Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Будущее » Флаг тебе в руки


Флаг тебе в руки

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Флаг тебе в руки
Дела человеческие становятся намного яснее, если четко понимать, что причина великих триумфов и трагедий истории не в том, что люди по природе своей добры или злы, но в том, что по природе своей они — люди.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

23.02.1213 ❖ Коньян ❖ Хильмар Ловдунг, Филипп Блуа
https://78.media.tumblr.com/bc00742bf2ec4e389306cd266afb33b7/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo2_250.gif https://78.media.tumblr.com/c8d9fe2aacc0a290f8690d30f640f158/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo1_250.gif

Некоторые старые счеты, не очень старые и отчасти совсем новые.

+2

2

На переправе через реку Лагуз появился небольшой отряд вооруженных людей. То ли грозный вид пришельцев с севера, одетых в плащи из звериных шкур, с топорами на перевес и изрядной растительностью на лицах производил не лучшее впечатление, толи здесь просто не любили северян, но местные крестьяне спешили скрыться с глаз долой и закрывать двери на засов. Словно этот засов мог их как-то защитить, будь у гостей недобрые намерения. Впрочем, о намерениях солинского принца в этом отряде мало кто догадывался. Да и незачем было гадать. Если король приказал своему брату посетить соседа, то значит так и надо. А заодно, поглазеть, чем живут эти самые соседи. Вдруг что полезное увидят.
Для Хильмара же эта поездка была далека от приятной, начиная от воспоминаний, заканчивая самим фактом, что ему придется просить брейвайнского вельможу об одолжении, которое тот вовсе не обязан был делать. Ярл с трудом удержался, чтобы не заехать в морду барону Торпа, к которому они свернули, чтобы переночевать перед переправой. Ибо именно из-за больного самолюбия барона сейчас ярл вынужден совершать эту поездку. Если бы это приграничное баронство не было столь важно для Солина, если бы Эйнар хотя бы попытался выслушать младшего брата, то сейчас Хильмар скорее всего занимался бы куда более важными делами в виде зачистки разбушевавшихся мятежников по стране. Но увы, король решил иначе и нужно было закончить это дело поскорее, вернуться и забыть. Нет, перед этим все же надо врезать барону.
По эту сторону реки было заметно теплее, хотя разделяло-то эти земли всего ничего. Дороги были уже почти сухими, снега тут будто и вовсе не было, а ветер был почти теплый. Да и молодая зеленая трава уже кое-где пробивалась из-под прошлогодней пожухлой. Кажется, весна тут заявляла о своих правах уже в феврале.
Кто-то потянулся верх к ветке, что нависала над дорогой, чтобы отколупать набухающую почку.
Какая-то певчая пташка, потревоженная этим, внезапно сорвалась и воспарила в небо, испуганно чирикая. Вслед за ней поднялась целая орда ей подобных, возмущенно чирикая на северян, которые посмели потревожить весеннее благоденствие этого утра.
Такая идиллия одновременно восхищала и настораживала непривычных к такому климату воинов из отряда, которые в большинстве своем были родом из северных районов Солина.
К обеду и вовсе стало жарко.
- Может, отправить вперед гонца, чтобы сообщить о нашем приезде? – поинтересовался один из сопровождающих хирдманов у Хильмара, снимая теплый плащ и доставая бурдюк с водой.
- Хех, - хмыкнул в бороду ярл, - ты видел, как драпали эти крестьяне при нашем появлении? Будь уверен, о нас уже сообщили и без нашего труда.
Идея скинуть плащ оказалась полезной, и Ловдунг повторил движение хирдмана, заодно поправив внушительный меч за спиной.
И действительно, они проехали еще несколько миль, как впереди послышался конский топот и вскоре показался отряд бейвайнцев, ехавших им на встречу.
Хильмар поднял руку, приказывая своим людям остановиться, чтобы дождаться приближения встречного отряда. Те остановились на приличном расстоянии, держа наготове арбалеты. Тоже самое сделали и северяне. От отряда брейвайнцев отделился один человек и подъехал поближе.
- Я Жак Дюваль, - представился мужчина, отсалютовав рукой, - командир патрульного отряда. Кто вы такие и с какой целью вы здесь находитесь? Если вы заблудились, возможно, мы, - человек сделал жест рукой назад, указывая на товарищей, - сможем вам как-то помочь отыскать нужную дорогу?
Сказано было довольно вежливо, даже чересчур. По рядам северян пробежал легкий смешок. Брейвайнцы не выглядели серьезными противниками, а устроить потасовку многие были не против после скучной и долгой дороги. Но это была только видимость, а потому даже глупая потасовка между двумя отрядами была бы сейчас совсем не к месту.
- Я Хильмар Ловдунг, - в тон Дювалю ответил ярл с акцентом на общем, - приехал с визитом к твоему герцогу.
Потом подумал и добавил:
- Дружественным. Так что, сообщи герцогу или кто там в отсутствие, что разговор есть.
Ловдунг похлопал по шее коня и подался вперед, уперевшись локтем в луку седла.
- Ну, или сопроводите нас. – и видя некоторое замешательство в глазах брейвайнца, Хильмар улыбнулся, - мы же все таки союзники. Ты сам подумай, Жак Дюваль, для захватчиков нас слишком мало, а для разведки – слишком много. Так что поехали, к вечеру лучше добраться до места.
Дюваль еще какое-то время рассматривал Хильмара, словно что-то вспоминал. А потом согласно кивнул и отдал приказ своим людям сформировать окружное построение вокруг гостей для сопровождения. Разоружать никого не стали, но арбалеты все еще держали заряженными.
Как и предполагал Хильмар, к вечеру они въехали в ворота замка.

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-07-18 20:33:28)

+4

3

Замок Коньян еще не снял черные знамена, когда Эсгарот объявил, что король ищет новую супругу. Это значило, что вот-вот, лишь только истечет месяц с того дня, как тело Марго внесли в королевскую усыпальницу, начнутся балы и турниры, и десятки юных дев со всего королевства потянутся ко двору, чтобы с восхищенными вздохами слушать, увлекательные повести о мигренях Его Величества.
Весь двор ожидал реакции Филиппа  на эти новости. Ну конечно, ведь новый брак короля и возможное рождение наследника - а оно хотя бы на этот раз не должно было заставить себя ждать - поставили бы точку в притязании на власть младшей ветви. Филипп же был рад,что может позволить себе не реагировать никак. Или, во всяком случае, хотя бы не на глазах придворных, чтобы не дать им очередной повод для злорадных слухов. Теперь он был слишком занят для придворных увеселений среди показательно скорбных лиц, едва ли вспоминавших сейчас об умершей в расцвете лет королеве. Вернувшись с юга, где, несмотря на печальную новость, проводил смотр войск, маршал застал в столице не скорбь, а лишь оживление и лавину сплетен, сбивающую с ног. Надолго он здесь не остался. Сославшись на занятость и слишком быстро уходящее время, воспользовался случаем оказаться подальше от двора, связанных с ним воспоминаний и мрачных мыслей. Впрочем, сделать и в самом деле предстояло еще многое. В том числе, убедиться, что обновленный состав северных армий освоился и хорошо понимает, чего от них ждут. Да и просто побыть дома в последние недели перед началом кампании казалось самым правильным решением. Гостей он не ждал. Но некоторых такие незначительные мелочи никогда не смущали.
Новость о том, что Хильмар Ловдунг направляется в замок, да не просто так, а с дружественным визитом, застала Филиппа практически на пороге, а сами визитеры прибыли всего часом позже, дружественно поблескивая топорами. Дружбы с Хильмаром Ловдунгом в Солине так и не вышло. Может быть, из-за того, что доставшаяся не без труда турнирная победа, была полностью обесценена состоянием, в котором ярл вышел на ристалище. Может, из-за инцидента со старшей офирской принцессой. Или из-за того, что произошло с младшей. Впрочем, Филипп сам точно не знал, верит ли в причастность северянина к похищению Алисанны. Все его рассуждения на этот счет казалось довольно логичным, но немного смущал сам тот факт, что всю эту историю он придумал сам, опираясь только на увиденную принцессой брошь.
Солинцы въехали во двор замка, когда над ним уже сгустились сумерки.
- Приветствую, - встречать в своем замке гостей, тем более тех, которые приезжали незванными, вооруженными и забывали заранее сообщить о своем визите, предоставляя делать это патрульным, он предпочитал лично. - Я никого не ждал. Но, если хотите, разделите со мной ужин.
Уверять, что он рад видеть ярла и его сопровождающих, Филипп не стал. Вся его радость достаточно отчетливо читалась на лице, неплохо гармонирующем с траурными стягами на башнях. В другой раз он, быть может, вообще поостерегся впускать за ворота отряд вооруженных северян: слишком хорошо знал, что иногда нескольких человек, особенно если они обладают тем особым презрением к смерти, которым всегда отличались солинские варвары, бывает вполне достаточно для того, чтобы замок сменил владельца. Но теперь ведущаяся на юге полным подготовка к войне, ощущалась  даже здесь, а обычно не в меру расслабленные северные отряды сменились верными и проверенными в деле южанами, герцог мог быть уверен, что солинцев, в случае, если их головы посетят неуместные захватнические настроения, быстро утихомирят.
Отметив, что лошадьми северян занялись конюхи, он спустился с галереи и подошел к прибывшим, чтобы приветствовать их по всем правилам. Затем жестом пригласил следовать за собой.
- Итак, ярл, что же заставило вас воспользоваться ответным гостеприимством так скоро?

+4

4

Еще издали на стенах замка стали заметны траурные знамена.  Выглядело мрачно, но стильно. Особенно на фоне сгущающихся сумерек.
- А говорили, Коньян – райское место, - заметил кто-то из отряда.
Где-то в глубине души, Хильмар надейлся, что Блуа не будет в герцогстве, что он в столице и все вопросы он быстро решит с местным управляющим. Совершенно не хотелось ворошить то недоразумение, история о котором столь удачно замятая Ловдунгом после приезда и столь же досадным образом всплывшая после коронации. Откровенно говоря, ярл, поначалу, воспротивился, заявив брату, что он, де, тут не при чем, это проблемы барона и разбираться с этим лучше барону самому. А если уж на то пошло дело, то и королю.  Ведь брейвайнский герцог куда охотнее послушает того, кто вручил ему турнирную награду, чем того, кто проиграл ему финальный поединок. Но, как назло, брейвайнская делегация уехала еще до того, как треклятый барон соизволил явиться к Эйнару со своей жалобой.
Так или иначе, ярлу Блодуга не оставили выбора.  Поэтому всю дорогу он утешал себя тем, что попробует знаменитого коньяка из погребов самого герцога, ну и проверит на горячность южных красавиц.
Спешившись, Хильмар ответил на приветствие герцога, который в этот раз даже не нацепил на лицо своей привычной ироничной ухмылки.
- Да, поесть я б не отказался! Что-то у вас тут как-то… - пока Хильмар искал подходящее слово к атмосфере замка, один из воинов, выделявшийся на фоне остальных миниатюрными размерами, довольно бесцеремонно одернул Ловдунга за плечо и что-то шепнул на ухо.
Хильмар приподнял брови, словно что-то вспомнив и снова обратился к Филиппу:
- Мне вот тут сестра подсказывает… я сожалею о кончине королевы и ее сына, - он хлопнул кулаком себя в грудь и склонил голову, - мы прибыли сообщить, что король Эйнар так же… эээ… - он вновь исподтишка посмотрел на мелкую и добавил, - скорбит вместе с королевской семьей Брейвайна.
И получив одобряющую улыбку со стороны сестры, поднял голову и расправил плечи:
- А это моя сестра Раннвейг, - Хильмар грубовато, по-солдатски,  хлопнул девушку по спине, что та невольно сделала несколько шагов вперед, - не знаю, виделись ли вы на коронации, но вот, тоже... кхм... приехала.
Хильмар был против того, чтобы Ранн ехала с ним, но от мелкой было не так то просто отвязаться. Ссориться же с сестрой не хотелось, тем более, что накануне он повздорил с братом. Поэтому взяв с нее слово, что она не будет ему мешать, а просто тихо посидит в своей комнате и повыглядывает в окошко на красоты Коньяна, Ловдунг все же уступил уговорам сестры.
Все эти приветствия несколько тяготили ярла, поэтому едва войдя в зал трапезы и усевшись на предложенное место, он развернулся к Блуа.
- На самом деле, все это чушь и я приехал сюда, чтобы…, - хотел было прямо заявить Хильмар, но в этот момент сестра вновь дернула его за рукав и что-то шепнула на ухо.
- Лаадно, - махнул он рукой, решив, что скажет об истинной цели визита после ужина, - о делах позже.
Хильмар глубоко вздохнул и стал молча есть предложенные им блюда. Беседу в основном вела Раннвейг, а Хильмар только кивал, ел и пил. Иногда громко хмыкал, но оставлял мнение при себе. Наконец, принцессе сообщили, что ее покои готовы и она покинула мужчин, оставив их обсуждать свои дела.
Ловдунг некоторое время молчал, старательно вспоминая что-то из того, как правильно вести разговор:
- Ну, как у вас тут с погодой?
Задавая этот дурацкий вопрос, Хильмар буквально выдавливал из себя каждое слово, но очень уж старался быть максимально дипломатичным и вести себя хотя бы чем-то соответственно своему статусу. Но какая, к троллям, погода? Куда проще и естественней спросить, почем нынче лучшие шлюхи в Коньяне и где тот знаменитый коньяк, который так хвалят даже в Солине.
Пауза, которая повисла в разговоре была смехотворна, как и вопрос ярла о погоде в Коньяне. И все же Хильмар сохранял завидное спокойствие и был сама серьезность, только тихонько тарабанил пальцами по столу, тайком разглядывая знамена на стенах залы.

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-07-23 07:53:43)

+4

5

Сожалений тоже в последнее время было предостаточно. Примерно таких же искренних, как это. Филипп кивнул, даже не пытаясь придумать подобающий случаю ответ. Королю Эйнару, конечно, было наплевать на смерть Марго, точно так же, как Филиппу было наплевать на соболезнования, о которых северянин даже не вспомнил бы без помощи сестры. Сестра, собственно, заинтересовала герцога намного больше, чем эти пустые слова. Их, конечно, представляли в Солине, и ее имя, кажется, прозвучало как раз тогда, когда он уже готов был к очередному "Ас". Он бы, конечно, не узнал ее сегодня: ужасающий варварский обычай одевать женщин в мужскую одежду отвлекал от лиц, заставляя мысленно возносить благодарности Создателю за то, что в просвещенном западном королевстве женщины не пытаются казаться мужчинами, как, собственно, и наоборот. Так что новое знакомство пришлось весьма кстати.
- Добро пожаловать в Коньян, миледи, - герцог поклонился девушке, даже несмотря на то, что со стороны вся картина, должно быть, выглядела довольно нелепо. - Боюсь, вы выбрали не лучшее время для визита, но, надеюсь, замок вас не разочарует.
Последующая беседа проходила примерно в том же ключе. Вежливые светские разговоры, осторожно обходящие все неудобные темы, которых в последнее время стало слишком много. Принцесса Ловдунгов оказалась на удивление благовоспитанной и предупредительной, а может быть, просто слишком устала с дороги, и воспользовалась первой же представившейся ей возможностью отправиться в приготовленные ей комнаты. И тут, казалось бы, этому чинному ужину и придет быстрая и милосердная смерть, но не тут-то было. Северянин, пусть и с изяществом медведя, продолжал гнуть линию сестры, буквально заставляя Филиппа дать себе обещание присмотреться к принцессе получше, хотя бы из исследовательского интереса: не каждый день выдается возможность увидеть человека, запугавшего Хильмара Ловдунга до вопросов о погоде.
Стараясь ничем не выдать своего удивления, герцог жестом подал знак слугам, что настало самое подходящее время переходить от простого и сытного ужина к дипломатической части трапезы, той самой, в которой главную роль играли напитки покрепче молодых северных вин.
- Засуха, - почти равнодушно проговорил маршал, - сожгла на полях все всходы.
Он понятия не имел, с чем на этот раз пожаловали солинцы. Купить больше зерна, которое Коньян продал северу втридорога, но хотя бы не вчетверо, как мог бы продать Руан. Предложить какую-нибудь другую принцессу взамен той, которая так невовремя выскользнула у Эйнара из рук. Или, может, просто показать юной Раннвейг благодатный край, лежащий к югу от Лагуз. Что бы это ни было, Филипп искренне надеялся, что ему не придется слишком долго рассуждать о февральской жаре,  ожидая, пока ярл перейдет к сути дела.
Появившиеся на столе кувшины намекали на то, что разговор имеет все шансы пойти живее. Слуги разлили коньяк в особой формы кубки, недавно придуманные одним понимающим толк в жизни монахом, который возмущался, что некоторые варвары умудряются пить благородный напиток залпом, как северяне глушат свой аквавит. Подразумевалось, что форма позволяющет в полной мере насладиться ароматным букетом, но герцог подозревал, что вся суть изобретения состояла в том, что сделать из него полноценный глоток было положительно невозможно, и все эт призвано было заставить гостей пить медленно, а значит и куда как более экономно. Сам Филипп предпочитал старый проверенный способ пития, но двор задавал тон, и Коньян не собирался оставаться на переферии, игнорируя его.
-   Итак, Ваше Высочество, как говорят у вас в Солине, настало время охульдрительных историй. Расскажите же мне, с чем приехали на этот раз.

Отредактировано Philippe Blois (2018-07-24 01:51:32)

+4

6

- Ммм-даааа, уж…, - многозначительно протянул Ловдунг, поглаживая бороду и задумчиво глядя на край стола, будто ждал, что сейчас там возникнут сами собой подсказки, как вести эту беседу дальше.
Засуха в конце зимы, конечно, должна была удивить ярла, но его сельскохозяйственные познания были примерно на том же уровне, что и в дипломатии.
Принесли кувшины и забавные кубки зауженными к верху. Хильмар уже пробовал ранее хваленый брейванский коньяк из старых запасов Асбьорна, и счел его сносным для пития, хотя показалось, что живости в нем куда меньше, чем в старом добром аквавите. Но согревал он не хуже, особенно холодными зимними вечерами.
И от того,недоумение ярла было сильнее - ведь если в Брейвайне есть коньяк, то зачем переводить сырье на вино? Свйо кислый компот могли бы из других фруктов варить.
Хильмар потянулся к наполненному кубку и чуть приподнял его вверх:
- Ну, за встречу!
С этими словами, почти не дожидаясь ответного слова от южанина, Ловдунг по-солдатски опрокинул кубок себе в рот.
Сначала, казалось, что все идет по плану. Коньяк привычно обжег горло, но потом что-то пошло не так. Обнаружил это ярл, когда задранная к потолку голова уже достигла своего предела, а янтарная жидкость все еще плескалась на дне кубка. Пришлось потрясти, чтобы остатки благополучно присоединились к основной массе. После минутного мучения, Хильмар все же поставил пустой кубок на стол, немного подумал и с презрением оттолкнул от себя
- А нормальных кружек, че, совсем нет? - он с подозрением посмотрел на маршала, усмехаясь,  -
Или это новый способ пития, который я че-то не догоняю?
Не дожидаясь ответа Блуа, но и не препятствуя оному,  Ловдунг приподнял свой зад, от чего кресло под ним шумно заскрежетало по каменному полу. Рука солинца ухватилась за горловину ближайшего к нему кувшина и притянула к себе. Хильмар плюхнулся обратно, будучи весьма доволен собой, собрался пить прямо оттуда, слушая собеседника.
С каждым новым глотком, напряжение, которое сковывало Ловдунга сначала, постепенно улетучилось. Коньяк, действительно, был недурен, пусть даже чего-то не хватало ему, но это сейчас были такие мелочи, что Хильмар даже о них не думал.
- Истории? – он задумался и хотел что-нибудь вспомнить, но ничего на ум не приходило, - да что-то я и не думал привозить тебе истории. Да и рассказчик из меня не очень... Хм... Разве что про охоту после вашего отъезда. Но ты, наверняка, это уже слышал…
Хильмар пожал плечами и озадаченно почесал затылок. Другой на его месте, воспользовался бы моментом и обязательно рассказал бы о слухах, что ходят на солинской стороне о северном знамени, что якобы висит в трофейном зале коньянского замка, и о том, в каких славных битвах оно было добыто. Отсюда можно было плавно и весело перейти к сути дела. Но это был Хильмар, и заходить аккуратно он не умел.
- Но зато, я привез тебе подарок, - Хильмар хитро подмигнул герцогу, - отличного бьернерборгского коня! Ну, взамен той клячи, что довезла меня тогда, - ярл хмыкнул и широко улыбнулся, прежде чем глотнуть из кувшина, - и кстати, я тут в прошлый раз знамя одно позабыл. Мне бы забрать его. Прикажи своим людям поискать, пока мы тут.
Еще несколько больших глотков, пока герцог размышлял над услышанным. Когда кувшин громко опустился на стол, коньяк тонкими струйками стекал по бороде Хильмара.

+4

7

Изящные кубки в форме полураскрытого цветочного бутона изуверски точно выполнили свою задачу, но Ловдунга почему-то не впечатлили. Во всяком случае, было не очень-то похоже, что, задрав к потолку бороду, тот пытается вынюхать в букете особо тонкие ноты. Герцог подал знак, чтобы и в самом деле принесли обычную посуду, но северянин решил по-другому, и Филипп, наблюдая за тем, как тот хлещет коньяк, как разбавленный эль, только рукой махнул.
- Чувствуй себя как дома.
Вероятно, тот факт, что гость может воспользоваться этим формальным приглашением, значил, что принесенными напитками дело не обойдется, так что прислуге все же пришлось уйти, чтобы вновь наполнить кувшины из неиссякаемого источника, ну или, во всяком случае, создать у гостя соответствующее впечатление. И пусть каждый следующий кувшин будет наполнен чуть менее выдержанным  и изысканным содержимым, и в конце концов, если, конечно, гостю хватит сил добраться до того, что можно было бы обозначить этим неопределенным "в конце концов", разницу между благородным напитком и простой сивухой он уже не заметит.
Историями ярл порадовать тоже не желал, и в голову невольно закралось опасение, что он и после опустошенного в одно горло кувшина, а за первым - второго и третьего, в состоянии будет поддерживать беселу на тему погоды, моды на форму коньячных кубков или, упаси бог, изящной словесности. Единый все же уберег, и байка в закромах у гостя нашлась.
- Ту самую, в которой ты пытался помешать жрецу вылечить офирскую принцессу и прикончил ублюдка, чтобы он не рассказал, по чьему приказу действовал?
История, разумеется, уже не новая, но в свое время оставившая у Филиппа премерзкое чувство недосказанности. В том виде, в котором излагали ее Фейтглейвы, события неплохо укладывались в привезенную им Филиппом схему: Ловдунг узнает, что его участие в заговоре раскрыто, пытается убить свидетеля и, заодно  исполнителя, когда тот не выдерживает и собирается раскрыть, на кого работает. И все же, даже став непосредственными участниками трагедии, ни офирский король, ни его дочь не желали верить в очевидное так упрямо, что невольно давали повод задуматься, не известны ли им случайно детали  которые в корне меняют взгляд на это преступление и, быть может, их самих выставляют отнюдь не жертвами обстоятельств. Так что маршал был не против послушать старую сказку на новый лад.
В свете всего, что произошло за три месяца недолгой зимы, сообщение, что ярл приехал за знаменем, рождало разве что недоверие. Никому не было дело до того флага даже тогда, до смерти старого ловдунгского короля, до их придворного скандала с проклятиями на коронации, до голодной зимы, - так кому эта тряпка - гори она в бездне вместе со всем Солином - могла понадобиться именно сейчас?
- Знамя? - Филипп совершенно непритворно задумался, пытаясь вспомнить подробности прошлой их встречи на землях Коньяна. - Точно, было одно. Так ты за ним приехал? Такая долгая дорога только ради того, чтобы принести извинения?
Помнится, это самое знамя он готов был отдать еще тогда  и за зиму его ценность не выросла ни на медяк. Как трофей оно не годилось: слишком уж хорошо Филипп помнил ту "победу"  благодаря которой оно ему досталось. Можно было бы застилать им стол, но сочетание цветов резало глаз и заставляло усомниться в здравом рассудке тех, кто гордо носил такие на своем гербе. В общем, всплыви вопрос насчет этого знамени, скажем, тогда, когда они с Ловдунгом выполняли за гвардию Солина ее работу, допрашивая пажа и прислугу, пытаясь разобраться в тонкостях солинского сватовства, заодно опустошая эгдорасские погреба, или сразу после турнира, когда Филипп едва ли не готов был признать поражение, - он разрешился бы моментально.
Женщина, прислуживающая за ужином, поставила на стол еще два полных кувшина и простые серебряные кубки.
- Я-то думал, ты просто решил не пропускать заварушку на юге.

+4

8

Чем больше Хильмар пил брейвайнский коньяк, тем больше он ему напоминал солинский аквавит. Может, чуть более вязкий, чуть менее крепкий, но согревал отлично.
- Сдается мне, - с умным видом знатока вкусов, заявил Ловдунг, - что вы используете солинские травы в своем коньяке. Именно они придают ему этот особый вкус. Мне можешь признаться, я никому не расскажу.
Впрочем, вкуса особого Хильмар не различал, точнее не улавливал тонкие ароматы и послевкусия, но все же поило было вполне стоящим, а значит, лучшим комплиментом для хозяина дома должно было стать сравнение с северным аквавитом.
- Вообще-то ту, в которой я убил медведя, который чуть не сожрал одну девчонку.
Отигнир пожал плечами и потянулся к запеченой куропатке, что сейчас кокетливо манила своим золотистым бедром, прикрываясь зеленым листочком, за что и поплатилась.
- А в той, где я пытался помешать УБИТЬ офирскую принцессу, граф Хэдмарк отправился к Эйдинг по глупости моего хирдмана, это была случайная смерть. Ему повезло, - отправляя мясо в рот, сказал Хильмар. – Не сдохни он там, он умер бы куда мучительней. Потому как я и сам хотел бы знать, по чьему приказу... И узнаю, будь уверен.
Ловдунг замолчал и задумался. Даже жевать перестал. Сосредоточено смотрел в одну точку перед собой, словно сопоставлял в голове какие-то очень важные факты. А потом последовала смачная затяжная  отрыжка, впечатляющая своей раскатистостью и явившаяся апофеозом мыслительного процесса, если таковой вообще имел место быть  в голове ярла.
И когда собеседник уже должен был потерять надежду услышать что-то касающееся этой истории, солинец выдал:
- Я вот все думаю, как они узнали, что принцесса будет именно в этой части леса?  Раньше мне казалось это случайностью…
Хильмар задал вопрос в никуда, словно просто озвучил давно засевшую мысль, а потом встрепенулся, обнаружил перед собой пустой кувшин, все-таки взял предложенный серебряный кубок и протянул его слуге для наполнения.
- Конечно, нет, - Ловдунг пожал плечами, - стал бы я из-за тряпки какого-то мелкого  выскочки-барона тащиться в такую даль. Просто давно собирался показать сестре юг, вот и… коньяк у тебя, действительно, отличный! Мне еще рассказывали про какой-то арманьяк? Это тоже самое или что-то другое?
Оброненные слова про извинения Хильмар услышал, но решил, что не понял смысл из-за того, что сказаны они были на общем. Недоумение на миг появилось на его лице, а потом снова уступило место простоватой сосредоточенности.
- К тому же, я не смог поздравить тебя с победой на турнире - был немного занят, - эти слова Хильмару дались не просто, потому как не очень хотелось вспоминать свое поражение, в результате которого он едва не вырубился прямо на турнирном поле. И все же прозвучали они искренне и без капли иронии. К тому же сейчас он надеялся, по совету сестры, как-то вывести разговор в доброжелательное русло и расположить к себе брейвайнца:
- Надеюсь, ты доволен наградой, что предоставил мой брат? За твою победу! - он поднял кубок и опрокинул до дна, до последней капли.
- А что за заварушка у вас тут? – пережевывая кусок мяса, солинец выудил изо рта косточку, - о, или ты об амидской кампании? Хах, просто юг для меня вот это вот, - он потыкал указательным пальцем в пол, явно намекая на земли Коньяна и прочие, что простирались по эту сторону реки, - ну, так расскажи, зачем вы мобилизуете силы на севере? Если прикрываете тылы от нас, то мы ж вроде как и не нападаем пока…  или в брейвайнской армии так мало людей, что даже ваш север идет на юг?
Ярл Блодуга усмехнулся, намекая на то, что количественная разница в копьях между их странами была не в пользу Брейвайна, а что уж говорить об Эль-Амиде, о чьей бесчисленной орде ходило столько слухов.

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-07-29 19:07:24)

+4

9

Солинские травы преследовали Филиппа с того самого коронационного пира. Однажды, раскрыв заговор против короны, Луи счел смертную казнь слишком милосердной и вместо этого приговорил брата всю жизнь пить вино, в которое оба солинских повара, недовольные доставшимися им мясницкими дочками, будут добавлять травы. Он тогда проснулся в холодном поту и пообещал себе, что не будет ложиться спать после таких чересчур плотных ужинов. Но это не помогло, и травы из снов опять перебрались в реальность на шее посетившего Коньян северного ярла. Чтобы лицо опять не выдало всего того, чего не следовало бы говорить, герцог прикрыл глаза ладонью, прежде чем ответить.
- Отборные ягоды сортового винограда. Аламбики лучшей меди. Тройное очищение. Не меньше пяти лет в бочках из древесины двухсотлетних дубов. Тончайшие купажи. Знаешь, люди у нас хорошие, но при них о травах лучше не упоминай, целее будешь.
Байку про медведя он, конечно, не слышал, а вот ту, вторую, которую упомянул Ловдунг, кажется, рассказывал Дейрон. Еще до того, как рассказал ее же немного по-другому. В этой другой истории фигурировала еще и Асдис в роли весьма интересной, так что теперь Филипп рассчитывал услышать подтверждение или опровержение догадок, но Хильмар с этим не спешил. Ярл замолчал, то ли задумавшись, то ли оттого, что коньяк наконец нашел путь к его голове. Филипп паузы не прерывал, молча попивая свой и ожидая, пока собеседник или выскажет, что надумал, или отключится окончательно. Тот выбрал первое.
- Удивительно! - он и не думал скрывать сарказм. - Как будто и в самом деле кто-то привел ее именно туда, где ее ждали.
Герцог рассеянно отдал распоряжение слуге, наполнявшему кубок, чтобы тот нес и арманьяк тоже. Объяснить разницу между напитками на словах сидящему перед ним человеку казалось положительно невозможным. Уже в который раз Филипп усомнился в своих выводах. Северянин, шестеро его дери, походил на заговорщика примерно в той же мере, в какой герцогиня Колиньяр была похожа на трактирную служанку, даже тогда, когда одевалась в одежду нищенки и пыталась добиться сходства. Но к чему тогда была вся эта игра в простака-солдафона, которой Ловдунг порой слишком уж увлекался? А впрочем, кому-то такое, кажется, приходилось весьма по вкусу. Старшая офирская принцесса, кажется, ничуть не возражала и  даже тянулась к варварской экзотике. При воспоминании еще и об этом герцог с раздражением сжал пальцы на своем кубке. И упоминание о турнирной победе лишь в очередной раз просыпалось солью на раненную гордость.
- Да, меч отличный. Продолжает свое дело, которое начал еще в руке святого. Ни разу не подвел. Эту вашу лесную нежить рубил, как масло раскаленным ножом.
Филипп отсалютовал кубком в ответ на тост и положил ладонь на рукоять оружия, с которым редко теперь расставался. Какие еще победы предстояли этому клинку - кто бы теперь мог предсказать? Не обратится ли он против своего хозяина в войне, которую трудно назвать священной? Может, и в самом деле, стоило просто повернуть на север, пока не поздно? Язычникам - новая вера, Брейвайну - новые земли. И равноценный ответ на старые обиды. Маршал усмехнулся.
  - Ты же хотел показать сестре юг, так что считай это как раз для того, чтобы ей было, на что посмотреть. Сестра у тебя красивая, - откинувшись на высокую спинку кресла, в котором сидел, он посмотрел на дверь, за которыми недавно скрылась девушка, и которая теперь открылась, впуская слугу с небольшим бочонком, на темном дубовом боке которого красовалось клеймо южного герцогства. Арно лично следил, чтобы на стол в замке Коньян попадало только лучшее из того, что могли подарить его земли. - Не такая, как принцесса Леонетта, конечно. Но это и не важно.

+5

10

Рассказ о сложном процессе сотворения коньяка Хильмара не впечатлил. Хотя бы потому, что половину слов он не понял. Однако, решил, что в этом случае просто обязан защитить честь северного аквавита.
- На голых ягодах, оно-то проще выходит, конечно, но тоже сносно. Почти как аквавит, только без трав. У нас и очищают, и бочки дубовые тоже. От всех болезней полезен. Не спиться, опять же, помогает. – последнее странное заключение Хильмар сам не знал, зачем сказал, - а что, брейвайнцы так не любят травы?
Солинец искренне недоумевая, пожал плечами, мол, бедные люди, сами не знают, от чего отказываются.
На высказанный вопрос о случайности лесной встречи Хильмар как-то и не ожидал ответа, тем более в такой форме. А потому, повертев в руке столовый нож, с недоверием взглянул на собеседника.
- Удивительно, говоришь? Разве что олениха, что неслась как ошпаренная, была ведома колдовством, - было сложно понять, говорит ярл серьезно или издевается в тон Блуа, который позволил себе иронизировать по данному вопросу.
- Принцесса отстала от основной свиты. Мне, и впрямь, следовало тогда развернуть своих людей и ехать прочь, когда я встретил их на дороге. Офирские принцессы для неприятностей – как дерьмо для мух.
Сравнение не очень лестное, но Хильмар не думал сейчас об эстетике сравнений.
- Иногда я думаю, что сожри лес тогда принцессу или принца, офирцы убрались бы к себе пораньше…
«Как это сделали брейвайнцы после архиепископа», - последнее высказывать вслух Хильмар не стал, хотя продолжение фразы весьма органично ложилось на обозначенную мысль.
- И я бы не потерял в тот день друзей, - Ловдунг снова поднял кубок, - Скоул! Дурень Рангвальд сейчас точно пирует за столом с Херьяном, а вот Асельв… - лицо Хильмара вдруг стало серьезным, он искренне переживал за судьбу мальчишки, - знаешь, Асельв был мне как брат, как младший брат… и если он умер так, как сказал Дэйрон…
Противоречивые чувства смешивались в душе Хильмара. С одной стороны он не верил ни единому слову офирского короля, с другой стороны…
- Гибель в коротком, но все же бою, делает честь мальчишке… и все же сомневаюсь. 
Он допил остатки коньяка, когда Филипп похвастался мечом. Хильмар жадным и заинтересованным взглядом скользнул по оружию и, не в силах удержаться, протянул руку:
- Позволишь? – ощутить в руках легендарный меч было естественным желанием воина, пусть даже ему не суждено ем владеть, - и кто этот светлый? Чем просветлился?
Меч действительно оказался хорош, будто ковали его вовсе и не люди, а сами боги. Ну или очень искусные люди, владевшие, по-меньшей мере, огромной силой. Казалось, его рукоять создана для того, чтобы врастать в руку владельца. Хильмар даже встал со своего места, отошел в сторону и сделал пару взмахов – идеальный баланс, не восхититься которым попросту невозможно. И свой восторг Ловдунг не скрывал, разглядывая, как переливается лезвие в свете вечерних факелов, освещавших залу.
- До этого момента я почти не сожалел о поражении, - с улыбкой сказал Хильмар, возвращая меч хозяину и усаживаясь обратно в кресло, - многое б отдал, чтоб эта штука вернулась в хранилище севера, - шутливо заявил солинец, - чтобы и дальше он рубил нежить.
От темы амидской кампании южанин ушел, выскользнув как угорь из мокрых рук, а Хильмар был не особо ловок в ловле политической рыбы, поэтому быстро свернул на другую тему, которую предложил герцог.
- Это она хотела глянуть, - хохотнул ярл, поглаживая себя по сытому животу.
За время пути им приходилось довольствоваться дорожным пайком или скудным провиантом из таверн и попутных деревень. Замков и крепостей они избегали, чтобы не засиживаться в гостях и не распускать лишние слухи о своем небольшом путешествии.
- Раннвейг красотой в мать пошла, а характер – Ловдунгов! – что это означало, каждый решал сам для себя, но Хильмар произнес это с очевидной гордостью, - а Леонетта? – это имя всплывало каждый раз, с кем бы ярл не беседовал, - хм… она и впрямь…
Взгляд солинца, невольно следивший за появлением на столе нового бочонка, зацепился за рисунок клейма на деревянной дуге. Нечто похожее он уже однажды видел где-то. Эти проклятые гербы, клейма, символы, печати, все они мельтешили перед глазами Хильмара всю проклятую коронацию Мало ли, где могла примелькаться и эта брейвайнская метка. При этом мысль об офирской принцессе отчаянно боролась за свое существование, силками оттягивая внимание ярла от бочонка, который, как по мановению волшебной палочки, услужливо опрокинулся при помощи слуги, наполняя новый кубок своим содержимым.
- Так о чем мы говорили? Ах да! Принцесса Леонетта… - повторил Ловдунг.
Он отхлебнул вновь налитого напитка и задумчиво, облизал губы, пытаясь все же понять разницу во вкусе. Но вместо этого, в сочетании с именем принцессы получилось довольно мечтательная или даже, мечтательно-вспоминающая мина на лице ярла.
- Девица хороша. Против такой красоты сложно устоять. Но это и впрямь уже не важно. Слышал о твоей помолвке. Что ж, поздравляю и с этим, - поднимая кубок, подытожил Хильмар и пробуравил Филиппа прямым взглядом.
Конечно, Хильмар и сам был в курсе всех слухов, что множились и приукрашивались на всякий лад. Слухи эти с самого начала не занимали Хильмара, а о возможном влиянии на репутацию девушки он и вовсе не думал, так как не считал, вопреки протоколам и кодексам чести, это показателем благодетельности или наоборот. И даже ему сплетни о нем и офирской принцессе давно набили оскомину, но почему-то с настойчивым постоянством напоминали о себе то так, то эдак. Поэтому сомневаться не приходилось в том, что до ушей принца брейвайна, чью выгоду от этого брака не заметил бы только слепой, услужливые шептуны доносили подобные истории с особым вкусом. Что ж, может, настало время раскрыть ему на все это глаза?

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-08-01 20:54:25)

+4

11

- Кто же любит, когда благородный напиток превращают в какую-то микстуру?
Филипп недоуменно пожал плечами. В травах он был не слишком силен. Травы нужны были скоту, но, конечно, были еще и другие, которые добавляли в суп или настойки от самых разных болезней, как будто они и в самом деле могли быть хоть немного полезны. Ни Марго, ни сына они не спасли, хотя старались лучшие лекари Брейвайна. Травы, молитвы, воскуривания, кровопускания. Они разводили руками, признавая свое бессилие, как это нередко бывает с лекарями. Филипп не любил лекарей. И травы тоже не любил. Тем более тогда, когда они вдруг возникали, как будто из ниоткуда там, где их быть было не должно. Как, например, свихнувшиеся сторонники свихнувшейся королевы, забытые и Ловдунгами, и Вельсунгами под самыми стенами северной столицы прямо на пути принцессы Алисанны.
- Уверен, офирские принцессы примерно то же могут сказать о солинских принцах. В Солине ни одна их неприятностей не прошла без твоего участия.
Повезло Леонетте, что и говорить. Филипп не имел ни малейшего понятия о том, что толкнуло дочь Дейрона искать романтических приключений в компании ярла, и что он ей наговорил при этом, но все чувства того, кажется, сводились к сожалению о том, что она не умерла в проклятом лесу. Высокие отношения... Но дружба, конечно, была намного важнее, и этот Асельв - имя показалось Филиппу знакомым, и он, немного подумав, вспомнил, что именно так офирский король называл убитого им солинца. Филипп цокнул языком и поднял кубок за неизвестных ему северян. История со спасением Алисанны сама по себе светилась странностями, как лохмотья нищих на паперти - дырами, но момент с этим вот Асельвом, который решил прикончить принцессу во что бы тотни стало, даже в присутствии короля и гвардии Офира, казался одним из самых удивительных.
- Делает честь? В чем честь мешать лечить малолетнюю девчонку, пострадавшую по недосмотру ваших людей? Даже я бы не стал бы, -  хотя до сих пор он считал, что ноги Алисанны были расплатой за магию, за нарушение священных заветов. И хорошо, если единственной. - Думал  у вас колдунов любят. Особенно этих... Которые жрецы.
Филипп совершенно не был готов к тому, что Ловдунг вдруг пожелает взять в руки священную реликвию. Оружие, особенно такое оружие, было совсем не тем, чем делишься просто, тем более, с язычником, который не может даже оказать ему должное почтение. Кажется, с того самого дня, когда маршал впервые заполучил его, меча не касалась ни одна чужая рука, кроме, конечно, руки архиепископа, мнение которого о том, не лежит ли на оружии колдовская скверна, решало, сможет ли оно встать на службу Брейвайну. Теперь же им заинтересовался северянин. Первым порывом было отказать в просьбе наотрез, но ярл был гостем, а Коньян, несмотря на то, что люди  здесь всегда были рациональны, если не сказать прижимисты, чтил законы гостеприимства едва ли не больше, чем любые другие земли Западного королевства. Нехотя герцог вытащил клинок из ножен и положил на стол, а затем наблюдал, как легко слушается он чужой руки, с весьма двойственными чувствами. Ничего удивительного, что тон Ловдунга, когда тот заговорил о святом, показался Филиппу сплошной насмешкой.
- Сражался за свободу и веру, уничтожал колдовскую скверну. Погиб, отправив в бездну тысячу язычников. Это делает ему честь?
Едва ли прославленному в веках тезке было дело до того, что о его чести думает какой-то северянин. Зато маршалу этот вопрос вдруг показался крайне занимательным. Солинцы так ценили смерть на поле боя, что иногда казалось, их не сильно беспокоило, что это за поле, против кого бой и ради чего предстояло умирать. Даже удивляло лишь то, что при этом весенняя кампания, о которой ходило немало слухов, предоставляя для почетной смерти широчайшие возможности, почти не привлекала внимания северных воинов.
Филипп вернул клинок в ножны, но не стал возвращаться на свое место, начав привычно мерять шагами зал. Его победа, раз за разом всплывавшая в разговоре, теперь опять начала казаться едва ли не издевкой. Противник, который не стоит на ногах из-за браги и раны, хорош в настоящем бою, а не на ристалище. И все же, может, это и было замыслом Создателя: вернуть реликвию в Брейвайн так, чтобы не позволить победителю возгордиться. Филипп был близок к тому, чтобы послать Единого с такими замыслами в бездну. Получив бесценный приз, он не получил законного права на триумф, и потеря была в крайней мере неприятной.
- Этому мечу найдется дело и на юге. Как и многим другим. За рубежными горами нечисти не меньше, чем за Лагуз, так что ни один не будет лишним. А что касается победы, уверен, следующий же турнир будет за тобой. Следующий, который я пропущу.
Слуги следили за тем, чтобы кубки не пустовали, а Ловдунг с тем же усердием прилагал все усилия, чтобы заставить Филиппа забыть и об этикете, и о гостеприимстве, и о трауре, в конце концов, и от души и желательно без видимой причины прописать дорогому гостю в зубы. Чего стоили хотя бы эти его гримасы. Но на мгнгвение буквально герцог представил, как вся эта картина, преисполненная трагического пафоса, выглядит со стороны: солинский принц, облизывающийся от одного воспоминания о принцессе, как кот на сметану, и он сам, играющий от злости желваками - то ли от несуществующей ревности, то ли просто от злости. Сцена получалась выдающаяся, любой уличный балаган многое бы за такую отдал. Филипп рассмеялся было, но тут же спохватился, позволив остаться только слишком широкой улыбке. Отпил из кубка, не отводя от ярла ничуть не менее прямого взгляда.
- Да уж, хороша! Сама скромность и добродетель, - признать наконец, что в жены он едва не получил девицу весьма... брейвайнских нравов, вдруг оказалось на удивление легко, и не только в выдержанном коньяке было дело. Что бы там ни задумал Создатель, герцог был теперь уверен, он точно был на его стороне, и даже северянин оказался на пути принцессы на удивление вовремя. В конце концов, все было куда как хуже, случись это после скоропалительной свадьбы. - Ну и чего ты к ней полез? Из зависти или и правда жениться собирался?

+5

12

Брейвайнский принц выглядел забавно в своих попытках убедить солинца в несовместимости трав с благородными напитками этих земель. Уж лучше пусть микстура будет на вкус как добрый аквавит, чем кислятина, которую именуют вином. Но, видимо, по этому вопросу, этим двум людям не суждено было прийти к согласию. Впрочем, этот вопрос был скорее правилом, чем исключением.
- Не мог же я пройти мимо, - пожал плечами Хильмар, не сразу понимая к чему клонит брейвайнец, - к тому же, порой у меня просто не было выбора… Постой. Не хочешь ли ты сказать, - Ловдунг прищурился и чуть подался вперед за столом, - что все эти случаи были подстроены?
Солинец рассмеялся. Искренне и от души. Почти прослезился.
- А знаешь, я об этом даже и не думал, - было бы неудивительно, если Хильмар был единственным, кому эта мысль не приходила в голову, - хаха, но какая мне от этого выгода?
Он продолжал смеяться еще некоторое время, а потом вдруг остановился и нахмурился. А ведь и верно. Со стороны могло показаться, что кто-то с завидным постоянством устраивал неприятности офирским гостям, чтобы Его Высочество Хильмар выступил в роли благородного спасителя и предстал в глазах окружающих в самом выгодном свете. Как бы глупо это не звучало, но сопоставив факты именно такие выводы напрашивались. Вот только с частотой спасений за один короткий период был перебор. Это как с болотной клюквой. Несколько ягод дают приятную кислинку, но с каждой новой горстью, она набивает приличную оскомину. Так и тут, с каждым новым спасением, услуга Хильмара скорее вызывала раздражение, чем благодарность. Но мог ли он повлиять тогда на это? Выходило так, что как бы он не поступил, это было не в его пользу. Отсюда и награда: за спасение Леонетты – обоз зерна, за спасение Алисанны…
Хильмар усмехнулся – считать спасением это было глупо.
- Честь – умереть с оружием в руках. – терпеливо пояснил он в ответ на замечание Филиппа, хотя тон южанина начинал несколько раздражать, - в этом и сомнение. Асельв был воином, но он не вынимал меча из ножен в тот день.Я отослал его за подмогой, так как к бою он готов не был. Я не знаю, - Хильмар пожал плечами, - не знаю, зачем ему было мешать.
Свои подозрения после проведенного расследования принц уже сообщил Ингвару и Эйнару и получил от обоих указание, не распространяться о своих догадках. А варианта была два. Асельв действительно хотел помешать тому, что должно было произойти в хижине, либо пал безропотной жертвой, которую обманным путем заманили в ловушку. Но и в том, и в ином случае, имел место темный ритуал – запретная магия, которая не проходит бесследно. Хильмар считал, что ему необходимо встретиться с принцессой Алисанной, ведь с того неудачного дня у него не было возможности переговорить с ней.
- Жрецы, колдуны… только не я, - Ловдунг постучал пальцем по навершию своего меча, который высился у него за плечом, прислоненный к спинке кресла, - вот самая верная магия. Остальное – искушение, посланное богами, чтобы узнать, насколько человек силен.
Блуа произносил и употреблял слово «язычники» примерно в той же окраске, что и «нечисть» и этого Ловдунг не мог не заметить. Поджав губы, он выдержал паузу, прежде чем ответить на вопрос, который перекликался с предыдущим и вновь касался вопроса чести.
- Темная магия и вера в Шестерых – не одно и то же. Не все, как ты говоришь, язычники, являются воплощением скверны.  И все же, если он сражался достойно – это честь. И вполне возможно, так и было, раз уж этот меч не был бесславно переплавлен на побрякушки, а хранился королями Севера до сего момента. А ты явно не оценил благородное решение моего брата вернуть реликвию его потомкам в канун амидской компании, – Хильмар цокнул, словно пристыдил маршала за неблагодарность, - Но тем не менее, надеюсь, он принесет тебе удачу в походе против чернушников. А со своими, поверь, мы и сами справимся.
Хильмар коротко проводил взглядом Филиппа, который поднялся со своего места и стал ходить кругами. А сам потянулся к очередному куску мяса, когда взгляд его снова упал на бочонок с клеймом.
- Удача, когда столь ценный трофей достается на турнире, а не в настоящем бою. А, ты, значит, собрался помереть на этой войне? или все же просто непобедим?-  заявление герцога было настолько самонадеянным, что вызвало усмешку на губах у солинца, и хотя это был всего лишь своеобразный словесный «укол» в сторону Ловдунга, он даже оценил юмор, - Это общее у брейвайнцев или только Филиппов касается? Наверное, тот светлый тоже так думал, прежде чем лишился меча и жизни.
Хильмар все же пододвинул к себе бочонок и стал вертеть его в руках, пожевывая тонкую куриную косточку в зубах.
Прости, а это относится только к турнирам? Если так, то я сейчас же попрошусь к султану в армию, чтобы встретить тебя на поле боя, хех! – это было и впрямь смешно и можно было продолжать дальше, но Хильмар вовремя вспомнил наставления и предупреждения брата, а так же советы сестры.
Он отложил бочонок и тоже поднялся из-за стола с кубков в руках.
- Да ладно. Я шучу. Ты сильный воин, я не могу этого не признать. И меч этот твой по праву победителя. Расслабься!
Что ж, если Филиппу так нужно утвердиться в осознании себя самым сильным воином трех королевств, путь так.
- Но признаться, я бы глянул на подготовку войск к походу на Амид, - он развел руками, - Что думаешь? А на обратном пути захвачу и знамя. Его как раз отыщут твои люди, не так ли?
Он присел на краешек стола. Тяжелая дубовая столешница тихо скрипнула от такой неожиданности.  Позади Блуа в окно пробивался слабый свет ночного неба, но рассматривать красоты Хильмар не собирался. Двое мужчин буравили друг друга взглядом. А речь, понятное дело, шла о женщине. И не об очередных шлюхах придорожных трактиров, и не о наложницах в собственности вельмож Солина, а о конкретной женщине, которая должна была стать супругой брейвайнского принца и слухи о которой слишком часто упоминали имя солинского.
Хильмар вздохнул и покачал головой. Зависть, женитьба? Из уст Блуа это прозвучало жалко, почти как крик отчаяния.
- Если речь о ленте, то это был просто жест благодарности с ее стороны. Так получилось, что в мою победу принцесса верила больше, чем чью-либо еще.
Он почесал затылок, опустив голову, чтобы скрыть неуместную улыбку, которую вызывали воспоминания о моменте передачи самой ленты. Но нужно было прояснить ситуацию. Хильмар хлопнул ладонью по столу, на котором сидел и вновь поднял взгляд на Филиппа.
- Ладно, я понял. Тебя заботят слухи и ты хочешь знать, не подсовывают ли тебе порченый товар. Что ж, если тебе это важно, я ее не трахал.
Как ни странно, но Хильмар понимал Филиппа.  Он знал, что значат сомнения в верности своей жены на собственной шкуре. Конечно, чувства герцога его заботили куда меньше, чем чьи-либо еще, но смысла юлить или даже иронизировать по этому поводу, он не видел. В большей степени из-за Леонетты. Зачем бросать тень на репутацию девушки, которая этого вовсе не заслуживала.

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-08-05 12:00:50)

+5

13

Филипп не торопился отвечать. Проблема выгоды всегда была очень зыбкой и, даже догадываясь о том, что могло бы стать причиной произошедшего, он не был уверен в том, что знает ответ лучше самого Ловдунга. А тот, отсмеявшись, не иначе как над видимой нелепостью неозвученных обвинений, кажется, и сам вдруг понял, что его выгода вполне очевидна и ведет к не менее очевидным выводам. Герцог одобрительно отсалютовал бокалом и выпил за догадливость гостя.
А впрочем догадливость эта имела свои границы. Многие вопросы так и оставались без ответов, во всяком случае, без тех, которые ярл собирался озвучивать. Так что вместо них Филиппу достался очередной урок о разнице между демонопоклонством и колдовством. Он невольно скривился: все еще не успев забыть о том, что на этот счет говорила Асдис, он теперь опять начал сомневаться в том, что пришел тогда к верным выводам. Выводы гостя однако же нравились ему куда меньше, чем свои собственные. Маршал удивленно вскинул брови, когда вдобавок его накормили байкой о великодушии  щедрости нового солинского короля.
- Вот оно что! Значит, принимая решение о награде, твой брат и не надеялся на победу никого, кроме брейвайнцев. Разумно с его стороны. И это отчасти объясняет, почему он, несмотря на союзные соглашения, не выставляет своих воинов на амидские рубежи.
Филипп не совсем понял, как северянин пришел к мысли о его скорой смерти за южными горами, но это было не так уж и важно. Мало кто понимал смысл весенней кампании, и это было к лучшему, так что разуверять гостя не было причин.
- Может быть, - он пожал плечами. Сравнение с первым хозяином меча было лестным, пусть даже гость совершенно не планировал польстить. - На все ведь воля Единого. Да, несомненно, именно так он и думал.
И все же Ловдунг заинтересовался Амидом. Само по себе это не удивляло, но вот контекст этого интереса поражал воображение своей новизной. Солинец не изъявлял желания принять участие в боях, не предлагал за умеренную или, может быть, не слишком умеренную плату привести с собой отряды наемников или сделать еще что-нибудь, чего обычно ожидаешь от северянина, услышавшего о готовящейся войне, которая, к тому же, обещала принести ценные трофеи. Нет, он не сделал ничего подобного, зато решил проявить себя, вероятно, самым честным и самым вежливым шпионом в истории.
В первый момент Филипп не нашелся с ответом. Мысль о том, чтобы добровольно и собственноручно ознакомить Солин с численностью, расположением и вооружением союзных войск, была настолько нелепа, что было даже не смешно, и план картинно расхохотаться Ловдунгу в лицо пришлось отложить до лучших времен. Ему на смену пришел впрочем другой, на первый взгляд, весьма странный. И все же, помолчав немного, маршал кивнул, преодолев наконец сомнения.
- Ладно. Я выступаю на юг через неделю. Можешь ехать со мной. Оставишь своих людей и сестру в Коньяне или проводить их до границы?
И все же война была далеко не единственным, что интересовало ярла и, пожалуй, не первым, что сейчас занимало мысли герцога. Веселье схлынуло, и оставшаяся от смеха улыбка застыла на лице маской. Филипп внимательно выслушал ответы, с пониманием покивал, когда собеседник завел о ленте, как будто действительно не знал, о чем идет речь. Как будто это именно лента породила ту волну нелицеприятных слухов вокруг старшей офирской принцессы. Лента была, в сущности, безделицей, неприятной, но незначительной мелочью. Кто из зрителей успел разглядеть дракона Фейтглейвов на небольшом куске шелка? Кто угадал, кому из принцесс он принадлежит? Но трогательную, скорее в прямом, чем в переносном смысле, сцену в парке рассмотрели, и сейчас говорили о ней достаточно громко, чтобы попытки северянина прикинуться неосведомленным, казались не более чем насмешкой. Не то чтобы Филипп и в самом деле планировал услышать историю про всепобеждающую любовь, которая, быть может, в некоторой мере и оправдывала бы обоих. Но ярл однозначно забывал, что, как бы ни оступилась офирская принцесса, не Ловдунгам, только вчера поднявшимся из грязи в князи, говорить о ней в таком тоне. Опустошив наконец свой кубок, но так и не выпустив его из руки, герцог размахнулся и ударил солинца прямо по его сальной ухмылке.

прости, вырвалось

[dice=9680-5808-9680-36]

+5

14

По простоте своей душевной Хильмар не всегда мог определить истинный смысл иронии и далеко не всегда понимал скрытый смысл сказанного. Впрочем, иногда это было ярлу на руку, а иногда могло сыграть и злую шутку. Так или иначе, в сказанном Филиппом Ловдунг не увидел ничего обидного и просто пожал плечами, словно удивился, как Блуа не понял очевидного.
- Так о награде же не объявляли заранее! Хаха! Вот ты простак! Награду могли выбрать и после того как… - Хильмар постучал себе по голове, показывая то место, куда прилетел удар от Филиппа, - ну ты понимаешь?
Он искренне рассмеялся сейчас, вспоминая тот туманный поединок.
- Знаешь, я думал, ты мне  тогда бошку снес… я так разозлился… думал, убью тебя! Хаха!
А потом его лицо снова стало серьезным, потому что смысл некоторых слов запоздало дошел до него:
- Я мог бы сказать тебе сейчас, что поддался, потому что король попросил меня отдать тебе победу, чтобы гости из Брейвайна уехали довольные. Но в этом не было бы чести. Ни тебе, ни мне, - ярл поднял указательный палец к верху, и так и застыл, потому что новая мысль достучалась до его сознания именно в этот момент.
- Ты просил Эйнара выставить войска в Амид и он отказался?
Эта мысль неприятно кольнула Хильмара изнутри. И не потому, что возможность участвовать в войне могла быть упущена, а потому, что Хильмар об этом не знал, несмотря на то, что они с братом часто поднимали амидскую тему в своих разговорах. Вероятно, это оказалось даже больнее в свете недавнего заключения его под стражу решением короля. Эйнар, на взгляд Хильмара, проявил излишнюю строгость, но возражать или демонстрировать свое недовольство принц не рискнул.
Согласие маршала на поездку к югу страны очень обрадовало Хильмара. Он никогда не заходил в Брейван дальше этих мест и его распирало обычное человеческое любопытство. А уж возможность взглянуть на подготовку армии соседнего королевства к войне – вдвойне будоражило ожидания. Вот только одного праздного любопытства тут было бы недостаточно. Наслушавшись баек про страшные амидские колдунства, Хильмар вполне трезво оценивал возможности войска, которое полагается большей частью на силу меча. Он сам был таким, но здравый смысл еще его не покидал. Слухи и информация из источников в Офире и Брейвайне помогали составить некоторую картину, но все же лучше увидеть, чем услышать.
- Часть моих людей поедет со мной, а часть останется с сестрой. И я бы предпочел, чтобы она дождалась меня здесь, в тепле. Уверен, ей понравится здешняя весна.
Озвучивать причину, что передвижение принцессы по Солину с малым количеством людей может быть намного опаснее, чем нахождение в Коньяне, не хотелось. Впрочем, Блуа мог и сам это понимать. Так что объяснять такое было бы лишним.
Непонятно почему, но брейвайнский принц как-то уж слишком остро отреагировал на заверение Хильмара в непорочности его невесты. Вот он, казалось бы, в задумчивости допивает из своего кубка, и по всей видимости, должен выдохнуть свободно, улыбнуться и поблагодарить Хильмара за то, что снял груз с его плеч. Но вместо этого он бьет ярла так, что тот не успевает защититься и едва не заваливается боком на стол. Хильмар видит, как бочка с арманьяком, который он только что пил, некоторое время колеблется в нерешительности, а потом падает на бок. Ловдунг потирает ушибленный подбородок, проверяя, цела ли челюсть и все ли зубы на месте. Бросает быстрый взгляд на свой меч, но даже не пытается до него дотянуться.
- Чет я не понял, - он с завидным спокойствием возвращается в исходное положение и усмехается тому, как местный алкоголь притупил его реакцию.
Во рту чувствуется привкус крови и Хильмар находит свой кубок, в котором еще остался арманьяк, чтобы глотнуть из него.
На лице Ловдунга было искреннее непонимание, какое только можно изобразить после удара:
- Мне следовало ее трахнуть?
Он поднял руки, предупреждая новую попытку Блуа напасть, проявляя невиданную для него выдержку:
- Слушай, ну она же принцесса, а не шлюха какая-то!
Теперь и Хильмару стало казаться странным, что Филипп так расстроился опровержению слухов из первоисточника. А может быть, он просто не поверил признанию ярла и вспылил?
- Ладно еще, если бы я не знал о помолвке, но она сама мне сказала об этом… зачем мне ломать ей девственность?

хех

[dice=1936-5808-1936-36]

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-08-12 21:21:17)

+4

15

Да, Ловдунг мог сказать, что поддался. Мог сказать, что был проклят на неудачу или наоборот, что его соперник оказался заговорен на победу. Но не сказал, вероятно, потому что понимал, как нелепо будут звучать его оправдания, особенно перед человеком, против которого он и выходил на ристалище. Может, для стороннего зрителя устроить представление и пропустить удар было не так и сложно, Филипп же знал, что его противник сражался в полную силу. Ну или, во всяком случае, во всю ту, на которую был способен пьяный и раненый. Так что только вопросительно склонил голову, ожидая, не соберется ли и в самом деле Хильмар сказать что-нибудь в свою защиту, но тот быстро сменил тему.
На этот раз разговор как-то не клеился. То ли атмосфера погруженного в траур Коньяна не располагала, то ли выпито было слишком мало для хотя бы того уровня взаимопонимания, который в Солине сложился как будто сам собой. Здесь же приходилось объяснять самые, казалось бы простые и понятные вещи.
- Я должен был просить? Союз трех королевств создавался для защиты южных рубежей. Что для нее сделал в последние годы Солин? Что делает он теперь, когда союзные договоры обновлены новым королем? Ждет просьб?
Конечно, Луи мог бы просить. Или, если не хотел делать этого сам, приказать Филиппу выступить от его лица и напомнить северному королю о некоторых обязательствах, которые тот брал на себя, подтверждая договоренности дедов. Но брат относился к грядущей кампании с удивительным даже для него равнодушием, а после покушения на пиру вообще едва ли был в состоянии думать о чем-нибудь, кроме скорейшего отъезда. Впрочем, маршал и сам вовсе не был уверен в том, что потребовать от севера людей - обозленных и голодных людей, привыкших силой брать то, что, по их мнению, плохо лежит - для защиты брейвайнских границ, - здравая идея. Другое дело, что Эйнар мог откупиться всем тем, чем втридорога заплатил за зерно: оружием, амуницией,  лошадьми. И, вероятно, тоже лишь тогда, когда его бы попросили. Что и говорить, спеси Ловдунгам было не занимать. И, похоже, бороться с этой фамильной чертой, как и с их недогадливостью, обычными методами было бессмысленно. Во всяком случае, попытка привить ярлу немного манер провалилась с оглушительным треском.
Удар не слишком впечатлил его, удивил разве что. Филиппа, в общем, тоже. Удивил не тем даже, что при всей вложенной в него злости и силе не нанес северянину никакого видимого вреда, а тем, что легче и спокойнее на душе, как бывало обычно, когда кто-то получал по заслугам, не стало. Только хуже, пожалуй, потому что теперь он, к тому же, не слишком хорошо понимал, как объяснить Ловдунгу, что именно ему следовало делать и куда идти, и не почувствовать себя при этом полным идиотом. При том, что теперь до репутации принцессы герцогу, в целом, не было никакого дела. И, по-хорошему, надо было бы пожелать северянину удачи в начинаниях, вместо того, чтобы лелеять собственные обиды и ломать голову над тем, как доступно объяснить варвару, что надо было думать о том, что принцесса - не шлюха, прежде, чем говорить о ней, как о не первой свежести товаре. Но становиться учителем диплатитечности для великовозрастного принца отчего-то совершенно не хотелось и, покрутив возможные ответы в голове так и эдак, Филипп просто махнул рукой, заодно давая знак слуге, который бросился восстановить на столе порядок сразу же после крушения бочонка, чтобы опять наполнил кубок.
- А  ладно, в бездну все это. Твоя сестра может остаться в замке. Принцесса Асдис составит ей компанию до твоего возвращения.

+2

16

- Нужна помощь - проси и плати. Кажется, такой принцип нынче в моде, - пожал плечами Ловдунг, вполне прозрачно намекая на недавние сделки с Офиром и Брейвайном относительно провианта.
От сиюминутного порыва помахать кулаками у Филиппа не осталось и следа. Маршал снова натянул на себя маску надменного умника, с которой Хильмар уже привык его лицезреть и отмахнулся от темы обсуждения, как от назойливой мухи, словно не считал нужным разъяснить Ловдунгу причину ноющей теперь челюсти. Единственное, что понял ярл, так это то, что Филиппу нужно было спустить пар и он это сделал. Что ж, это было хорошо, потому что избить хозяина замка у него же в доме было бы со стороны Хильмара очень не вежливо и вряд ли стоило доводить до этого сейчас. Так что, выдохнув, Хильмар мог засчитать свое бездействие как первый шаг на пути к самоконтролю.
- Асдис? – Хильмар и не собирался скрывать, что это известие стало для него неожиданностью.
Он недоверчиво посмотрел на Блуа, в очередной раз тщетно пытаясь понять этого человека.
Сначала его тревожит благочестие его невесты и он изображает праведный гнев, реагируя на простую правду, которая сама по себе не может быть оскорбительна. А потом принимает у себя теперь уже офирскую принцессу, так, будто незамужние принцессы только и делают, что гостят в замках у принцев соседних королевств.
- И что же она делает здесь?
Впрочем, Хильмару не было никакого дела до целомудрия Асдис. Он вообще к дочерям Асбьорна Хильмар относился с особой долей скепсиса. Одна якобы добровольно осталась в замке, словно знала, что отец не позволит ее убить на месте. Две остальные вернулись в замок по разным причинам, словно жить в дали от солинского трона им было не по силам, и неважно кто на этом троне восседает. Асдис вообще никто не звал и не ждал в Эгдорасе после ее побега от любящей матушки в Офир. Так зачем нужно было возвращаться, чтобы потом вновь сбегать в Офир, теперь уже под видом удочеренной принцессы. Все выглядело так, будто цель этого пребывания была продумана заранее и Хильмару она казалась вполне объяснимой. Вот только доказательств тому  у него не было. Но от этого всего веяло ведьминской гнильцой, и от этого ощущения было сложно избавиться. А вот в том, что Асдис – ведьма, сомнений у Ловдунга не было совершенно точно.
- И почему Ее офирское высочество, - он сделал небольшой акцент на слове «офирское», - не вышла составить нам компанию за ужином? Солинцы настолько надоели ей, что аппетит отбивает?
Последние события, в которых Ловдунг косвенно, но пересекся с Асдис, был случай на королевской охоте. Когда Хильмару стало ясно, что там имел место темный ритуал, он, первым делом, решил, что его проводил жрец, который повсюду сопровождал принцессу. Клинт, кажется его звали. Но подозрения, что вовсе не жрец стал проводником темной сделки, не отпускали Ловдунга. В них он утвердился, узнав, о том, что Асдис теперь находится под защитой офирской короны. И не поспеши офирцы уехать как можно скорее, он выяснил бы это на месте.
Слуга подхватил повалившийся бочонок и разлил остатки арманьяка по кубкам. Когда последняя капля упала в бокал и виночерпий собрался утащить бочонок из зала, Хильмар остановил его, ухватив за плечо.
- Постой-ка, - он протянул руку и повернул бочонок к себе клеймом,  - скажи, это что за загогулина?

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-08-16 09:20:54)

+3

17

На севере слишком увлеклись своей войной. Увлеклись настолько, что думать забыли о других войнах и о другой опасности. И о том, что Запад и Восток за долгие годы неоднократно уже заплатили за любую помощь, в которой могли бы нуждаться. Заплатили, давая Солину возможность погрязнуть в своей крови и грязи междоусобиц. Север забыл, и ни Луи, ни Дейрон не посчитали нужным напомнить. Филипп, в общем, тоже только плечами пожал: не то время, не тот случай.
- И во сколько мне обошлась бы помощь Солина в этой войне? Скажем, две тысячи копий?
За то, что приходилось покупать, ему случалось торговаться, не гнушаясь средствами и аргументами. Но, во всяком случае, когда договор уже был заколючен, никогда не отказывался заплатить ту цену, на которой сошлись. Север пытался продать один и тот же товар второй раз, и это совсем не было похоже на честную сделку. Но не поинтересоваться, сколько, по мнению Ловдунгов, стоит их верность союзному договору, было бы большим упущением.
Новость о том, что в замке гостит Асдис привела Ловдунга в замешательство. Что было, в общем, и понятно: едва ли сплетни брейвайнского двора успели застать его до отъезда. Радости от того, что сестра проведет время в достойной компании, в голосе ярла, впрочем, не слышалось. Зато вполне однозначно слышались те самые интонации, с которыми он говорил и о знамени, забыв, что с тех самых пор, как упустил его, не имеет на него права. Филипп развел руками, как будто наглядно демонстрируя всю ту широту возможностей, которую щедро дарило принцессе Западное королевство.
- Знакомится с Брейвайном. Наслаждается теплом, разговаривает с людьми, посещает святые места, - он опять пожал плечами, неожиданно осознавая, что едва ли имеет представление о том, чем занята Асдис в его отсутствие, - на звезды смотрит. Король Дейрон счел уместным лично выразить сочувствие моему брату, и принцесса прибыла вместе с ним, а затем приняла мое приглашение. Примерно так же, как приняла его твоя сестра, так что даже странно, что тебя это удивляет.
Не совсем так, конечно. Мнением Раннвейг Ловдунг никто не поинтересовался, прежде чем оставить ее здесь. К желаниям Асдис прислушивались. И ее желание ужинать сегодня в своих покоях было принято без возражений и лишних вопросов.
- Ее высочество плохо себя чувствует. Или спасает тебя от злого рока офирских принцесс. Передать ей, что ты ищешь с ней встречи?
Филипп подозревал, что причина отсутствия принцессы была куда проще: она просто не успела соскучиться по Ловдунгам и, вероятно, не успеет еще довольно долго. В Эгдорасе ее связывала необходимость соблюдать этикет и создавать видимость  элементарной вежливости, улыбаться, ежедневно ловя на себе взгляды людей, убивших ее отца и братьев, и делать вид, что ей нравится быть гостьей в собственном доме. Коньян же избавлял ее от этой необходимости. Здесь она могла высказать узурпаторам все, что копила эти годы. Здесь она, пожалуй, могла бы даже потребовать - и получить - их головы. Но она предпочитала просто не встречаться с ними, и была полностью в своем праве.
Кто бы мог подумать, что арманьяк понравится северянину настолько, что он, отвлекшись от мыслей о дочери Асбьорна, решит разобраться у особенностях клеймения бочек южнми виноделами. Для слуги, которого тот ухватил за руку, это оказалось ничуть не меньшим сюрпризом, чем для герцога. Он остановился, ожидая знака от хозяина замка, и, когда Филипп кивнул, ответил.
- Виверна, милорд
Потом он замолчал, кажется, считая свое объяснение исчерпывающим, а может, с непривычки: не так уж и часто гости заговаривали со слугами  вообще замечали их присутствие. Впрочем, избивали здесь гостей - даже солинцев - еще реже, так что даже для много повидавшего на своем веку виночерпия сегодня был вечер неожиданностей. Как бы то ни было, дальнейший экскурс Филипп взял на себя.
- Клеймо Арманьяка. Предок герцога когда-то отметился поединком с драконом, и с тех самых пор Фортеньяки считают своим долгом не дать миру забыть об этом. Такое ставят на все бочки, предназначенные для личных погребов Арно Фортеньяка. Что-нибудь не так?

+2


Вы здесь » Jus sanguinis » Будущее » Флаг тебе в руки