы Офира. Не то, чтобы я считала людей такого сорта достойными доверия, но может... вы никогда не думали о том же? У нас ведь нет такого сильного флота как у Восточного королевства, может?..— Авелин все не знала как стоит сформулировать свою странную мысль, — Возможно будет договориться с ним? Пара новых кораблей это ведь не так плохо? Взамен на какие-нибудь ценности из кают амидских адмиралов?
Слышал бы ее Арно, наверняка бы смерил ее таким взглядом, что она подавилась бы даже с учетом того, что ничего не ела. Да и ей самой претила мысль подобного союза, но в конце концов если такое было возможно в Офире, то с чего бы не попробовать Брейвайну.
— Не нравится мне мысль, что лошадей придётся оставить здесь одних, когда начнутся болота.

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-09-03 16:59:46)

+2

12

Возражать он, конечно, попытался, но не слишком увлеченно. В конце концов, ехать он собирался не один, и полагал, что пусть и небольшой, зато вооруженный отряд вполне способен обеспечить женщине безопасность. Может быть, даже большую, чем если бы она оставалась в замке свихнувшегося графа. Дорога, впрочем, не казалась опасной. Наверняка здесь водились какие-нибудь волки, а может, и лихие люди, но первые днем предпочитали скрываться, а вторые выбирали добычу попроще и побогаче. Так что продвигались спокойно и быстро. Один из гвардейцев, который ехал впереди, искал следы, которые должны были указывать на то, что продвигаются они верно. Следы, как ни странно находились, хотя сам Филипп, пожалуй, не заметил бы всех этих мелочей, которые указывали, что Безье не свернул с тропы. Заботой замыкающих было следить, чтобы спины поискового отряда не оказались открыты. Филипп с герцогиней ехали в середине, так что вполне могли позволить себе перекинуться парой слов.
- Боюсь, если он хотел попасть в столицу, он выбрал неверное направление. Но даже если он просто решил полюбоваться холодными огнями Ругаланда, ему стоило ехать в обход леса.
Он ненадолго замолчал, пытаясь объяснить самому себе, почему так думает. Безье, несмотря на то, что иногда бывал до крайности зануден и чрезмерно пафосен, не был бестолков, и усвоил хотя бы часть того, чему пытался научить его маршал. И поскольку большей частью обучение сводилось к тому, как убивать людей и при этом выживать самому, приходилось признать, что Безье сейчас едва ли можно было назвать беззащитным. И все же, то, что маршал успел узнать об этих местах, совершенно не вдохновляло его на эту внеурочную прогулку, с которой очень хотелось вернуться до сумерек.
- У меня было не слишком много времени, чтобы подробно расспросить слуг. Но и они были не слишком разговорчивы. Стоило мне заговорить о тех лесах, они делали примерно такие лица, - он обернулся к Авелин и изобразил, пусть и несколько гротескно, тот страх в смеси с растерянностью и отрешенным смирением, который видел буквально у каждого, кому задавал вопрос, - и тут же находили предлог исчезнуть.
Конечно, оставался небольшой шанс, что граф просто запрещал слугам вести с гостями праздные разговоры, и именно этим был обусловлен их страх. На этот раз, видит бог, Филипп хотел бы ошибаться. Увы, это, скорее всего значило только то, что он прав как никогда. В последнее время судьба слишком мало считалась с его желаниями, подбрасывая именно то, что, будь его воля, маршал обходил бы десятой дорогой.
- Знаете, Авелин, я люблю леса. Но в последний месяц обстоятельства то и дело напоминают мне, как горячо я должен благодарить Создателя, что Коньян - это лишь море, голые скалы и холмы, на которых растут разве что лаванда и фиалки.
Чего он сейчас и в самом деле не ожидал - так это разговора о пиратах. Еще недавно в Брейвайне они интересовали разве что жителей прибрежных деревень, которых грабили, но после Фейсвейла о них заговорили даже при дворе. Ему тоже пришлось говорить о них - с Арно, непосредственным участником событий. Правда, его эти события интересовали больше в связи не с обнаглевшими морскими шакалами, а с Легаре. Тот в интерпретации герцога Арманьяка представал продажным трусом и беспринципным предателем. Что казалось некоторым преувеличением. Казалось - и все же Филипп на всякий случай решил разобраться в вопросе, несмотря даже на то, что и сам прекрасно понимал, что так или иначе будет на стороне Фортеньяка. Оказалось, разбирался он не зря, и неожиданно в отношении адмирала начали зарождаться подозрения в преступлениях куда как более серьезных.Филипп мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и вновь возвращаясь к тому, что предлагала герцогиня. Взять пример с Офира. Интересно, толко в этом или в чем-то еще?
- Поставить пиратов на службу короне, фактически, значит легализировать контрабанду и работорговлю. Вы же не станете отрицать, что они промышляют этим? Возможно, мне не следовало бы ставить под сомнение разумность некоторых решений офирского короля, но, - он потер подбородок, подбирая наиболее мягкое определение, - многие из них не кажутся вам несколько... спорными?
Так или иначе, он все еще не принимал судьбоносные решения такого рода и, едва ли не впервые, был рад этому. Мысль получить флот посильнее, конечно, манила, но увы, это была совсем не та цель, которая оправдывает любые средства. Так что перемену темы он принял, пожалуй, даже с энтузиазмом.
Остаться без лошадей и правда не хотелось. Еще меньше хотелось идти пешком попервому мокрому снегу, который смешивался под ногами с незамерзшей болотистой почвой. Филипп вдруг подумал, что и сам бы спятил не хуже Транси, если бы ему достались такие земли.
- И тем не менее это лучше, чем пробираться по болотам верхом. В Колиньяре ведь есть болота? Кажется, Безье говорил, что они сыграли какую-то весьма печальную роль в судьбе его отца, - вообще Безье порой слишком много говорил, и герцог не понимал, от кого он мог подцепить эту нездоровую, с учетом того, что сказать ему чаще всего было совершенно нечего, привычку. - Нет, не помню.
Тот, кто вел отряд остановился неожиданно, но спрашивать его о причинах странного маневра не пришлось. Конь Безье лежал у дороги мертвый, поводья наскоро зацеплены за первый попавшийся сук. Вероятно, юноша решил свернуть с дороги на тропу, где теперь виднелись его глубокие следы, но было совершенно непонятным, что повело его туда, и что убило животное. Ни крови, ни ран заметно не было, и не похоже, что его загнали.
- Пожалуй, оставлять здесь их и правда не стоит.
Оказавшись на земле, Филипп снял седельную сумку и арбалет и с силой хлопнул коня по боку, отправляя того если не обратно в замок, то хотя бы подальше от леса. Во всем этом было и что-то положительное. Теперь можно было не сомневаться, куда именно им следует идти. Главное было не думать о том, что их может там встретить. Маршал с сомнением посмотрел на Авелин, пока остальные его спутники спешивались.
- Уверены, что не хотите вернуться в замок?

Отредактировано Philippe Blois (2018-09-05 08:58:59)

+2

13

Авелин не сдержавшись рассмеялась при одном взгляде на скорченную Филиппом гримасу, хотя те чувства, что вызывал у неё окружающий лес, совсем к этому не располагали. От смеха стало как-то даже легче, и на секунду лес показался просто лесом, ничуть ни хуже любого другого.
Поэтому замечание о Коньяне показалось сначала несправедливым. Нет, конечно, Коньян был очень неплох, там же было море, но очень захотелось сказать, что в Арманьяке леса прекрасны, и совсем не такие, поэтому не стоит тех оскорблять. К счастью, она вовремя вспомнила, что, кажется, последняя охота короля Хлотаря произошла как раз в Арманьяке, поэтому открыв уже рот, герцогиня сразу же его захлопнула, смиренно кивнув со всем пониманием, на какое была способна.
— Нет, не кажется,— за офирского короля почему-то стало обидно, пожалуй, даже если бы ей и казались подобные его решения спорными, она бы никогда в этом не призналась,— Не легализовать, Филипп, а достигнуть временных договоренностей. На период компании. Лучше первыми договориться с ними, чем ждать, что они закроют глаза на нарушившие морскую границу амидские корабли. Если, допустим, заверить их, что все найденное в капитанских каютах амидских кораблей те могут забрать себе, не говоря уже о вознаграждении. Вам ведь не кажется странным взять на службу наемников в армию. А кто они если не такие же искатели наживы. Можно ли будет считать захват вражеских  кораблей ради военных трофеев пиратством?
Нужно признать, что наверно в душе Фортеньяк все ещё верила в романтический образ благородного пирата, раз взялась рассматривать такую идею, хотя и ее здравомыслящая сторона считала, что иногда договорится с жадными и потому понятными разбойниками гораздо проще, чем с благородными и неуступчивыми рыцарями.
— Верно, на границе с Лифье, там как раз и располагаются земли Анри. Эдмон Безье как-то поспорил с соседнем графом, мутная история, вроде бы у них была дуэль как раз на тех болотах, и его отец увяз одной ногой, соседский граф то ли этого не заметил, то ли решил подло этим воспользоваться. В общем, Эдмон не выжил. У мальчика с тех пор весьма предубеждённое мнение о дуэлях, возможно, поэтому он все ещё не может простить вас смерть Ги. Он все же почти заменил ему отца.
Утверждение на самом деле был спорным. Авелин, конечно, не совсем точно понимала, в чем должны заключаться обязанности отца, но ей казалось, что они не ограничиваются еженедельными вылазками на охоту и обучением играть в карты. Впрочем, Анри хватило и этого. Нужно было признать, Ги и в самом деле немало с ним возился, и находил в мальчике достойного слушателя для своих глупых армейских историй.
Нежно-ностальгические чувства на корню разрубил вид мертвой лошади. В этом было нечто настолько пугающе противоестественное, что ей впервые отчаянно захотелось увидеть хоть какие-то следы крови, способные объяснить то, что случилось с животным. Говорят, лошади могут умереть от страха, как и люди. Но что же такое должен увидеть здоровый и выносливый на первый взгляд конь, чтобы умереть на месте.
— Слава Единому, я боялась, вы сейчас спросите, не хочу ли я остаться здесь с лошадьми, — спешившись вдохнула женщина, и прежде чем последовать мудрому решения маршала, потрепала лошадь по загривку.
— Как вы уже поняли: нет, — Авелин грустно проводила взглядом кобылу, и направилась в сторону собравшихся.
Если чем и были хороши болота, так это тем что примороженная холодным ветром грязь отлично сохраняла следы. Такие можно было хоть вырезать. Возможно, Анри вообще стоило если и теряться, то исключительно на болотах, что бы облегчить жизнь тем, кому его предстояло отыскать.  Эту мысль перебивало только грусть по сапожкам, которые после этой вылазки придётся выкинуть, а новые она купит на деньги, вычтенные из жалования маршальского оруженосца. Возможно, даже за два месяца, она никогда не уточняла, сколько герцог выделяет своему подопечному помимо тех, что тому присылает мать. Если присылает.
Болотное месиво тем временем совершенно неожиданно превратилось в узкую тропинку, вместе с болотной грязью прерывались и четкие следы. Лишь несколько  грязных отпечатков, пока и те не закончились.
— Когда мы найдём его, я разрешаю вам отодрать его за уши, как крестьянского мальчишку,— прошипела герцогиня, пытаясь отцепить юбки от коварно выступающей коряги, и совсем тихо прибавила: — Малолетний идиот.
Тропинка казалась почти бесконечной, и когда та привела их к небольшой, скорее даже крохотной,  поляне, Авелин даже не сразу в это поверила. Покосившаяся старая хижина больше была похожа не на жилище, а на часть болота, даже по цвету не отличалась от всего, что ее окружало. Будь сейчас вечер, она может даже не сразу бы ее и заметила. Можно было бы понадеяться, что это дом какого-нибудь егеря, но на взгляд Авелин в таком месте мог жить только ещё больший безумец, чем местный граф.
Герцогиня ради приличия стукнула один раз по двери, и этого незатейливого движения хватило, что бы скрипучая дверь приоткрылась. Стоило пропустить вперёд кого-нибудь из гвардейцев, но удержаться и не толкнуть дверь было выше ее сил. Первым же что она увидела, сделав шаг за порог, это вставший на дыбы медведь. С коротким вскриком женщина шарахнулась назад, лишь спустя пару мгновений осознав, что это всего лишь чучело. Фортеньяк оставалось только признать, что это самы оригинальный на ее памяти способ отогнать непрошенных гостей. А может это был никакой не способ, потому что чучело оказалось вовсе не одно. Хижина, пусть и выглядишь со стороны небольшой, вмещала в себя целую галерею самых мерзких чучел, что она видела. Олень с кабаньей головой, волк, шея которого продолжаюсь двумя сцепленным у туловища воронами, комок сросшихся крыс. Этого было достаточно, чтобы Авелин отвернулась, борясь с тошнотой. Теперь отсутствие в лесу всякой живности совсем не удивляло. Женщина опустила взгляд на пол, пытаясь прийти себя, и замерев медленно похлопала маршала по руке. Смешавшись с пылью на полу виднелись грязные кровавые следы. Такие бывают разве что, когда волочат тушу слишком крупного кабана. Ей вообще очень хотелось надеяться, что в этом случае, волокли тоже кабана.
— Там ещё одна дверь, задняя, — заторможенно проговорила Авелин, сделав пару шагов вдоль тянущегося следа, уходящего в небольшой закуток, который на самом деле наверно когда-то был сенями, — Вы думаете он... Его... — герцогиня сглотнула, не зная, как задать свой вопрос, — Он же жив?

+3

14

- У вас есть причины не доверять флоту? Или считать, что без помощи он не сможет удержать границу?
В конце концов, когда слышишь такое от сестры вице-адмирала, повод задуматься появляется сам собой. Арно пиратов, мягко говоря, не жаловал, и Авелин обычно разделяла его мнение во многом. Что же должно было случиться, чтобы она передумала? В том, как герцогиня с места в карьер бросилась защищать офирского короля, было что-то забавное. В другой раз, когда дело касалось чьих-то действительно спорных решений, она не упускала шанса обсудить каждую деталь, причем на удивление рационально и подмечая часто такие детали, на которые Филипп сам не обратил бы внимания. Теперь она не просто ухватилась за идею, которая со стороны казалась полубезумной, но, кажется, и сама приняла ее целиком и полностью. Филипп молчал некоторое время, обдумывая и эти внезапные перемены, и другие мелочи, и слухи, которыми, по словам Арно, он совершенно пренебрегал. Но Фортеньяк ошибался, а слухи бывали весьма увлекательны и небеспочвенны.
- Авелин, признайтесь, почему вы решили ехать со мной в Офир? Только не говорите, что просто захотели посмотреть мир: вы могли бы подождать полгода, и путешествие было бы куда проще и приятнее
Увы, все эти праздные разговоры пришлось отложить до лучших времен, когда отряд из конного превратился в пеший, и двинулся вперед, в самую чащу леса, который казался настолько же немертвым, как солинские драуги. По следам шли быстро, но закончились следы не дальше как через сотню шагов. Впрочем, тропа продолжалась, и самым правильным решением казалось идти по ней, поскольку по сторонам всего в нескольких шагах болотная грязь начинала подозрительно напоминать трясину. Пока шагали по тропе дальше, все так же в молчании, Филипп пытался разобраться, чего в нем сейчас больше: злости на поразительно глупое и самоубийственное выступление мальчишки или удивления тому, каким образом оруженосцу удалось практически испариться, ну или, может, следовать дальше по воздуху. Варианты про сожаление или беспокойства за его судьбу маршал моментально отбрасывал как несостоятельные. Как бы то ни было, в том, что Безье будет наказан, сомневаться не приходилось, так что позволение герцогини пришлось как раз вовремя, хотя, судя по ее предложению, она явно не до конца понимала всю тяжесть вины своего племянника. Одними ушами точно не отделается.
Когда подошли к поляне, маршал как раз был увлечен продумыванием всех подробностей заслуженного юношей наказания, и если бы не спутница, ни с того ни с сего смело сошедшая с тропы, хижину в отдалении, наверно, и не заметил бы. Желания зайти в гости к тому, кто выбрал такой дом своим пристанищем, не было ни на йоту, однако Авелин, похоже, все уже решила. Филипп отослал остальных осматривать окрестности, сам же поднял арбалет, готовясь спасать чересчур любопытную леди. И в самом деле чуть было не выстрелил, когда она с криком отшатнулась. Медведя было бы жаль. Кем бы ни был этот таксидермист-любитель, чучело было сделано превосходно. Зверь казался живым. Таким же пугающе живым, как и остальные творения этого сумасшедшего.
Сумасшествие хозяина хижины, если в нем и мог кто-нибудь усомниться, находило подтверждение и во всей остальной обстановке. Несмотря на то, что сам дом разваливался, в нем было множество книг. Книги лежали на столе, вперемешку с остатками завтрака и огарками свечей, стояли на полках, были свалены в углу. Страшно было даже подумать, какое состояние составляла эта, с позволения сказать, библиотека. Но взгляд волей неволей задержался не на обтрепанных переплетах, не та испорченных влагой и плесенью страницах, а на массивном семейном портрете, занимающем почти половину стены. мужчина и женщина, одетые по моде времен Великой Войны, строго и торжественно смотрели на зрителя. Двое детей, стоящие рядом, закрыли лица руками. Неудивительно, что Авелин пришлось привлекать внимание маршала, заставив отвлечься от разглядывания картины. Неудивительно, что он заметно вздрогнул, когда она похлопала его по руке, и, чтобы замять неловкость, присел, разглядывая следы. Не лучшее, что можно было здесь увидеть, но хотя бы объяснимое.
- Да, - может быть, слишком поспешно ответил Филипп на вопрос герцогини, лишь только она успела договорить, и добавил уже увереннее. - Поверьте мне, простой и быстрой смертью он не отделается.
Он поднялся на ноги и быстро пересек хижину, чтобы распахнуть заднюю дверь и на этот раз не позволить Авелин идти первой, но, как оказалось, напрасно. Никакой видимой угрозы там не таилось: все то же болото, быть может, чуть более... болотистое. Плотный воздух, напоенный зловонными испарениями, кривые, перекрученные стволы деревьев напоминающие руки, безнадежно тянущиеся к чистому небу и солнцу, которое не проникало сюда. И где-то дальше, в глубине леса - глухой звук, более всего напоминающий бой литавры.
- Ступайте след в след.
Подобрав обломленную ветку, которая казалось достаточно прочной, Филипп двинулся на звук. Тропы здесь не было, каждый шаг приходилось делать с опаской, прощупывая импровизированным посохом почву под ногами. Туман, казалось, становился все плотнее с каждой минутой - еще немного, и станет трудно дышать. Он путался в ветвях деревьев,клочьями ложился на тропу или плотной почти осязаемой паутиной зависал в воздухе. Одно такое облако перегородило их путь. И, когда маршал приблизился, услышал монотонный гул, исходящий из него.
- Это не туман, это рой, - какие насекомые будут роиться в середине зимы, не хотелось и думать, потому что на ум сразу приходила мысль, что питаются они отнюдь не нектаром. - Не думаю, что получится обойти по топям.

+2

15

— Но у них ведь порох! — на взгляд Авелин, зная о таком аргументе в запасе амидского флота, лишних кораблей быть не может, — Должны же они его на кого-то расходовать! Я бы не хотела, чтобы это был корабль Арно.
К тому же, герцогиня считала, что если есть возможность что-то укрепить - нужно укреплять. Вряд ли в рамках войны здесь можно было перестараться.
Вопрос об Офире поставил женщину в тупик. И отнюдь не потому, сторона не поняла, с чего его задал Филипп. А потому что не знала, как на него лучше ответить. Если бы она давно  не научилась краснеть только тогда, когда ей самой это было нужно, она бы наверняка покраснела. Щеки и так на секунду предательски обожгло, но она все ещё надеялась, что это было не так заметно, как ей почувствовалось, а если и да, то...
— Неужели, вы не рассматривали вариант, что мне просто хотелось провести с вами время?
Авелин довольно улыбнувшись, повернулась к маршалу, надеясь увидеть хоть какое-то подобие растерянности. Впрочем, она допускала, что привычно действующая на людей именно так прямолинейность, на того никак не повлияет.
Она хотела добавить что-то ещё, как ей показалось остроумное, но старая хижина слишком резко отвлекла ее внимание, чтобы вспомнить.

Пока Филипп рассматривал следы, Авелин отвернулась, стараясь прогнать прочь скверные мысли о судьбе Анри, и попыталась сосредоточить свой взгляд на чем-то другом, кроме жутких отметин и мерзких чучел. Она пробежалась глазами по захватавшему внимание маршала странному портрету, по сваленным нестройной кучей книги, задержавшись на ближайшей. Среди засушенных веников полыни и каких-то цветов, бережно оплетённая в кожу книжка без всяких букв невольно приковала взгляд герцогини. Она даже хотела вслух удивиться тому, что переплёт у книги был кожаным, добротным, запоздало поняв, что с такой любовью должно быть его сделал сам хозяин. Женщина обернулась на чучел. Из подручных средств.
Авелин осторожно пролистала несколько страниц, исписанных корявым, старческим почерком, стараясь не задевать бурых чернил. Автор легко перескакивал с брейвайнских привычных слов, на едва разборчивый солинский, где-то и вовсе все строчки состояли сплошь из неизвестных ей символов.
Оставив попытки разобраться в них, герцогиня перелистнула книгу туда, где между страниц заложено было простое воронье перо, которых во всей хижине валялось немало то тут, то там.
Авелин зачарованно уставилась на прорисованный с большим мастерством исчерченный знаками камень. С грохотом отварилась задняя дверь,  и не выпуская из рук книги, женщина поспешила за маршалом. Ей хотелось прочесть что же написано под рисунком, но ещё больше она не желала задерживаться в этом доме одна.
Герцогиня послушно ступая по следам Филиппа, все возвращалась к навязчивой мысли о непрочитанных страницах, казавшихся почему-то очень важными.  Наконец не выдержав, все таки снова открыла книгу на заложенном пальцем месте, поглядывая периодически под ноги, чтобы не сбиться.
Филипп что-то сказал, но Авелин отвлеклась лишь когда с ходу врезалась носом в маршальскую спину. Женщина рассеянно оглянулась туда, куда показывал Блуа.
— Невозможно, — выдохнула герцогиня, какой мог быть рой в конце декабря. И все же он был. Она только согласно кивнула, задумчиво хмурясь, и думая совсем не о том, что идти теперь придётся даже не по сомнительной тропе, а по самому что ни на есть болоту, все так же по привычки просто ступая за маршалом.
Кем бы ни был автор, хотя сомнений в том, кто он, у неё оставалось все меньше, этот безумец верил, будто принесенная в определённый день жертва в самом деле могла продлить его существование. Казалось бы, все честно - жизнь за жизнь.
— Филипп, сколько людей вы убили? — зачем-то задумчиво протянула Авелин, перепрыгивая очередную вытянувшуюся на пути корягу.
Она уже собиралась объяснить, откуда у неё вообще такие мысли, но нога неудачно скользнув с неприятным бульканьем угодила прямо в болотную жижу, и не удержавшись утянула за собой и вторую. Герцогиня мученически возвела глаза к небу, окончательно поставив крест на сапогах, а заодно и на очередном платье, за которое заплатит тоже Безье. Вздохнув, и чуть не хныча от досады, Авелин попыталась сделать пару шагов, чтобы выбраться на прежнюю тропку, но вместо этого, увязшие в плотной трясине ноги, подогнулись, и она непременно бы совсем упала, если бы не подвернувшаяся вовремя рука. Ухватившись за маршала, она кое-как вытянула наконец одну ногу, наступив на казавшуюся относительно крепкой почву, и потянула вторую, и когда, казалось, все позади, нечто крепко схватило ее за лодыжку, дёрнув назад. Сердце пропустило удар, а в голове за минуту успели пронестись все страшные истории, легенды когда-либо услышанные в жизни. Авелин от неожиданности завизжала так, как не визжала, должно быть с детства, и только крепче вцепилась в руку Филиппа, решив что ни за что не обернётся. Ведь именно такой завет в сказках всегда давали главному герою,  отважившемуся войти в зачарованный лес, обещая, что выжить тот сможет лишь следуя ему. Ни за что не оборачиваться назад.

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-09-08 01:00:40)

+2

16

.Что ж, если единственное, ради чего Авелин решилась на это путешествие, была компания маршала, она получила то, чего хотела, сполна. Мало кто, в конце концов, мог бы похвастать тем, что вместе с ним гулял по непролазным болотам во владениях чокнутого графа в поисках пропавшего оруженосца - добро пожаловать в мой мир - и при этом вел далекие от светских беседы о порохе и пиратах, к которым Филипп обещал герцогине непременно вернуться, как только выкроит для этого хотя бы час более подходящего для бесед времени. Окружающая обстановка увы не располагала к размышлениям и непростым тактическим ходам. Хотя, с какой стороны посмотреть. Вероятно, в таком и только в таком месте Филипп мог бы согласиться призвать на службу родине разбойников и контрабандистов, ну и, чтобы не мелочиться, по предложению офирского короля, заодно и колдунов. В этих местах все, казалось, было охвачено сумасшествием, постигшим их хозяина. Лишенные смысла портреты, свихнувшиеся насекомые, перепутавшие времена года, безумные книги, одну из которых подхватила и унесла из хижины Авелин. И вопросы - под стать. Тот, который неожиданно заинтересовал спутницу, привел Филиппа в полное недоумение. Сколько смертей? Он перестал считать почле первых трех, и немногим позже перестал относиться к человеческой жизни как к чему-то, достойному счета. Люди приходили в этот мир по воле Единого и покидали этот мир по его воле. Рука, направляющая меч, подчинялась не только своему хозяину, но силам куда более могущественным, так стоило ли запоминать или, тем более, терзаться угрызениями совести всякий раз, как Создатель направлял оружие в цель?
Примерно это Филипп хотел объяснить герцогине, когда неожиданно ее заняли другие, намного более приземленные и даже притопленные проблемы. Может, она решила наглядно продемонстрировать, как трагически нелепо погиб граф Безье, которого подвела тяга к драматичным декорациям для дуэлей, насколько таковыми могли считаться зловонные трясины. А может, болота, выждав момент, напомнили о своей подлой сущности. Не слишком глубоко, но Авелин увязла, а затем  решила усугубить свое положение, совершив ту самую ошибку, которая в свое время несла смерть много большему числу людей, чем меч Филиппа - начала сопротивляться трясине в тщетной попытке освободиться.
- Совершенно точно меньше, чем спас этим, - подав ей руку, а другой обхватив за талию, он резко потянул на себя, и через несколько секунд одна ее нога - даже вместе с сапогом! - оказалась на свободе. - Однако же, вас интересуют странные вещи, Авелин. Позвольте полюбопытствовать, зачем вы...
Договорить он не успел, как и удовлетворить свое любопытство, потому что тишину мертвого леса вдруг разорвал ее пронзительный крик, и герцогиня невольно потянула назад его за руку, за которую все еще держалась. Тратить драгоценные секунды на размышления маршал не умел никогда, а после прогулки по солинскому лесу и пренеприятного знакомства с его обитателями, потерял всякую надежду научиться этому мастерству. Свободной рукой выхватив меч, и взывая к Создателю с просьбой даровать ему немного удачи и просто твердой земли под ногами, он почти наугад сделал выпад и ткнул клинком в трясину, стараясь в то же время не попасть по ноге Авелин. В болоте сочно хлюпнуло. Филипп не без труда вытащил как будто застрявший меч и повторил удар, на этот раз наотмашь, попытавшись рассечь то, что в глубине удерживало щиколотку спутницы, чем бы оно ни было. Одно усилие - такое, что, казалось, болото вот-вот вырвет оружие из руки - и лезвие, преодолев преграду, легко взрезало зловонную жижу, а герцогиня наконец оказалась на устойчивой тропе, пусть и не в самом устойчивом душевном состоянии, едва удержав равновесие. И, будь у маршала воображение побогаче, он услышал бы в плеске вязкой грязи, вынужденной выпустить наконец добычу, всхлип разочарования, а на мгновение мелькнувший над поверхностью блик принял бы за чей-то хвост.
- Старые ветки и корни болотной травы, - отерев клинок, он кивнул на топь, из которой только что выбралась герцогиня. - Сплетаются иногда в настоящие сети. Вы зацепились за одну из них каблуком.
Голос звучал тем увереннее, чем меньше он сам верил в то, о чем говорил - напугать Авелин еще сильнее, чем она была напугана, значило, что на поисках юноши придется ставить жирный крест. Он помолчал немного, задумчиво почесал подбородок, наклонился, чтобы подобрать с земли поспешно брошенный арбалет. Который, впрочем, вряд ли мог бы спасти, как от трясины, так и от весьма недружелюбной на вид гнуси. Вторая теперь заняла мысли герцога полностью, но единственный способ пройти через проклятую тучу, который приходил в голову, выглядел, пожалуй, не слишком достойно. Хотя смотреть-то было некому. Филипп наконец пришел к непростому решению, вручил спутнице оружие, чтобы освободить руки, снял плащ и поднял его, образуя над головой подобие шатра, а затем кивнул ей,  приглашая разделить с ним убежище. Оставалось надеяться, что выдержки Авелин хватит на то, чтобы не спустить случайно взведенную тетиву.

+1

17

— Какая я дура, — Авелин нервно рассмеялась, приложив руку к груди, пытаясь перевести дух и угомонить безумно колотящееся сердце.
Она все же оглянусь, чтобы посмотреть на трясину. Та впрочем выглядела такой же безмятежной, как и прежде. Болото как болото. Герцогиня не удержавшись перекрестилась и, поцеловав висящий на груди крест, наконец спокойно выдохнула.
Оглядев испорченную юбку, женщина качнула головой. Для удачного завершения дня оставалось только упасть лицом в навоз, но,к счастью, едва ли тот нашёлся бы в этом лесу.
Авелин не сразу поняла, что это нашло на маршала. Она с сомнением глянула на небо, подумав, что возможно пропустила момент, когда начался дождь, но все равно безропотно шагнула под импровизационный навес, переложив поудобней книгу под арбалетную ложу. Вообще ей давно стоило попросить его у Филиппа, получив в руки арбалет, герцогиня начала чувствовать себя много лучше. Она поняла к чему все это было лишь тогда, когда маршал уверенно двинулся в сторону "туманной" тропы, и женщина с ужасом глянула на того, но промолчала. Уж слишком решительное было у Филиппа лицо. Снаружи неприятно вибрировало от гула роящихся насекомых, но Авелин, стараясь больше ни о чем не думать, сосредоточенно смотрела под ноги, пока краем глаза не заметила сапоги. Герцогиня  осторожно пихнула Филиппа вбок, молча кивнув в сторону.
— Это был ваш гвардеец? — хмурясь спросила Авелин - хотя вряд ли маршал знал все сапоги в лицо - лишь когда они прошли достаточно, чтобы опустить плащ и оглянуться.
Впрочем, это ничего не дало. Плотное облако прямо над землёй не позволяло ничего разобрать, тем более с расстояния, а подходить ближе разумным не казалось. Герцогиня только снова перекрестилась. Она бы наверняка не смогла бы припомнить дня, когда приходилось делать это столь часто.
— Послушайте, — Авелин наконец вспомнила, что хотела сказать, и пока не случилось ещё чего-нибудь, решила воспользоваться моментом, — В это книге, — женщина сунула арбалет обратно хозяину, и принялась листать в поисках закрывшейся страницы, — Описан ритуал, и там же список дат за прошлые года и несколько будущих. Включая сегодняшнюю. Там кхм в красках повествуется о жертвоприношениях, способных продлить жизнь. Что проводить из надлежит лишь в определённые дни. Солнцестояния. О том что лучше всего для них подходят молодые девицы и юноши,  — Авелин по очереди указывала на избранные строки, которые пересказывала и наконец указал на нарисованный камень, — А это, видимо, алтарь.
Герцогиня перевела взгляд на маршала, собираясь с духом, чтобы сделать очевидное умозаключение, которому уже наверняка он и сам пришёл.
— Я думаю....Я думаю из Анри собираются сделать именно такую жертву, — наконец выдохнула Авелин, — Не знаю, что найти проще: алтарь или Анри, но полагаю если найти первое, то мальчик отыщется там же.
Должно быть безумец, отважившийся на это противное Единому деяния, благодарил своих богов за подвернувшего так вовремя под руку мальчишку. Просто удивительно, с каким успехом и как ладно, Безье удалось влипнуть в такую мерзкую историю, будто спланированную заранее.
Герцогиня ещё полистала книгу, тщетно надеясь найти что-нибудь, что могло указывать на местоположение алтаря. Разумеется, безрезультатно. А ведь какая могла бы быть удача. А если бы ещё и с картой! Авелин вздохнула.
Возможно она все усложняла, а в  действительности было достаточно просто идти единственно существующей тропой, вместо того чтобы искать другие или пытаться сойти с этой. В конце концов, один раз они уже попытались, и все время вернулись к ней.
— Как думаете, это просто сошедший с ума в этой глуши старик, или настоящий колдун? —  спросила герцогиня, не секунду отвлекшись от мыслей о дороге, — Или может быть ведьма?
Меньше всего ей хотелось бы столкнуться с колдовскими силами, уж лучше бы это был простой лесной сумасшедший. Но при одном взгляде на окружающий их лес, припоминая все книги, разбросанные в хижине и просто беря во внимание охватывающее ее чувство, Авелин приходила к неутешительному выводу. И все же, что бы не твердили язычники, как бы не превозносили они магию, пытаясь выдать ее за благо, было достаточно просто посмотреть на это место, что бы никогда больше не сомневаться, что способна она со творить не только с человеком, на что может его толкнуть, но даже с целым лесом. Колдовство разрушало все, до чего ему удавалось дотянуться.
Она бы ещё долго наверно могла бы рассуждать об этом, воображая, сколько невинных до Анри мог губить один - всего один из множества - предавший Единого человека, но впереди сквозь переплетение сухих веток завиднелась странная конструкции. Множество каменных монолитов возвышались над поляной, и ещё столько же, немногим меньше.  лежали на них, соединяя и образовывая круг.
— Должно быть это оно, — герцогиня обернулась к маршалу, —Подберемся поближе или лучше сначала  найти ваших людей? Мы ведь даже не знаем сколько их.
Авелин старалась не думать о том, что все это, даже этот разговор, занимало  время, которого у Анри становилось все меньше, но все же просто бросаться без раздумий в атаку, казалось ей ещё более плохой идей.

+1

18

Сапоги, неожиданно показавшиеся в весьма ограниченном поле зрения, могли принадлежать кому угодно. Не Безье, пожалуй, для того были велики, но можно было надеяться, что самому хозяину этого гостеприимного места. Предположение герцогини, увы, тоже казалось достаточно правдоподобным, но, поразмыслив немного, Филипп отрицательно мотнул головой.
- Нет, - уверенно заявил он, хотя вся его уверенность зиждилась, в основном, на том, что он крайне не хотел, чтобы правда на этот раз оказалась на ее стороне. Однако, звучать должно было убедительно, так что, поразмыслив, маршал даже нашел своей уверенности аргумент, в который сам тотчас же поверил. - Вы слышали запах? Тот бедняга отдал богу душу едва ли меньше недели назад. Не помешает заказать заупокойную, когда доберемся до Этринга.
Возможно, стоило говорить "если доберемся" или даже "если выберемся отсюда", но такие пораженческие настроения обычно были Филиппу чужды. Ситуация, конечно, складывалась неприятная, но бывали ведь и хуже. Взять хоть тот же солинский лес. Огромные волки, нечеловечески сильные ходячие мертвецы, какие-то старухи, отбирающие факел в самый неподходящий момент. А в награду - пустая голова и кисть руки с архиепископским перстнем. Так себе находки. Сейчас маршал был намерен обнаружить больше. Хотя бы спину, которая вполне заработала пару дюжен розг. И плевать, что графов не секут. Этот заслужил порку в полной мере. Хотя бы тем, что из-за его тонкой и чувствительной натуры приходилось, судя по тому, что Авелин обнаружила в книге, опять марать руки о...
- Колдовство... - получилось подозрительно похоже не столько на верную догадку, сколько на стон мучительной болт. - Почему этот мальчишка не мог просто рассказать солинскому пограничному отряду, что они навозные выродки, или вызвать на дуэль семерых сразу, или полезть спасать прекрасную деву в логово к дракону, как это делают нормальные оруженосцы? Почему всегда колдовство?
Храмовники Филиппу никогда особенно не нравились. И все же они - приходилось признать это - поддерживали в стране подобие порядка. Ведьмы и колдуны в сердце Брейвайна предпочитали не рождаться, а если все же появлялись на свет, тихо сидели по углам. Но сюда не наведывался орден храма, да и благословение, расточаемое Создателем на избранные им земли, похоже, не долетало. Здесь, среди мертвых, а может, никогда не живших деревьев, которые даже сухие свои ветви не тянули к небу, а опускали к земле, заводились чернокнижники, продающие демонам свои души ради силы, неподвластной простым смертным и по сути своей богопротивной, ради вечной жизни, или вечного существования среди этих зловонных трясин от жертвы до жертвы. И, вне всяких сомнений, все они были безумны.
- Может, все это вместе. К чему гадать, скоро познакомимся.
Безумцы. Безумцы, получившие в свои руки силы, которые могли пустить лишь на то, чтобы вновь и вновь потакать своему безумию и питать его. Как иначе можно было объяснить бестолковые, пусть и впечатляющие каменные сооружения среди мертвого леса? Кому придет повод строить двери, забыв выстроить дом? Филипп сначала принял их за руины, но, присмотревшись, понял, что ошибся. Слишком правильные для простых обломков, они образовывали ровный круг, в центре которого чернел массивный каменный стол, на который кулем водрузили что-то. Или кого-то.
- Нет времени, - думать о том, что одного из них, возможно, уже нашли, все еще не хотелось. - Смотрите! Там.
Конечно, это было именно тело. И конечно, издалека через болотный туман не разобрать было, чье, но маршал мог поклясться, что различает знакомые вихры на макушке и меч - меч, который отчего-то не был в ножнах на перевязи, а странным образом был зажат подмышкой. Хотя нет, разумеется нет, рукоять Безье все еще держал в руке, а клинок пронзил его плечо. Выглядело, по правде говоря, ничуть не менее жутко, чем то, что случилось с его конем. И, может, именно это и разозлило маршала больше всего. Страх, сочащийся из глубин души, страх, которому он, между прочим, не позволял заявлять о своем присутствии. Страх, который отказывался подчиняться ему.
Филипп двинулся вперед, без раздумий, уверенный в том, что герцогиня плследует за ним. Казалось бы, что здесь сложного: пересечь круг, дойти до алтаря и за шкирку уволочь от туда безмозглого оруженосца. Увы. Пересечь невидимую линию оказалось не так уж и просто. Маршал шагал вперед, в этом он был уверен, и при этом не приближался к цели, а как будто лишь обходил ее по кругу. Туман вокруг сгущался и становидся больше похож на густой дым от влажных еловых веток. Боковым зрением Филипп то и дело замечал какое-то движение, но оборачиваясь, чтобы выпустить болт, не замечал ничего особенного... нет, вообще ничего. Звуков тоже хватало. Он слышал скрежет сухой ветки с перекинутой через нее петлей, ржание загнанной лошади, невнятные мольбы о помощи, далекий детский смех и... тишину. Тишина в этом хоре была страшнее всего. И пусть отвлекаться не следовало, желание удостовериться, что он все еще на этом свете, и не он один, было сильнее. Филипп протянул руку, надеясь поймать ладонь герцогини, но пальцы ухватили лишь клок тумана, заставив его напряженно обернуться.
- Авелин?

+1


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Зловещих предчувствий ворох