Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Сюжетные эпизоды » Я угадаю этот кеннинг с трех слов [05.12]


Я угадаю этот кеннинг с трех слов [05.12]

Сообщений 1 страница 25 из 25

1


Я угадаю этот кеннинг с трех слов
♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

5 декабря 1212 ❖ Солин ❖  Хильмар Ловдунг и любой желающий.

Хильмар в своем шатре зализывает раны, но насладиться одиночеством ему не дают посетители с самыми различными целями. А потом кто-то из гостей привел скальда и постепенно вечер наполняется светскими беседами и играми, которые развлекают всех, кроме Хильмара.

«Равенство полов»

+1

2

Чувство ранения перед турниром  - плохое чувство. Ощущения поединка с раной в плече, пусть даже на тупых мечах – отвратительное. Но осознание проигрыша – это когда первое складывается со вторым и при этом не приносит никакого оправдания перед самим собой. Иными словами – очень паршиво. Удивительно, почему поражения именно в турнирах переносятся так тяжело, в то время как не совсем удачный исход реального боя так не бьет по самолюбию? Казалось бы, победа в турнире стоит гораздо меньшего, чем выживание в смертельной схватке. Так почему же гложет так досада? Если бы Хильмар уделял достаточно времени самоанализу, возможно, он подумал, что все дело в стечении обстоятельств: пьянка накануне, преследование подозрительных личностей на фоне покушения на пиру и, в итоге, стрела в плече.
Но ярлу обидно было не сколько проиграть турнир, а сколько уступить Филиппу. В силу своего характера Ловдунг даже не пытался найти поражению какого-либо объяснения. Факт есть факт и его необходимо принять. Что Хильмар и делал до того момента, как ему сообщили что было призом за победу. Вот тут настроение Ловдунга упало до нуля и если бы вновь открывшаяся после боя рана не начала так сильно кровоточить, он тут же отправился бы к Эйнару, чтобы высказать ему все, что он думает о решении брата. Разбазаривание солинских реликвий, добытых ценой не одной жизни в боях. Это злило Хильмара теперь намного больше, чем сам проигрыш.  Ко всему этому периодически добавлялся жар, что делало пребывание в постели довольно невыносимым.
Однако, благодаря почти непрекращающемуся и совсем не похожему на колыбельную пению приставленного дядей жреца и жутко зловонных мазей из каких-то подозрительных компонентов, названия которых Хильмар даже знать не хотел, на утро принцу стало заметно лучше. Левая рука все еще не функционировала, но, по крайней мере, уже не стреляла острой болью, а только глубоко ныла, когда мужчина пытался принять сидячее положение.  И все же слабость не отступала, а головокружение периодически заставляла задуматься о причинах: вчерашние обезболивающие или же удар брейвайнца. Второе как-то больше отзывалось на правдоподобность, к большому сожалению Хильмара.

+4

3

Эйнар вошёл в шатер, оставив немногочисленную свиту снаружи. Мрачности короля могло позавидовать грозовое небо над кровавым морем, а льду в его взгляде земли вечной мерзлоты на крайнем севере. Он подошёл к койке брата, остановившись у изголовья.

Рыцарский турнир выдался воистину зрелищным. Конечно, наблюдать за тем, как доблестные воины, чье место на настоящем поле сражения в битве против настоящих врагов, дерутся меж собой на затупленных мечах ради потехи господ и черни, в любой другой ситуации для Эйнара было бы скучно. Однако, не в этот раз. Услышав, как герольд объявляет участников конно-копейной сшибки и как среди них прозвучало имя Хильмара, король нахмурился, выпрямившись в кресле. Вскоре он заметил всадника с щитом, на котором был изображен герб Блодуга. Какого хрена? В мыслях Эйнара проносятся лишь отборные солинские ругательства и какое-то время король борется с желанием встать и объявить турнир закрытым, просто потому что его собственный брат смеет ослушиваться его приказов. Он невольно вспоминает, что не видел брата с прошлой ночи, когда ему донесли, что Хильмар опять взялся в какую-то кабацкую драку и получил стрелу, благо, что только в плечо. Если до этого короля беспокоила хромота мужчины, то теперь со свежим ранением дорога на участие в турнире ему была заказана. Эйнар ему так и сказал: ясно и четко - в таком состоянии честь Солина ты сможешь только опозорить. И где же братец сейчас? На турнирном поле под знаменем Блодуга, намереваясь представлять своё ярлство. Этот засранец еще оказывается и на хитрость способен.

Эйнар смерил лежащего тяжелый взглядом. Молча, впрочем, выражение его лица говорило само на себя и не сулило ничего хорошего.
- Неисправимый дурак, - , наконец, произнес он, махнув рукой. Отмерил шагами путь вдоль койки и сел на табуретку, напротив брата, закинув ногу на ногу, - Как ты умудрился проиграть какому - то чванливому брейвайнцу? - раз уж несмотря на все свои ранения Хильмар вызвался участвовать в турнире, то единственной причиной, которая умаляла бы его своеволие относительно запрета Эйнара, была бы его победа. И где она теперь? В руках брейвайнского маршала, как и меч какого-то их единобожеского святого. Не то, что бы Ловдунгу было жалко награды, все же он желал, что бы она досталась кому-нибудь из местных рыцарей. Ну, зато хоть получил удовольствие, глядя, как снисходительное высокомерие стерлось с лица Блуа, когда ему вручили меч. Он и так успел намозолить Эйнару глаза своей заносчивой миной на пиру.

Впрочем, нужно было отдать Хильмару должное, даже в таком состоянии он сражался подобно разьяренному зверю, да так, что Ловдунгу в паре моментов казалось, что брат перегнет палку и нанесет решающий удар по противнику, взаправду отправив его душу к Херьяну или к Единому. И если бы не ранение, то Эйнар мог бы поклясться, что перед ним явный победитель, потому что знал точно - равных Хильмару в боевых искусствах не было во всех трех королевствах и возможно, даже за пределами. От этого становилось еще обидней. Такой шанс упущен! Правду наставник говорил - плохо, когда голова, набитая опилками, соединяется с взрывным темпераментом.

Отредактировано Einar I Lovdung (2018-06-20 11:51:06)

+4

4

В шатер вбежал мальчишка-слуга:
- Там, это… король идет! - он показывал на вход как раз в тот момент, когда зашел Эйнар.
Тот был мрачнее тучи и его визит не обещал ничего, кроме хорошей взбучки. Король некоторое молча смотрел на брата, видимо, выбирая с чего начать.  Надо сказать, что с принятием короны Эйнар стал еще сдержанней, чем раньше. Видимо, титул все-таки накладывал отпечаток на поведение. Или это только казалось Хильмару.
- Неисправимый дурак, - нашел, наконец, подходящее определение своему брату Эйнар.
Валяться в постели, когда перед тобой король, пусть это раньше был отец, а теперь брат, Хильмар не привык. Не ребенок уже. Поэтому отстранив врача, который возился с его плечом, он приложил усилие и сел на кровати, опустив ноги на пол. Он был наг по пояс и на теле отчетливо виднелись старые шрамы и свежие синяки и кровоподтеки – обычное следствие подобных развлечений.  Хуже всего, конечно, выглядело растревоженное плечо, возле которого, как назойливая муха крутился целитель.
Лекарь учтиво поклонился и попросил возможность завершить перевязку. Получив разрешение короля, целитель закончил наносить мазь, закрепил бинты и, наконец, , забрав слугу, оставил короля и его брата наедине.
Хильмар знал, что Эйнар будет недоволен. И, честно сказать, не верил, что дела государственные настолько займут короля, что тот забудет о проступке брата. И надо было признать, что по всему выходило, что Эйнар был прав, когда настаивал на том, чтобы Хильмар отказался от участия в турнире.
Ярл некоторое время молчал, созерцая резные ножки табурета, на котором восседал брат. Потом тяжело выдохнул, насколько позволяли ушибы и, кто знает, возможно, сломанные ребра.
- Да ладно тебе… не добавляй ты еще… - угрюмо произнес Хильмар, не поднимая глаз на короля, - кто ж знал… это же всего лишь турнир…
Он хотел пожать плечами, но лишь скривил лицо от неприятных ощущений.
Действительно, в этом он убеждал себя всю ночь – это всего лишь турнир. Не битва, не война. А турнир. Чего ж так сокрушаться? Разве что легендарный меч теперь уедет в Брейвайн.
- Как ты умудрился проиграть какому-то чванливому брейвайнцу? – словно прочитав мысли принца, задал вопрос Эйнар.
Король сидел напротив Хильмара, ожидая ответа на столь, казалось бы, простой вопрос.
- Как?! – Хильмар вспыхивает яростью и сжимает в кулак неповрежденную руку, да так, что вены вздуваются.
Он не привык отвечать на такие вопросы. Искать причины в обстоятельствах и тем самым списать на них свои неудачи, было не в характере Хильмара. Признать вслух, что южанин оказался сильнее, значило признать перед братом его правоту. А этот шаг для принца, который внутренне до сих пор не переставал конкурировать с братом, был не простым.
Он поднимает кулак на уровень груди и краснеет от злости, глядя на брата.
- А как ты… Ты! Ты выставил такой меч на кон и хотел, чтобы я отлеживался в постели?! Ты просто с самого начала решил, что я его недостоин?!
Кулак бессильно врезается в изголовье кровати, вымещая всю ярость на несчастной деревяшке.
Хильмар понимает, что выглядит глупо, но ярость все еще клокочет внутри него. Он зол на Эйнара, на брейвайнца, но больше всего на самого себя.
Ответ все равно придется держать. И Хильмар не выбирает между тем «я же был ранен» или «бой с офирцем занял слишком много сил». Он прокручивает поединок с южанином, каждый удар, каждую атаку, каждый маневр. Филипп сделал выводы из их первой схватки в Коньяне, а вот Хильмар, видимо, нет.
- Хорошо! Я… - он буквально выдавливает из себя слова, краснея еще больше, - я оказался слишком… медленным… ты доволен?!
Чего стоило это признание для Ловдунга, известно лишь Шестерым. Он знает, что брата этим не разжалобить, да и не рассчитывает на это. Если бы Эйнар покупался на такие трюки, он давно бы потерял право носить фамилию отца. Но Хильмар считал, что должен быть честен прежде всего с самим собой. Возможно тогда и он сделает правильные выводы.

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-05-09 15:01:47)

+5

5

Да, это был всего лишь турнир. Представление для развлечения народа и возможность помериться силой с местными и зарубежными рыцарями, не развязывая для этого войну. С уменьшенным риском причинить кому-нибудь вред, но все же с риском. Сломанные конечности, неудачные падение с коня, неправильно расчитанная сила удара даже тупого меча могла привести к плачевному исходу. Что уж говорить, когда участник выходит на ристалище хромой с простреленным накануне плечом, с похмелья от трехдневного запоя? Ловдунгам было не в новинку рисковать жизнями, уж за тридцать лет войны каждый из них сбился со счета сколько раз чертоги Херьяна были готовы принять их души. Однако, все это делалось с определенной целью - вернуть себе трон и за эту цель было не жалко умереть, множество раз рискуя всем, бросаясь в кровопролитные битвы, множество раз оказываясь на волосок от смерти. А какова цель была ставить себя под удар на турнире? Покрасоваться перед дамами, одним видом доводя их до обморочного экстаза? Выделываться перед соперниками, самоутверждаясь в своей значимости и доказывая свои способности? Они - Ловдунги. Им не надо ничего никому доказывать. Уж точно теперь, когда перед ним пал Эгдорас и корона вернулась в их руки. В руки тех, кому все эти поколения она предназначалась.

Поэтому Эйнар не понимал, зачем брат решил ослушаться его и записался на турнир. Впрочем, король так же предполагал, что сам Хильмар вряд ли сможет объяснить мотив своего поступка. И дело тут совершенно не в мече. Горячая кровь, опилки в голове. В кого младший Ловдунг такой уродился? Эйнар вздохнул, покачав головой, глядя как брат вымещает злость на первом попавшемся под кулак предмете.
- Ты просто с самого начала решил, что я его недостоин?!
- Говоришь как маленький ребенок, которому не дали леденец, - сухо ответил король на гневные претензии мужчины, - Ты хочешь древний меч, окутанный легендами про святых и Богов? В сокровищнице, которую стащила мятежная сука, таких было достаточно. Найди Ранхильд, принеси мне её голову и сможешь выбрать любой. Это, конечно, труднее, но от мертвой королевы будет гораздо больше пользы, чем от победы в каком-то турнире, - Эйнар потянулся к корзине фруктов, стоящей рядом с табуреткой и достал оттуда два яблока. Впрочем, даже если бы король хотел выбрать что-то другое, его ждало разочарование. В начале декабря после богатого застолья из фруктов остались только яблоки, да и то слегка пожухлые.

Покручивая плоды в руках, мужчина смотрит на брата в ожидании ответа. Лицо Хильмара сейчас напоминает спелый помидор и Эйнар расценивает это, как новую волну возмущения, которую брат намеревается на него обрушить. Король подносит ко рту яблоко, намереваясь выслушать очередную порцию претензий Ловдунга, однако, вместо этого ярл принимается говорить о своих ошибках.
- ...я оказался слишком… медленным… ты доволен?!
На мгновение король застывает с открытым ртом, но потом, удивленно хмыкнув, откусывает фрукт.
- Ешь, тебе нужно восстанавливать силы, - бросая ему яблоко, произносит король, смягчившись. Не из-за жалости, нет. Не каждый день слышишь, как брат признается в причинах своего поражения. Точнее, Эйнар не помнит, когда такое вообще случалось, поэтому сам факт сказанного ярлом приятно удивляет. Хоть и, по мнению Ловдунга проблема здесь была в другом.
- Хильмар, ты сражался безукоризненно. Как Ловдунг. Как сын своего отца. Все эти рыцари тебе и подмётки не годятся, -  Эйнар говорит совершенно серьезно и именно то, что думает. Он не пытается льстить брату с желанием  поддержать. Cо своим моральным терзаниями, если такие есть, ярл Блодуга справится сам. Все таки он воин, а не баба, которую надо утешать, - Дело здесь не в скорости, а в твоём необдуманном отношении. В первую очередь, к себе. Куда ты полез с простреленным плечом? - вопрос бы риторический. Впрочем, долго на брата, как и на всю остальную семью, Эйнар злиться не мог. Даже если хотел, - Надеюсь, ты извлечешь из этого урок, - не лезть сломя голову в гущу событий, совершенно к этому не готовый, и слушаться короля. Последнее крайне желательно.

- Лучше скажи мне вот что, - продолжает Эйнар, хрустя яблоком, - Твоя лента. Офирский дракон. Старшая дочь Дэйрона? - он прищуривается и получив утвердительный ответ, усмехается, - Ииии?

+4

6

Хильмар шумно выдохнул. В такие моменты он ненавидел брата за то, что тот умело делал вид, что не слышит. А может, так оно и было.
- Вот напрасно ты так, брат, - Хильмар даже хотел встать, но пол под ногами сразу поехал куда-то в сторону.
Пришлось снова сесть, выслушивая ироничные фразы Эйнара про реликвии. Хильмар приложил руку ко лбу, словно пытаясь убедиться, что ему это кажется и на самом деле у короля нет цели сейчас довести его до белого каления и таким образом наказывая его за проявленную беспечность.
- Ранхильд… хах! – Хильмар мог бы сказать, что именно ее он преследовал прошлой ночью, и если бы не проклятая стрела, сейчас у Эйнара была бы эта самая голова.
Но он ничего не сказал. Ни о том, при каких обстоятельствах он схватил эту стрелу на самом деле, ни о своих подозрениях. И вовсе не потому, что не доверял Эйнару, а просто потому, что история казалась несколько неправдоподобной и могла вызвать новые насмешки со стороны короля.
- Это твой приказ? Хорошо. Я тебя понял. – он кивнул и потянулся к кувшину, что стоял на столике рядом.
Не глядя он сделал большой глоток и тут же фонтаном выплюнул все в сторону.
- Троллий х@й! Что за мерзость? Где аквавит?!!! Дядя, чтоб его! - в сердцах Хильмар обещал удушить дядю за его запрет на алкоголь на период лечения.
- Тебе нужно восстановить силы, - уже более мягким тоном говорит брат и в Хильмара летит яблоко, которое тот, ясно дело, не может поймать, потому что в работоспособной руке сейчас держит кувшин. Яблоко бьет в грудь и отлетает под кровать.
Хильмар злобно смотрит на Эйнара и уже собирается послать того куда подальше невзирая на титулы и положения, но все же сдерживается и просто негромко ругается не переходя на личность царственного брата.
«Урок… да иди ты со своей заботой хульдре в…» -  мысленно отмахивается Хильмар, сосредоточенно пытаясь почесать подмышкой, но так, чтобы не испортить повязку.
И тем не менее, слова брата для него были важны, пусть даже он и делал вид, что не слушает.
- Бла-бла-бла, - наконец заключает он из слов Эйнара, понимая, что гнев брата позади, если тот ушел в наставления.
В этом он был очень похож на отца, только намного более рассудительней. Иногда Хильмар даже думал, что Эйнар взял от Эйрика все самое лучшее, в том числе и корону. А ему, Хильмару, досталось все, что не поместилось в старшего брата.
- Что?  Дракон? Ах, драко-о-н! – Хильмар тянет это слово, не успевая за ходом мысли Эйнара, - Да, принцесса Леонетта.
Ярл подбирает одну ногу под себя, чтобы сидеть было удобнее.
- Сама пришла. Говорит, на, мол, Хильмар, окажи мне честь, я сама ведь вышивала! Тоже мне, подвиг…  Бред какой-то, но мне что было делать? Не посылать же ее к… хмм.. к тому же Видару. Тот бы оценил, наверно. Хах!
Хильмар постепенно возвращался в нормальное расположение духа, хотя легкая обида на непонимание со стороны брата еще свербела. Но так или иначе, Хильмар не мог держать долго зла на брата, и отходил так же быстро, как и вскипал.
Он позволил себе откинуться на подушки, чтобы было удобнее и выудив из той же корзины новое яблоко с удовольствием захрустел.
- Ну я и прицепил. А что «ииии»? Нормальная такая баба, я б ее трахнул. – видимо это считалось у него довольно высокой оценкой в отношении представительниц слабого пола, - немного вздорная, но когда молчит, даже приятная.
Их никто не слышал, и Хильмар мог позволить себе расслабиться и не подбирать слова. Впрочем, он итак редко это делал.
Тут ярл прищурился и посмотрел на короля, даже цокнул от догадки:
- Или ты думаешь, что я ее уже того… ши-ши? Брат, ты что? Мне эти дни, извините, не до баб было. То принцесс встречай, то в лес езжай, то, тролли задери, камни таск... – на последнем Хильмар запнулся, понимая, что болтает лишнего, -В общем, не важно. Ну короче, не до баб было, если ты об этом.
Вопрос Эйнара об офирской принцессе был, в общем-то, понятен. Мало у кого не возникло его после того, как Хильмар прицепил ленту с драконом к доспехам. Дело было в ином. Хильмар сам не задавался этим вопросом и не делал выводы, которые сейчас ждал от него брат.
Принцесса и в самом деле была очень привлекательна для него, хотя они общались не так уж и много. Но события прошедших дней не могли не оставить впечатлений о Ее Высочестве. Похоже, что ярл даже стал привыкать к тому, что с принцессой все время что-то случается и ощущать себя в какой-то степени ответственным за исход этих приключений. Странное чувство и незнакомое.
- Стоп, ты не об этом думал. Ну конечно, я понял! – Хильмар хлопает себя по лбу, -  Ты серьезно считаешь, что я вышел на турнир из-за ленты?

Отредактировано Hilmar Lovdung (2018-05-09 20:21:10)

+5

7

Иногда Эйнару казалось, что он разговаривает с ребенком. Вредным, непослушным ребенком, который все делает поперек, никого не слушает, а на просьбу объяснить, почему так или иначе поступил, лишь огрызается и показывает язык. И Ловдунг ещё понял, если Хильмару было бы лет десять - двенадцать, но перед ним сидел двадцатипятилетний взрослый лоб и уже должен был знать кое-что об уважении. Хотя бы к своему королю.
- Не вот эти вот детские кривляния, а «прошу меня простить, Ваше Величество, все понял и больше так опрометчиво поступать не буду», - без намека на шутку произносит Эйнар, строго глядя на своего брата, - Ну, что молчишь? Давай. Твой король ждёт.

Впрочем, если хорошо подумать, его не очень-то удивляет, что Хильмар пренебрег приказом. Участие на турнире не имело особой значимости, будь там Ловдунг или нет. К тому же, он все таки нашел лазейку в словах короля и воспользовался ею в своих целях. Это, конечно, досаждало, но Эйнар хорошо знал своего брата. Он был упрям, как и все Ловдунги, и если уж чего-то хотел, то шел напролом, чтобы это получить. Однако, в верности Хильмара король не сомневался. Знал, что ему можно доверить самые важные дела и тот выполнит их беспрекословно.

Что больше беспокоило Эйнара в реакции брата на его слова, так это манеры. Уроки этикета в юношестве явно прошли мимо Хильмара. И если раньше король не обращал на это внимания, потому что в общении в хирдманнами да простыми воинами язысканные речевые обороты не нужны, то теперь ситуация изменилась. С приходом Ловдунгов к власти, королевский брат стал фигурой гораздо значимей, чем сын проклятого мятежника. Хочешь - не хочешь, но теперь Хильмару придеться крутиться в некоторых кругах, где умение преподнести себя на словах ценится больше, чем махание мечом на поле боя.

- Очевидно, так она хотела поблагодарить тебя за её спасение. Как ни как, ты сначала вытащил её из лап разбойников, а потом еще уберег от лесной нечисти, - рассуждает король, мягко подталкивая брата к выводам, ибо подозревает, что для Хильмара причины поведения принцессы почему-то оставались загадкой. На оценку характера Леонетты Эйнар лишь ухмыляется. Еще бы не трахнул. Старшая дочь Дэйрона и впрямь выдалась красавицей каких поискать. И Ловдунг мог поспорить, что не только у Хильмара возникают такие заключения после общения с принцессой Офира.
- Ну короче, не до баб было, если ты об этом.
- Слава Богам, Хильмар, что не до баб, потому что хотеть Леонетту - это одно, а трахнуть её на самом деле - совсем другое. Она не дочь какого-нибудь мясника, чтобы без церемоний можно было задрать ей юбки и перегнуть через стол. Надеюсь, ты это понимаешь, - Эйнар потирает переносицу, опустив голову, - Дэйрон в благодарность за твоё участие в судьбе принцессы согласился помочь нам с провиантом на зиму. Нужно ли гадать, чтобы он сделал, если узнал бы, что его дочь обесчестили? - он говорит спокойно, не сгущая краски и не обвиняя Хильмара, потому что обвинять было не в чем. Наоборот, можно даже похвалить, ибо факт того, что Леонетта попросила брата представлять на турнире её честь, говорил о расположении принцессы Офира к ярлу Блодуга. А это уже что-то, потому что брат обычно производил впечатление на дам далекое от образа благородного и учтивого рыцаря на белом коне.

- Ты серьезно считаешь, что я вышел на турнир из-за ленты?
- Не исключаю. Но раз предметом твоих желаний был только лишь старый меч, то тебе виднее, - Эйнар улыбается, кажется, впервые за весь разговор, - Брат, ты не думал жениться? - после некоторой паузы осторожно спрашивает король, зная, что эта тема для Хильмара многие годы после Хельги оставалась под запретом.

Отредактировано Einar I Lovdung (2018-05-10 10:30:15)

+4

8

Похоже, Эйнар точно решил доконать сегодня Хильмара. Что ж, имел полное право. К тому же по тон брата сейчас как никогда был похож на королевский. Или на отцовский.
Признавать в Эйнаре короля было сложно. Вот только вчера  Хильмар мог позволить себе подурачиться и дать под ребра брату, пусть тот и кронпринц. Но сейчас это король. Неужели от одного слов так многое меняется. Видимо да. И Хильмару только предстояло это осознать в полной мере.
- Брат, да что ты в самом деле… - начал было Хильмар, но судя по виду Эйнара тот действительно не шутил.
Интересно, что же все-таки больше разозлило короля: наплевательское отношение Хильмара к своему здоровью или все-таки то, что он ослушался его запрета?
- Прошу простить меня, Ваше Величество, я все понял и впредь, - тяжелый вздох, - буду следовать Вашим приказам.
На языке снова завертелась какая-то язвительность, но Хильмар подавил в себе желание ее высказать. Тем более, что  король принял его раскаяние и перешел на другую тему.  Хотя и не менее щекотливую. В отношении женщин Хильмар давно закрылся и предпочитал простые отношения без обязательств, порой даже грубоватые. Так было намного проще и ему, и всем остальным.
- Даа, она что-то говорила о благодарности,- согласился Хильмар и услышав про договоренности с офирским королем, добавил, - О, я знал, что мой брат всегда сможет повернуть дело в нашу пользу. – кивнул он, а потом вдруг до него дошло, - впрочем, если так, то что-то дешево он ценит жизнь своей дочери. Похоже на подачку. Нам что, нечего жрать? Да пусть лучше подавится своим провиантом. Слушай, а меч какой-нибудь он не предлагал, а? – с некоторой надеждой спросил ярл.
Но слова короля заставили Ловдунга задуматься над положением дел. Он и не знал, что его действия, которые он не считал каким-то сверх одолжением (хотя  понимал, что такое случается не каждый день), могут быть разменной монетой в договоренностях между королевствами. Все это было чистой случайностью, но если думать о том, что это приносит какие-то выгоды, то разве нельзя было это все подстроить. Впрочем, поднять войска и пойти в гости к соседу казалось Хильмару намного проще и намного честнее.
- Да, клянусь, я знать не знал, что за приз,- отмахнулся ярл, не замечая, что тем самым противоречит сам себе, - мне вон, сквайер только утром рассказал. Но я б и вправду не отказался бы от такой игрушки, чтобы потом рубить им головы единоверцам. Забавно было бы, да? Эээх…
Хильмар тоже заулыбался, но услышав очередной вопрос от Эйнара, немного удивился.
- Что? Жениться? Нет, не думал… – он приподнял одну бровь и посмотрел в упор на брата, - И вообще, к чему этот вопрос?

+4

9

- буду следовать Вашим приказам.
Эйнар, удовлетворенный ответом, кивает брату. Ведь может, если хочет. Возможно, не все потеряно. Может попросить леди Мерси провести Хильмару пару уроков этикета? Эта женщина, кажется, способна укротить и дикого кабана, а, если подумать, то и разница между ним и Ловдунгом довольно мала. Недаром ведь вепрь - их гербовое животное. Впрочем, король тут же представил, как сухощавая дама в возрасте бьет Хильмара указкой по голове и кричит «Ваше Высочество, не «Чё ты паришь, старая карга?», а «Миледи, я не совсем понимаю темы нашего разговора»!», а потом получает этой же указкой между ребер. Нет, уж пусть брат сам разбирается со своими манерами. Займется саморазвитием с минимальным риском нанесения увечий окружающим или как-то по-другому. Не ребенок уже, что бы ему няньку приставлять.

- Похоже на подачку. Нам что, нечего жрать?
- Корона им все возместит. В долгу не останемся, - король прикрывает глаза, мысленно поморщившись, -Я сам не восторге от идеи просить что-то у Офира, но боюсь, у нас нет выбора. Отец спустил... хм... В общем, на поддержание армии ушла большая часть золота, а выжженные поля никто не успел засеять, потому что большая часть бондов прохлаждалась в королевских казармах, кормясь и напиваясь за счет королевской казны, большая часть, которой, ты и так уже знаешь, куда делась, - он потирает виски, словно от головной боли. Мысли о государственных делах в последнее время как раз являлись её предвестниками. Эйнар не горит желанием сейчас обсуждать с Хильмаром ситуацию в королевстве. Отнюдь не потому, что не доверяет ему или считает, что брат не сможет ничего посоветовать. Напротив, хоть и Ловдунг часто производил впечатление немытого варвара далекого от любой умственной деятельности, король знал, что тот способен смотреть на проблемы под другим углом и приходить к решениям, которые для всех остальных были скрыты. Эйнар не хочет просто потому, что за эти четыре дня бытия королем успел устать так, словно добровольно запрягся волом и отпахал поля от Эгдораса до Блодуга. Хотя, казалось бы, что он делал? Пил, ел, танцевал и заигрывал с молоденькими фрейлинами. Поэтому, когда Хильмар опять заговорил про меч, Эйнар с облегчением усмехнулся, лишь отрицательно покачав головой.

- К тому, что род надо продолжать, - отвечает Ловдунг, вставая с табуретки и подходя к брату ближе, взяв кувшин, содержимое которого тот недавно сравнил с органом деторождения горного духа. Из всех сыновей и дочерей Эйрика дети были лишь у Торунн, а теперь когда отец ушел в чертоги Богов, необходимость оставить за собой наследников стала ощущаться острее. В особенности, конечно, у самого Эйнара, так как факт того, что за год брака Асхильд так и не понесла, порождал неприятные сомнения. Но и у герцогства Блодуг тоже наследников не предвиделось, - Законным способом, - добавляет король, опережая возможный ответ брата о куче бастардов, бродящих по миру. Он берет кубок и наливает из кувшина розоватую жидкость, на вкус оказавшуюся сливовым морсом, - Хочешь офирскую принцессу в жены? - Эйнар хитро поглядывает на брата, следя на его выражением лица, - Ну, или если она слишком вздорная, то может какую-нибудь из местных? Хильду, средную дочь Морея? Или Геуте из Нюланда? Задница у неё отменная, я тебе точно говорю, - король растянулся в неоднозначной улыбке, - Или может кого из Брейвайна по-экзотичней?

Отредактировано Einar I Lovdung (2018-05-10 14:54:00)

+4

10

Турнир закончился, и как бы ни хотелось Раннвейг навестить брата в тот же день, её отговорили, напоминая, что Хильмару нужно отлежаться. Она со злостью отмахнулась, мол, нечего указывать, что ей делать, но всё же решила оставить брата в этот день в покое. Зная горячий нрав Хильмара, могла просто попасть под не менее «горячую руку». Не путаться по ногами у лекарей – было единственно правильным решением в этот день. Им предстояло, несмотря на ворчание Ловдунга, осмотреть его и оказать помощь, от которой Хильмар будет упорно отказываться. Но так же знала, что дядя позаботится о том, чтобы брату предоставили хороших лекарей.
Остаток дня только ленивый не обсуждал турнир, а вот Раннвейг, напротив, отмалчивалась и старалась не встречать в эти разговоры. Она-то верила в победу Хильмара, поддерживала его и очень близко приняла это поражение, как будто это она принимала участие в турнире, хотя её просто не допустили бы в ином качестве, кроме зрителя.
Утром принцесса прокралась на кухню, где уже кипела работа, кухарка поворчала, сетуя на неожиданное появление Ловдунг во вверенном ей «королевстве», но встретившись взглядом в Раннвейг, уткнулась носом в какое-то варево, помешивая его. Девушка принялась собирать съестное, заглядывая в кувшины, жбаны и котлы, пока не нашла то, что хотела. Ловдунг забрала большой кувшин эля и кусок поджаренного мяса, спрятала всё под плащ, как будто кто-то мог её упрекнуть, и отправилась к брату. Увы, её опередили с визитом Эйнар, и Раннвейг застыла в размышлении, как теперь ей поступить. Конечно, она предполагала, что сегодня отбоя не будет от визитов вежливости, поэтому и хотела проскользнуть первой. Не получилось.
– Что ж, пусть поговорят спокойно, без свидетелей, – на самом деле она отвлеклась на скальда, тягуче напевающего какую-то песнь, кажется, он уже слагал вирши о прекрасном спасение чужеземной принцессы. – Хм, – Ловдунг чуть прищурилась, направляясь в ту сторону. – Идем со мной! Будешь сегодня воспевать подвиги Ловдунга, – скальд поднял голову и посмотрел на принцессу. Девушка была одета привычно, поэтому мало походила на принцессу, какими их воспевали в легендах и сказках. Но в её ясной головке уже возникла идея, как развлечь брата. Что может быть лучше доброй песни и кружки эля? – Хотя Хильмар предпочел бы кое-что покрепче и по-мягче.
Они приблизились, и Раннвейг дала знак остановиться, прислушалась. Любопытство брало верх, и она решила немного послушать, о чем же говорят её братья. Прижимая свернутый плащ к груди, она подошла ближе, и даже вытянула шею, чтобы всё услышать.
– Что? – её глаза округлились. Прижав ладошку ко рту, чтобы не вскрикнуть и не запищать, Раннвейг засопела, потом хихикнула и пожала плечами. Кто бы сомневался, что Хильмар будет обсуждать женщин, но дальше всё становилось куда интереснее. – О ком это он?
Дальше всё прояснилось, но от слов братьев щеки младшей Ловдунг зарделись стыдливым румянцем. Она боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя, к тому же ощущала, что за ней наблюдает кто-то из свиты короля. Пристальный взгляд, от которого мороз пробежал по спине, прожигал насквозь, хотя Раннвейг была уверенна, что хорошенько спряталась, чтобы оставаться незамеченной.
– Что? – она быстро вошла и уставилась на братьев. – Хильмар надумал жениться? И кто же счастливая невеста? И почему я обо всем узнаю последней?! Потому что я младшая? Да? – она слишком резко развернула плащ, чуть не опрокинув кувшин с элем, огляделась, чтобы найти, куда поставить принесенное. – Главное, я переживаю, как он тут, а он… Очень даже хорошо, – прищурилась. – Ох, простите, Ваше Величество, я совсем запамятовала о правилах хорошего тона, да и немудрено, когда тут такие темы, – покраснев посмотрела на братьев, решаться ли они при ней продолжить? – А я пришла справиться о здоровье нашего дорогого Хильмара, – с улыбкой обратилась к Эйнару, чуть поклонившись. – А ему поэкзотичнее подавай, – в голосе даже звучали какие-то нотки ревности. Девушка прекрасно понимала, что в скором времени придется «делить» брата с кем-то еще, и внимания ей будет уделяться еще меньше. Фыркнула. – Ладно, Хильм, ты как себя чувствуешь? Я тут подумала, ты заскучаешь, весь день валяться в постели негоже для воина, тем более для такого, как ты, и привела тебе развлечение, – Раннвейг выглянула наружу, где её поджидал скальд.

+6

11

Другого места и времени, чтобы поговорить о продолжении рода Эйнар, конечно же, не нашел. Оно и ясно. В другое время Хильмар и не стал бы его слушать. А тут, хочет не хочет, а придется. Про себя Хильмар решил, что отныне сделает все, чтобы больше не оказываться в таком безвыходном положении, как сейчас. 
- Да на кой мне принцессы? От них одни проблемы, - отмахивается Хильмар, поглаживая бороду, чтобы скрыть неловкость, которую вызвал вопрос брата, - тем более офирские… - Ему совсем не хотелось, чтобы брат заметил, что при упоминании принцессы он немного потерялся даже, и тут же выдал себя с головой, назвав имя, хотя король говорил в общем, - Эта Леонетта – сплошное недоразумение ходячее… 
Ловдунг некоторое время смотрел прямо перед собой, о чем-то думая. Конечно, он понимал, к чему клонит брат. И разговор этот давно назрел. У самого Эйнара детей от Асхильд до сих пор не было, что говорило о явном бесплодии дочки Асбьорна. Потому что у Эйнара-то дети были наверняка. Взять хотя бы ту же Сальдис, дочку старого мельника, которая понесла двойню.
- А вот дочка Морея – дааа, кровь с молоком, есть за что ухватиться… Не то, что у этой Лео… - Хильмар запнулся, поняв, что слишком часто упоминает имя принцессы, - но поговаривают, что не девственница она уже, что до твоей…
В этот момент полы шатра приподнялись и внутрь проскользнула Раннвейг, тут же начав предъявлять. Судя по всему, она услышала последние фразы из их разговора.
- А вот и сестренка! – воскликнул Ловдунг, - ты ж знаешь, мелкая, Хильмар женится только под угрозой жизни. А моей жизни, как ты изволишь видеть, пока ничто не угрожает!
Он со смешком раскрыл объятия для Раннвейг, но тут же охнул, потому что рану в плече прострелило новой болью.
- Хульдрин хвост, мне б найти этого стрелка, а не невесту…. – выругался Хильмар, прижимая руку к плечу, - найду, подлеца, все кишки выпотрошу….
Хильмар посопел еще немного, пока боль не утихнет, а потом радостно потянулся к кувшину, который принесла сестренка:
- Ну-ка, давай! давай его сюда, мелкая, а то у меня в горле пересохло… Что ты там любимому братцу принесла? - он довольно тянет губы в улыбке, догадываясь, что Ранн тащила огромную бадью сюда не ради водички или дядиного морса.

+4

12

Когда Ингвар был совсем еще безусым юнцом, он как и все мальчишки его возраста с восторгом смотрел на сражающихся рыцарей и мечтал когда-нибудь оказаться на их месте. Мечтал, что от его копья и меча падут все соперники, а самая прекрасная из дам подарит ему свою ленту. Он восторгался блеском начищенных доспехов и горящих пламенным взором рыцарских лошадей. Восторженно вскрикивал, когда очередной турнирный вояка выбивал своего менее удачливого соперника из седла. Смущенно краснея под насмешливым взглядом отца, Ингвар говорил матери, что когда вырастет, непременно победит всех и вся и женится на самой прекрасной даме королевства.
Время летело. Меч и верховая езда давались маленькому Ловдунгу с большим трудом. Не смотря на все его старания, отец и братья смотрели все еще насмешливо и с толикой жалости. Потом к нему пришла магия и желание стать воином несколько поугасло и поблекло, открывая для него иные грани жизни и возможностей. К тому моменту, когда старший брат женился на той, кого юный Ловдунг считал самой прекрасной во всем королевстве, парнишка мечтал уже совершенно о другом, став для родственников той еще головной болью и разочарованием.
Ингвару сложно было сказать, жалеет ли он о том, какую шутку с ним сыграли боги, он никогда не оглядывался на столь далекое прошлое, полностью удовлетворяясь своим настоящим. Даже застарелая обида на брата за то, что тот украл у него моменты первой влюбленности давно канула в лету и никогда не возвращалась. Не вернулась и теперь, когда давно забывший о ристалище и подвигах мужчина смотрел на поражение младшего племянника. Отозвавшись глубоко в душе досадливым неудовольствием, прошлое предпочло легким движением пальцев подозвать к себе одного из своих свитских и направить к младшему принцу в палатку. Тому требовался лекарь, а разочарование в глазах дяди племяннику точно не поможет в лечении. А отчитать парня за глупость и самоуверенность можно будет и завтра. Если, конечно, этого раньше не сделает племянник-король.
Впрочем не придти к проигравшему вовсе Ингвар не мог. И дело было даже не в том, что со стороны окружавших королевских двор сплетников под маской чиновних мужей это выглядело бы - после того, как столько людей видело его на турнире, - как минимум непонятно, сколько в том, что не выказанная собственным дядей поддержка могла породить кучу сплетней и снова ударить по и без того задетому самолюбию Хильмара.
Разумеется, заботливый дядюшка подобного допустить не мог. Впрочем, не поставить на проигрыш собственного племянника - анонимно, разумеется - кругленькую (хоть и меньшую, чем хотелось бы) сумму, заботливому дядюшке это совершенно не помешало. Естественно, распространяться об этом хитрый Ловдунг не собирался. Кто же распространяется о том, что у тебя есть неплохой такой капитал, убереженный от загребущех ручек собственной воинственной семейки? Эти деньги могли еще ох как пригодиться, а как и каким образом их приумножает Старший жрец Бьернерборга дело было совсем десятое.
Возле палатки племянника жрец оказался почти в тот же момент, что и король Солина, но предпочел некоторое время проторчать у входа, надвинув на глаза капюшон и "не отсвечивая" свою персону. Разговор племянников он слышал с самого начала, предпочитая не вмешиваться. Должна же была у этих оболтусов быть хоть какая-то видимость собственной свободы. Тем более, что услышанное его порадовало. Младшенький наконец учился признавать собственную неправоту и твердолобость. Еще бы делал он это не задним числом. Появление племянницы у шатра старшего брата было совсем не удивительным и вполне себе ожидаемым. Соплюшка, наплевав на запрет дяди протащила горе-рыцарю довольно большую бутыль вина и мужчина не мог сдержать ехидной ухмылки, слыша как радуется Хильмар и не испортить молодчику праздник. В назидание.
- Для того, чтобы промочить горло тебе по моему приказу принесут травяной отвар. - Вместо ожидаемого Раннвейг скальда, перед входом в палатку нарисовалась невозмутимая физиономия Ингвара. Скальд, получивший от жреца пару монет за будущие восхваления Хильмара и обещание неприятных болезней в случае, если эти восхваления Ингвару не понравятся, предпочел ретироваться минутой раньше. - А вот то, что моя дорогая племянница принесла с собой мы с твоим братом с удовольствием выпьем за твое здоровье.
Перехватив племянницу за плечи, словно для того, чтобы обнять неразумное дитя, Ингвар разворачивает девчонку и ненавязчиво подталкивает вглубь палатки, после чего переставляет один из стульев так, чтобы окончательно перекрыть племянничкам пути к отступлению. Бутыль с элем он забирает и едва ли не садистской улыбочкой разливает содержимое в два кубка. Один из которых протягивает королю, а второй берет сам и вольготно усаживается в подготовленное ранее место.
- Итак. - Глубокомысленно изрекает он, оглядывая молодежь. Тонкие губы сливаются почти в тонкую полоску, а выражение взгляда за упавшими на лицо полуседыми прядями было не разобрать. Жрец поочередно смотрит на каждого из троицы, выбрав в качестве жертвы в итоге Хильмара. - Ты умудрился просрать турнир. Поздравляю.
Ловдунг салютует бокалом. Бесить людей этот человек умел мастерски. Особенно хорошо это давалось, когда люди были темпераменты и действовали прежде чем подумать. Хильмар был как раз из таких. Но Хильмар и рос много лет под надзором Ингвара. И за долгое время должен был вполне выучить подтекст каждого слова собственного дяди. Одной и той же фразой жрец мог не только укорять, распинать в глупости и ругать, но и ободрять, выказывая поддержку.
С другой стороны, Ингвар Ловдунг мог просто стебаться без всякого двойного смысла.

+6

13

Эйнар приподнял бровь, слушая размышления брата о потенциальных невестах. Отзывы об офирской принцессе в исключительно негативном ключе проскакивали у него как-то подозрительно часто. Понятно, куда ветер дует. Король усмехнулся, наблюдая, как Хильмар пытается сохранить невозмутимость. Старшую дочь Дэйрона для брата выторговать будет сложно. Особенно, сейчас когда им особо нечего предложить взамен за столь ценный товар. Тем более, возможно, Леонетта уже кому-то обещана, что вообще сводит все шансы к нулю. Впрочем, попробовать стоит. Для брата не жалко. А не получится, сосватается к Хильде. Дородных девок с хорошей родословной в королевстве достаточно.

От обсуждения пятых точек женской половины аристократического населения братьев отвлекла Раннвейг. По её зардевшемуся лицу было понятно, что часть разговора она успела услышать, но Раннвейг им не помешала. Все, что надо было, Ловдунг уже узнал.
- Приветствую, сестра, - в том же светском тоне ответил он ей, когда девушка обратилась к королю. Шатер наполнил запах жаренного мяса, а по кувшину явно не просто воды стало ясно, что сестра пришла не с пустыми руками. Черты лица Ловдунга тут же смягчились, - Здоровье у Хильмара отменное, вот если бы он его еще не портил, постоянно влипая куда не следует, - беззлобно продолжил Эйнар, глядя как брат обнимает Раннвейг, а потом чертыхается из-за потревоженного ранения.
- найду, подлеца, все кишки выпотрошу….
Происшествие накануне турнира не давало королю покоя, хоть и брат все обставил как обычную кабацкую драку. В любой другой ситуации Эйнар поверил бы в эту версию, лишь махнув рукой, но теперь же... Кому в здравом и не очень уме пришло в голову угостить стрелой королевского брата? Риск был слишком велик, что все это произошло не просто так. Особенно, зная, что Хильмар особым расположением у народа и дворян не пользовался. Задумавшись, Эйнар решил не портить разряженную атмосферу своими серьезными подозрениями и лишь отметил, что с братом поговорит об этом позднее.

Запланировано или нет, но приготовленным Раннвейг развлечением стал пожаловавший в шатер дядя. Жрец зашел как раз в тот момент, когда Хильмар приготовился влить в себя кувшин эля, и, естественно, пресек эту тщетную попытку ослушаться его указаний о том, что крепкие напитки брату на время выздоровления запрещены. Сам Эйнар не понимал данного запрета, считая, что эль и аквавит, наоборот, хорошо снимают боль и расслабляют сознание, но ученому жрецу было лучше знать, поэтому не спорил. Кое-что другое в поведении жреца ему не понравилось.
- И тебя приветствую, дядя, - занудным тоном произнес Эйнар, когда Ингвар повернулся к нему, протягивая кубок, - Мы тут с братом обсуждали манеры, да, Хильмар? Так вот, правила этикета предписывают кланяться королю каждый раз, когда входишь в помещение. Старших жрецов это тоже касается, - он сложил руки на груди, не спеша брать эль, строго глядя на мужчину. Немного помолчав, он продолжил,  - Но ты, конечно же, мой уважаемый дядя и я тебе эту оплошность прощаю. На этот раз.

- Ладно, Хильмар в пролете, а что же ты не наливаешь Раннвейг? - спросил король, видя, что Ингвар довольствуется только двумя кубками, - Она- то уже не маленькая. Шестнадцать лет. Девица на выданье, - Эйнар приобнял сестру, передавая ей свой кубок, - Пусть пьет, - он и сам иногда забывал, что малышка Раннвейг, которая казалось пару лет обратно просила покатать её на лошади и дать помахать настоящим мечом, уже перешагнула детство, превратившись в юную, красивую девушку. Король отошел от кровати брата, вернувшись на табуретку.

- Ты умудрился просрать турнир. Поздравляю.
- Я ему тоже самое сказал, - задумчиво произнес Эйнар, потирая подбородок, а потом взглянул на жреца, - Знаешь, дядя, сестра говорила, что привела развлечение, а ты на шута никак не тянешь, - он ухмыльнулся, - Это должен был быть скальд? - Ловдунг повернулся к сестре, - Что же, хорошая идея. Ну-ка, позовите его сюда. Пусть исполнит нам балладу о подвигах северного воина, чья глупость лишила его заморской принцессы.

+5

14

[AVA]http://s4.uploads.ru/LxmAb.jpg[/AVA]
[NIC]Snorre Smiðsonr[/NIC]
Шестеро щедро напоили его своей божественной брагой, но вот даром читать в мыслях и сердцах людей так и не наделили. А потому куда именно его зовет девица, принятая им сперва за одну из придворных дам или дев щита, Снорре понял слишком поздно. В тот самый момент, когда откинутая в сторону пола шатра открыла его взгляду присутствующих внутри, не узнать который скальд просто не мог. Трудно не узнать тех, чьей милостью тебя допустили к королевскому дворцу, заплатив за твои песни золотом, а не медью, и угощением, о которых выходец из далекого забытого всеми богами села, мог лишь мечтать в своих снах. Но даже  в своих снах он не мог себе представить, что ему придется ублажать слух столь высокородных особ в одиночку, да еще и балладой, готовой куда меньше чем наполовину.
Робкая надежда избежать этого пришла вместе со служителем Херьяна, одарившего его деньгами и пожеланиями, исполнить которые Снорре поклялся от всего сердца, с радостью бросаясь прочь. Но успел сделать лишь несколько шагов, как его окликнули, зовя назад, лишая шанса на спасение от позора. А может быть и от чего-то худшего.
Под покров шатра скальд вошел на негнущихся от страха ногах, и с трудом гнущей спиной поклонился присутствующим. Лишь его язык – клинок рта, не подверженный охватившему телу страху, был все так же остер, как его железный собрат, и резв, словно олень по весне.
- Я приветствую расточителя мечей и ясеня ратной вьюги, - произнес он, обращаясь к королю и его брату. - Пусть небесный огонь никогда не погаснет над их головами, а их губители щитов будут остры и не знают промахов до скончания дней этого мира.
Взгляд его переместился на девицу, которая, судя по вольному обращению с королевскими особами, тоже была из королевской семьи.
- Я пришел сюда по зову ивы серег и колец, чтобы своей висой наполнить этот чертог. Так судите меня по стараниям, а не по умениям.
И поклонившись еще раз, в знак готовности принять любой суд, Снорре нараспев произнес первый куплет своей баллады о достойном спасении принцем Хильмаром офирской принцессы – об истории, ставшей достоянием всей столицы, к которой он не мог остаться равнодушным. Произнес, гоня прочь мысль о том, что этот куплет у него же и последний.

- Горестной станет дорога
Для кленов восточной секиры.
К Эйдинг на службу отправит
Их волка сын ненасытный.

Скоро изведает тяжкие
Горести липа запястий.
Навек потеряет радость
Даритель злата с востока.

Баллада закончилась стремительнее, чем хотелось бы, и совсем не на том моменте, на каком бы ей следовало заканчиваться. Такую впору принять за проклятье, а не за хвалебную песню.  И помня угрозу жреца, обещавшего наградить его вовсе не золотом, если баллада придется ему не по вкусу, Снорре выдал, сочиняя на ходу, второй куплет, от волнения не совсем попадая в такт, но даже не замечая этого. Наверно, так быстро он не сочинял еще ни разу в своей жизни.

- Но ему ли, мстящему скоро,
Яблоку с дерева волка,
С вепрем южных предгорий
Встретиться в танце копий.

В море лосей пускай ступает,
Зайцев зовет на сраженье.
Брата хозяина перстней
Пусть сын волка в битве не дразнит.

Это окончание было куда лучше предыдущего. И собравшись с духом, Снорре выдал завершение.

- Повелитель ратной гадюки
Жалом острым ее отправил
В царство владычицы смерти
Всех служивших змея отродью.

Самого же его  доставил
Он на суд потомка Херьяна.
Оседлать кобылу из клена
Предстоит разбойнику скоро.

И, замолчав, замер в очередном поклоне, ожидая слова слушателей, благодарного или не слишком.

+6

15

– Ох, брат, – она улыбнулась королю, чуть склонила голову на бок, – мне кажется, влипать, куда не следует, – наша семейная черта. И уж точно Хильмар не угомонится и всегда будет искать приключений на… – запнулась, принцессе не пристало говорить о таком, и Раннвейг это понимала, но перед ней же были братья и их никто не слышал, поэтому она продолжила. – Свою задницу, даже если стрела угодит ему в это самое место. Одно спасение принцесс чего только стоит, – подмигнула Эйнару.
О да, историю эту не обсудил только ленивый, и Хильмар даже с лентой офирской принцессы на турнире выступал, а сколько ещё спасенных из беды девиц будет на счету Ловдунга, одним богам известно. Да и Раннвейг судила по себе: неугомонная, не умеющая сидеть на месте, она всегда куда-то стремилась, что-то делала, тренировалась. Уже то, что она, вопреки ожиданиям матери, выбрала свой путь, и он был далек от идеалов принцесс других королевств, говорило о многом. По всей видимости, жажда приключений передавалась по наследству.
  – Так дело, значит, в угрозе жизни, – рассмеялась, обращаясь к Хильмару, она сделала шаг ближе к койке брата и замерла. Раннвейг на миг представила эту картину, когда его с ножом у горла тащат под венец. Слишком богатое воображение нарисовало столь красочную сцену, что сдержать смех не получилось, но принцесса быстро взяла себя в руки. Нет, Хильмар Ловдунг такого не допустит. Хмыкнула, снова отходя, но оглянулась и внимательно всмотрелась в глаза брата, как будто пыталась прочесть в них, скрывает ли тот от неё правду о своем состоянии. – Как что? Я принесла тебе… – она протянула кувшин, но не спешила передавать. Прищурилась. – А вот за «мелкую» ответишь! – она всегда для братьев будет слишком маленькой для серьезных разговоров, от которых каждый старался уберечь, и Раннвейг давно пора принять это, как данность, но девушка упорно доказывала обратное. – Я бы тебя вызвала на поединок и доказала, но из уважения к твоим ранам не буду…
Шорох покрова заставил обернуться. Ловдунг почти уперлась носом в дядюшку, забывшем о придворном этикете, и появление жреца вызвало смятение. Принцесса вопросительно посмотрела на него, лишь прошептала:
– А это ты…
В голосе слышалось разочарование. Она ожидала увидеть скальда, готового порадовать присутствующих песней, развлечь братьев, воспевая славные подвиги Хильмара на турнире и не только, но это был верховный жрец. Подталкивая вглубь палатки так, словно Раннвейг хотела уже дать дёру, Ингвар приобнял её и забрал тяжелый кувшин. Девушка почувствовала легкость в опустевших руках. Только сейчас она обратила внимание, насколько тяжелым был сосуд. Она недовольно фыркнула, снова отходя ближе к братьям, оказываясь между Эйнаром и Химаром, переводя взгляд то на одного, то на другого.
   – Это я принесла для… Это не честно, Игвар, – последнее «р» было больше похоже на рычание, но ладонь Эйнара опустилась на плечо, показывая Райннвейг, что всё в порядке, и девушка даже не заметила, как разговор зашел о ней. Всё произошло слишком быстро. Ловдунг нахмурилась. Она даже не помышляла о замужестве, и слова брата сейчас вызвали недоумение. – На выданье? – переспросила она, одергивая Эйнара. В горле моментально пересохло, и Раннвейг сделала большой глоток из кубка. – Уж не хотите Вы сказать, Ваше Величество, что уже и жениха нашли?
Но внимание снова переключилось на Хильмара, чему малышка Райннвейг была несказанно рада. Сбросив плащ и поставив, наконец, перед Хильмаром миску с поджаренным мясом, она присела на кровать рядом с братом и попыталась незаметно передать тому кубок с элем, понимая, что сейчас дядюшка снова начнёт ворчать.
  – Ну, полно вам. Хильмар прекрасно выступил, чего вы напали оба. Шестеро благоволят ему... – подмигнула брату. Раннвейг почти всегда была на стороне Хильмара и готова прикрывать его спину. Родная кровь. А кровь людская – не водица. Это то, что определяет нас, объединяет и становится нашим благословением или проклятьем. В проклятья Раннвейг не верила, но с детства уяснила, что им всегда надо держаться вместе, чтобы ни происходило.
Снова шелест ткани, и в шатер заходит скальд. Тот самый, которого позвала с собой принцесса.
  – Почему же так долго? Песнь слагал? – с усмешкой проговорила она, одергивая куртку, которая всё время задиралась. – Мы готовы слушать.
Затаила дыхание, но это длилось ровным счетом несколько секунд. Как только первые слова слетели с уст скальда, девушка нахмурилась. Что её больше возмутило «расточитель мечей» или «ива серег и колец» – на этот вопрос она не смогла бы ответить даже самой себе, но перебивать скальда не стала. Только отметила про себя, что сравнение с тонкой гибкой ивой было весьма лестным, только при чем здесь кольца.
  – Как будто я утыкана украшениями, – проворчала себе под нос, но это мог услышать только Хильмар. Она умолкла и стала слушать, гадая, правильно ли вообще сделала, что устроила такое развлечение. Пыталась по лицу брата понять, нравится ли тому песнь, которая то обрывалась звенящей паузой, то напевно продолжалась. Иногда слишком монотонно, и если бы было еще куплетов десять, Раннвейг непременно бы уснула, привалившись к плечу Хильмара. Встрепенулась, как испуганная птичка, спавшая на ветке и растревоженная чьим-то неосторожным прикосновением. – Я не поняла, какую там кобылу нужно оседлать и кому?
Она уцепилась за последнюю фразу песни и даже позабыла поблагодарить.

Отредактировано Rannveig Lovdung (2018-05-18 17:10:01)

+4

16

[AVA]http://s4.uploads.ru/LxmAb.jpg[/AVA]
[NIC]Snorre Smiðsonr[/NIC]
Многие люди любили слушать баллады, но далеко не все понимали их красочный слог, воспринимая все услышанное слишком буквально. Правда, лишь немногие из не понимавших решались проявить свое непонимание открыто, боясь проявить в этом невежество. Девица же, приведшая его сюда, показаться невежественной явно не опасалась.
Ее вопрос заставил скальда слегка усмехнуться, бросив при этом тревожный взгляд на короля и его брата. Смех смехом, но как бы это непонимание не обернулось гневом высокородных особ, а гнев не обернулся изгнанием или темницей - не поймешь, что хуже: быть свободным за городскими стенами посреди зимы без куска хлеба в котомке или запертым в четырех стенах, закованным в цепи, но с надеждой получить заплесневелый хлебный кусок. Смерть от холода или волчьих клыков на свободе против полуголодного заточения, которое тоже может обернуться смертью.
Вот только молчанием и бездействием чужой гнев не отвратишь и от заточения себя не спасешь. Лишь действуя и защищаясь, можно избежать беды, а его оружием и его щитом всегда было слово. И именно к ним он сейчас и прибег.
- Это поэтическое выражение, - начал было Снорре, но на мгновение запнулся, пытаясь угадать, как обратиться к девице. Не придумал и, опасаясь обратиться неправильно, что могло разгневать присутствующих еще сильнее, предпочел прибегнуть все к той же поэзии, - солнце ожерелий. Кеннинг… Скальды используют подобные в своих висах для замены предметов и явлений, чтобы сделать их красочнее, или людей, чтобы приумножить их достоинства… Например, битву можно назвать танцем копий или бурей мечей. Славного воина, коим без сомнения является отигнир Хильмар - ясенем битвы и повелителем ратной гадюки. Правителя земель - хозяином сокровищ и дарителем различных милостей.
Полупоклон в сторону короля, как знак почтения и немая просьба не лишать этих милостей его самого, и скальд продолжил.
- А кобыла из клена – деревянный конь – это виселица или плаха, на которую в скором времени придется взойти пойманному отигниром разбойнику – сыну волка и отродью змея, чтобы ответить за свои преступления. Именно об этом была моя баллада.
Скальд скользнул взглядом по лицам присутствующих, пытаясь понять, удовлетворены ли те объяснением. И в это миг ему в голову пришла мысль дерзкая и занятная одновременно. Дерзкая и занятная настолько, что не озвучить ее было сложно, пусть даже подобная дерзость и могла выйти ему боком.
- Если вас заинтересовало мое объяснение, - добавил он, - я мог бы назвать и другие кеннинги, а вы попробовали бы их угадать, - и усмехнулся, придумав еще одно обращение к девице, - Ливид снега кошеля…
А затем снова перевел взгляд на короля и его брата.
- Если, конечно, на то будет дозволение предводителя севера и вершителя битв.

Отредактировано Garreth Osborne (2018-05-19 19:17:40)

+5

17

Как обычно, в самый ответственный момент, когда казалось бы, все начало налаживаться в виде кувшина с элем, в шатре появился Игнвар. Принесла его нелегкая. Каким загадочным образом старый хрыч находил самый неподходящий момент для своего появления, Хильмару оставалось только догадываться. Он как будто снова вернулся в далекое детство. Когда с сыном местного кузнеца воровал с храмовой кухни сладости. Точнее пытались своровать. Каждый раз они тщательно планировали свою операцию, каждый раз все почти удавалось. Почти, потому что каждый раз дядя рушил их надежды в самый последний момент, когда они были практически у края успеха. Может быть, так Ингвар воспитывал в юном Ловдунге умение не боятся провалов, обращать упрямство, которое было семейной чертой, себе во благо, не отчаиваться и вновь идти к победе, несмотря на обидные поражения? Если так, то у него здорово получалось. Хильмар все равно добывал себе эти сладости. Не мытьем, так катаньем.
Но сегодня было совсем не до шуток. Хильмар тоскливым взглядом проводил кувшин с элем, перекочевавшем из рук Раннвейг к жрецу, и сглотнул слюну.
Дядя уселся рядом с королем, и все это еще больше приобрело сходство с небольшим судом над Хильмаром в роли обвиняемого, судьями в лице брата и дяди и, слава богам, адвоката в лице сестрицы.
- Итак. Ты умудрился просрать турнир. Поздравляю.
Хильмар поджал губы, хотел скрестить руки на груди в защитном жесте, но вовремя вспомнил, что не сможет из-за раны, а потому лишь насупился еще больше.
- Ну просрал. И что теперь? – огрызнулся он, не зная, что еще сказать, чтоб не оскорбить дядю и всех остальных, - Заладили. Не я ж один его просрал. Ты сам учил, что проигрыш не всегда показывает, кто сильнее. Если ты не сдох, конечно. Но я ж и не сдох.
- Я ему тоже самое сказал, -  король поддержал жреца, но решил немного сменить тему, чему Хильмар был благодарен.
Эйнар заговорил о скальде, которого привела Ранн, но которого до сих пор не было в шатре.
- Знаешь, дядя, сестра говорила, что привела развлечение, а ты на шута никак не тянешь. Это должен был быть скальд? Что же, хорошая идея. Ну-ка, позовите его сюда. Пусть исполнит нам балладу о подвигах северного воина, чья глупость лишила его заморской принцессы.
На последних словах Хильмар открыл рот, чтобы возмутиться насчет глупости или принцессы, но в тот момент, когда в шатер снова кто-то вошел, поэтому ярл не мог упустить момента и быстро выхватил кубок из рук Раннвейг, который та преднамеренно держала поближе к брату. Заполучив эль, Хильмар стал жадно поглощать содержимое.
Вошедшим оказался скальд и Хильмар довольно оскалился, победно глядя на дядю и возвращая кубок сестре. Теперь можно было и завалиться на подушки. Пускай скальд горланит свои песни.
И тот запел. Честно говоря, Ловдунг не в первый раз слушал подобные баллады и смысл их доходил до него, если он понимал о чем речь. А сейчас он понимал, хотя и данная тема уже и без того набила оскомину в обществе. Но с этим приходилось мириться. Если уж какое-то событие произошло, считай, что его еще долго будут обсуждать, приукрашать, приумножать как в хорошую, так и в плохую сторону, а еще воспевать. И Хильмар слушал, прикрыв глаза и облизывая губы, смоченные элем. Когда же скальд закончил пение, пришлось подождать, пока сестра удовлетворит свое любопытство в отношении кобылы и спросил у брата:
- Кстати, а когда его казнят, уже решено? – вопрос был риторическим, так как в суматохе перед коронацией не было времени решать вопросы казни разбойников, - я б публично его вздернул… - Хильмар зевнул, - чтоб не повадно было, да и народу развлечение…
А потом Ловдунг хмуро посмотрел на скальда и ткнул в него пальцем:
- А ты, еще раз назовешь меня бревном, пусть даже ясеня, считай ты последуешь за этим суче-волчьим сыном к Эйдинг. Понял?
Предупреждение было спокойным, и от того казалось вполне настоящим.

+4

18

Когда Эйнар говорил брату о необходимости продолжать род Ловдунгов, король имел в виду не только Хильмара. С Раннвейг в этом плане было сложнее, ведь она женщина, а женщина обычно призвана, чтобы содействовать в продолжении рода чужого, но и в этой ситуации можно было что-то придумать. Например, матрилинейный брак.
- Уж не хотите Вы сказать, Ваше Величество, что уже и жениха нашли?
- Не переживай раньше времени, Раннвейг. Как только найдется достойный кандидат для тебя, я обязательно об этом сообщу, - вполне серьезно ответил Эйнар, не понимая недоумения девушки по поводу его слов. Ингрид, как и положено любой матери, давно должна была объяснить своей дочери, что цель женщины - брак и рождение детей. Не сложно было догадаться, зная характер Раннвейг, какого мнения она могла быть об этой цели, но Ловдунг все списывал лишь на юность сестры. Рано или поздно она должна будет выйти замуж за человека, подходящего ей по статусу и девушка должна была это понимать. Он глянул на Раннвейг, которая вдруг жадно приложилась к кубку и все же не смог сдержать снисходительной улыбки, посчитав, что мысли о замужестве в головах юных девушек вызывают волнительные эмоции и сестра здесь не являлась исключением. 

Эйнар опустился на табуретку вместе с дядей, ожидая скальда. Полы шатра в очередной раз раздвинулись, являя присутствующим бедно одетого мужчину, нервно оглядевшегося по сторонам, а при виде короля и принца, вдруг резко побледневшего и вспотевшего. Выглядел он забитым и растерянным, но от рассматривания скальда Эйнара отвлекло ловкое движение брата, который, воспользовавшись заминкой, уже так рьяно поглощал эль, словно пил его в последний раз. Король весело усмехнулся.
- Хильмар, не стоит испытывать терпения нашего дяди, - шутливо пригрозил он брату, переводя взгляд на Ингвара, которому явно не могло понравится, когда его приказов ослушиваются. И все же это был Хильмар. Хильмар, который уже всем показал, что всегда добивается того, чего хочет. Начиная от участия в турнире, заканчивая потреблением спиртного.

Тем временем скальд обратился к присутствующим. Эйнар закинул ногу на ногу и откинулся на стуле, опираясь на одну из балок, поддерживающих шатер, приготовившись слушать о славных подвигах брата. Он приподнял бровь, когда поэт обратился к нему как к «расточителю мечей», но прерывать скальда не стал.
Надо отдать ему должное, слагал мужчина гораздо уверенней, чем держался, и король вскоре понял, что баллада посвящена спасению принцессы Леонетты, той «липы запястий», у которой по словам Хильмара и характер вздорный, и задница плоская.
- Занятно, - без тени улыбки вынес свой вердикт Эйнар, глядя сверху вниз на склонившего в поклоне скальда. История в стихах выходила довольно занимательной, хоть и король не понял значения некоторых поэтических выражений, но главный смысл уловил. Посыл в балладе был правильный, но некоторые детали все же дроттинну пришлись не по вкусу, - «Даритель злата с востока»? Осторожней, скальд, не то песнь твоя оборвется, так и не начавшись. Убери это.

- ...я б публично его вздернул.
Эйнар глянул на брата, равнодушно пожав плечами. Судьбы разбойников, которые каждый день пополняли тюрьму Эгдораса, его не особо интересовали. Однако, бедняга Якоб от остальных отличился, выбрав себе жертву не по зубам, тем самым заставив короля даже запомнить его имя. Впрочем, Ловдунг считал, что его уже давно казнили, но если тот все еще отсиживается в темнице, то, возможно, к лучшему. Из казни вполне можно устроить некое представление для народа. Тем более, слухи о спасении принцессы уже обошли весь город. Людям будет интересно посмотреть на смерть главного злодея, воспеваемого в балладах.
- Хорошо. Казнь будет назначена незадолго до отъезда гостей из Офира, - чтобы их пребывание в Солине закончилось радостным событием убийства гнусного посягателя на жизнь старшей принцессы, - А ты, скальд... Как тебя зовут? Ты исполнишь свою балладу перед повешением, - распорядился король.

Раннвейг тем временем выпытывала у Снорре значения метафорических оборотов. Над «Ливид снега кошеля» Эйнар и сам задумался, тщетно пытаясь проследить цепочку ассоциаций. Занятно, но без ста грамм не разберешься...
- Сестра, распорядись-ка, что бы нам подали еще эля. Только пусть в этот раз держат его подальше от Хильмара, - король усмехнулся, снова поворачиваясь к скальду.

- Если, конечно, на то будет дозволение предводителя севера и вершителя битв.
Эти сравнения ему нравились гораздо больше, чем «расточитель мечей».
- Дозволяю, - Эйнар махнул рукой, - Загадывай.

+3

19

[AVA]http://s4.uploads.ru/LxmAb.jpg[/AVA]
[NIC]Snorre Smiðsonr[/NIC]
Королевский суд оказался милостивым к творению скальда, пусть даже и не все строчки баллады пришлись его величеству по вкусу. Требование убрать одну из них на мгновение заставило Снорре мысленно возразить, что из песни слов не выкинешь. Но озвучить свой отказ вслух, да еще и в присутствии королевской родни, дерзости ему не хватило.
Пусть недовольство короля и осталось для него непонятным, скальд лишь молча склонил голову, соглашаясь с волей последнего. И его покорность, как оказалось, была не напрасной. Королевское разрешение исполнить балладу на многолюдной площади можно было сравнить с дарованным мешком золота. Ведь именно золотом это исполнение для него и обернется, сделав желанным гостем как в любой приличной таверне, так и в домах уважаемых горожан.
- Меня зовут Снорре, сын кузнеца, - произнес скальд, не сразу решаясь поверить в подобную милость, а поверив, поспешно склонился в еще одном поклоне. – Благодарю вас, даритель милостей. Это высшая награда, о которой я не смел бы даже мечтать. Обещаю, что  ваше благосклонность не будет мной забыта, и мои висы восславят вас и ваш род в каждом селении, где ступит моя нога.
Предвкушаемая слава сгладила даже угрозу принца, сделав ее совсем не такой уж пугающей.
- Как прикажет Херьян стали, - улыбнулся Снорре, избегая «древесных» сравнений, перевел взгляд на девицу, с нетерпением – хотелось верить - ожидавшую загадок, и произнес первое, что пришло ему на ум, делая упор на поэтические обороты, а не на такт и смысл:

- Стяг попутного ветра белеет
Одинокий среди степей семги.
Может быть стали стон его манит
Или в тропах китов заблудился.

И глаза его хитро заблестели.
- А теперь пусть рысь пламени волн отгадает, о чем я только что поведал. А любой из присутствующих поможет ей в этом.

Отредактировано Garreth Osborne (2018-05-31 14:19:35)

+5

20

- Хильмар, не стоит испытывать терпения нашего дяди. - Поймав на себе осторожный взгляд старшего племянника, Ингвар кособоко улыбнулся, но промолчал. Глаза его ехидно блеснули при взгляде на Хильмара. Жрец сделал глоток из своего кубка и обратил свое внимание к трясущемуся скальду.
- Кстати, о дарителе злата. - Ингвар, словно только сейчас вспомнив о своем выигрыше, порылся в карманах и на постель к Хильмару упал увесистый мешочек. - Многие верили в твою победу, племянник. Взгляни, какие ставки были на твою победу.
Вот за что он не любил всех этих скальдов, этих сказителей и горе-музыкантов, так это потому, что разобраться в смысле некоторых речевых оборотов просто так, без дополнительного глотка горячительного, было практически невозможно. А если проявить долю фантазии и изворотливости, то одной такой висой можно кого угодно опустить так изящно, что опускаемый даже не поймет, как его смешали с дерьмом. Одно только сравнение Хильмара с ясенем битвы чего стоило. И если кто-нибудь действительно верил, что все скальды простоватые романтичные юноши, то Старший жрец отлично знал, какими они бывают пройдохами. Один только Дроппа Ма-Панц чего стоил со своими выпадами в отношении его братцев.
"Жаль пропойцу, но я его предупреждал, что Эйрик не так туп и намек в рогатом вепре слишком очевиден... А какой талантливый мужик... Был."
О сгинувшем скальде Ингвар сожалел искренне, как никак, благодаря ему жрец освоил кое-что из того, в чем теперь мог искренне назвать себя профессионалом. Да и гальдр в какой-то степени он освоил исключительно благодаря ему. Кем был Дроппа на самом деле, как его звали и чем он занимался до того, как оказался при дворе его отца и братьев Ингвар так и не узнал.
- Да ты никак проголодался, скальд. - Ингвар поднялся со своего места, вручая почти полный бокал в руки Снорре. - У тебя что не строчка, так о рыбе. Тебя покормить, может? - Чуть приподняв край палатки, жрец подал кому-то знак, после чего снова повернулся к присутствующим. Склонил голову на бок и усмехнулся. - Что же, если ты сейчас рассудишь верно, что имел ввиду я, тебя покормят.
Ингвар откашлялся и не делая даже попыток скрыт очевидный смысл, наскоро составив в голове небольшой стих, продекламировал даже не пытаясь попасть в ритм или такт. :
- Стихами гроз
Хамит скальд тем,
Кто в кровь
Сковал отвагу.
Зарен звон
Златоприбойный,
Проклят он
Порою крепко.
Слов он кузнец
Драп громких жрец,
Вдавне князей
Славил своей песней.
1
- Ну, что скажешь, скальд? Отгадаешь мой кеннинг?
Склонив голову к плечу, он с интересом наблюдал за бедолагой поэтом. А ведь ему давали шанс оказаться подальше он нового короля и его семейки. Теперь пусть развлекает.

1. - не мое

Отредактировано Ingvar Lovdung (2018-06-05 20:39:29)

+4

21

– Я переживаю? – прищурившись, посмотрела на старшего брата, склоняя голову влево. Усмехнулась, стараясь не подавать вида, но в последнее время мать всё чаще заводила подобные разговоры, а услыхать еще и от брата о замужестве было неожиданным, если не сказать странным. Она привыкла сама вершить свою судьбу. Конечно, разговоры были, и мать не оставляла надежды когда-то увидеть свою дочь, возложившую меч, лук и стрелы на алтарь степенной семейной жизни, но это будущее, окутанное туманом, становилось всё более отчетливым, выводя вперед образ Раннвейг-жены, Раннвейг-матери. Это не пугало, но вызывало смятение в думах юной девы щита. Она решила, что вернётся к этим мыслям чуть позже и не позволит им омрачить приятный день, который она планировала провести с братьями. Только богам известно, сможет ли кто-то укротить ретивое девичье сердечко, а может, ей придется покориться воле короля и заключить выгодный брак с нелюбом… Замотала головой.
Раннвейг поёрзала и, удобнее устроившись, принялась следить за остальными, слушала скальда и его разъяснения. Кажется, Эйнару не по вкусу пришлась баллада, да и Хильмар тоже возмутился. Ранн задумалась, правильно ли она поступила, не придется ли ей самой поплатиться за подобное развлечение, которое вместо того, чтобы прославить Ловдунгов, обернулось каким-то фарсом, но что сделано, то сделано. В конце концов, не она придумала песнь о брате, так что с неё спрос какой? Пусть скальд сам выкручивается и объясняет, что к чему.
– Казнь… – девушка вздохнула. Она не любила казни, но что поделать, наказывать за подобные преступления надо прилюдно, чтоб остальным было неповадно. А вот при этом слушать баллады, на её взгляд и вкус, было неуместно, но Эйнару виднее. Ранн лишь усмехнулась и вопросительно приподняла бровь. – Я думаю, мне не уследить за Хильмаром, то есть за элем, – пожала плечами, заговорщицки подмигивая брату, а потом обратила взор на скальда. – Задавайте, только…
Подняла ладонь, останавливая рифмоплёта. Раннвейг быстро поднялась с постели Хильмара и поспешила к выходу, отдернув полог и отдавая распоряжение, чтобы принесли ещё эля и побольше, да еще большой кувшин чего покрепче. Это уже для Его Величества и Верховного жреца. Конечно, пришлось сослаться, что это приказ короля, а не её решение, вот только самой отправляться снова на кухню или в погреба, Раннвейг не торопилась. Во-первых, не хотела пропустить веселье, это же было во-вторых и в-третьих, она всё время пропускала что-то важное, а потом попадала в неловкие ситуации и выглядела глупо. А еще девушка не была уверенна, что сама дотащит столько пойла, как и в том, удастся ли ей стащить бутыль аквавита.
– Я готова, – Раннвейг снова расположилась, на сей раз ближе к скальду, словно боялась что-то упустить в его сказании. Она не боялась показаться несмышленой, ведь каждый должен заниматься тем делом, что ему по нраву, и песни Раннвейг слагать не умела. Лишь с интересном слушала. Вот и сейчас она склонила голову на бок, как любопытный зверек, и улыбнулась, заправляя за ухо выбившуюся прядь каштановых волос. – Это я угадаю. Это же про корабль, верно? Он плывет под парусами, рассекая воды сурового моря, его нос то и дело погружается в набегающую волну, расплескивающуюся брызгами о борта, – она обвела присутствующих вопросительным взглядом, как будто ждала одобрения или подсказки, что её путь правильный. – А еще он заплутал, и не знает, куда ему плыть. Ему нужен свет, указывающий, что берег близко, что близко дом, где его ждут.
Это была уже её выдумка, ведь в кённинге ни слова не было о свете и о доме. Но Раннвейг всегда с лёгким сердцем возвращалась в замок, зная, что здесь её ждут. Она умолкла, ожидая подтверждения своей догадки, но вместо этого дядюшка решил сам поиграть со скальдом в загадки. Ранн только сглотнула, глядя, как кубок с элем перекочевал в чужие руки. Оставалось только надеяться, что приказ короля будет исполнен быстро, и скоро в шатер принесут не только полные хмельных напитков кувшины, но и корзины с едой.
Раннвейг не смогла сдержать усмешки, когда Ингвар закончил. Теперь все взгляды были прикованы к скальду. Какой будет его реакция, осознает ли он, что нанес оскорбление семье короля. Хотя сравнения, которыми наградил скальд Раннвейг был очень лестными, игривыми, возможно, потому, что именно девушка посулила ему кошель, набитый монетами, а не кто-нибудь другой.
В этот момент в шатер вошли трое. Они несли кувшины с питьем и корзины со съестным. Почтительно раскланялись, замерев у входа, пока Раннвейг не поднялась со своего места.
– Ну, чего замерли, ставьте, наполните кубки и ступайте. Кажется, до кухарки дошло, что воинов принято кормить.
Последнюю фразу Раннвейг произнесла шепотом, чтобы не перебивать оправданий скальда.

Отредактировано Rannveig Lovdung (2018-06-05 23:47:59)

+4

22

[AVA]http://s8.uploads.ru/vRDNc.jpg[/AVA]
[NIC]Snorre Smiðsonr[/NIC]

Приняв чашу от жреца, Снорре вскинул на того удивленный взгляд, пытаясь понять действительно ли тот не уловил смысла сказанного или насмехается над ним.
Подозревать служителя богов в отсутствии проницательности вряд ли имело смысл, а значит, оставалась насмешка.
Но, несмотря на свои размышления скальд, проводив жреца взглядом, миролюбиво пояснил:
- Мой стих был о корабле, затерявшемся в море, как верно угадала Ливид нарядов и украшений. Правда, пересказ ее был куда лучше моего скромного сочинения, - он слегка поклонился девице весьма умело дополнившей его стих подробностями, которых в нем не было. – А море богато рыбой и китами, потому и сравнения такие.
Вот только одной насмешкой жрец явно не спешил ограничиваться.
И смысл его висы неприятным холодком прокатился по спине Снорре, словно дуновение зимнего ветра - слишком уж мрачным он был. Впрочем, несмотря на свою мрачность, вряд ли он имел отношение к самому скальду, потому что славить князей в прошлом тому еще не доводилось.
- Этот кеннинг, повелитель рун, о скальде, которому выпала честь восхвалять нашего короля, - Снорре понятия не имел, как именно звали этого стихотворца. Он вообще не знал, был ли тот живым человеком или вымыслом – плодом фантазии жреца - Золото и королевская милость затмили ему разум. За хвалебными словами его висы прятали в себе хулу.  И его история  - предостережение другим, чтобы не повторяли подобных ошибок.
Вот только чем он сам заслужил его?! Никаких двусмысленных намеков сравнения Снорре в себе не несли, и в этом он готов был поклясться перед всеми Шестерыми, что читают в душах людей, как в открытых книгах.
А если кому-то из присутствующих показалось по-другому, то это всего лишь недоразумение не больше.
- Но я - не он, сплетатель заклинаний, - закончил скальд. Приложился к кубку, осушая его наполовину, но не чувствуя от волнения ни вкуса, ни крепости напитка, и добавил, чтобы придать своим оправданиям больше веса:
Злата звон
мне рассудка не застит.
Вежа плеч
Ценней огня моря.

Сын владыки
клетей жрущих ветер
оскорбить кровь
Херьяна не смеет.

Опоенный
божественной брагой
лишь веселье
дарить он отважен.

По спине снова прокатилась волна холода, но уже от откинутого в сторону полога шатра, впустившего внутрь слуг с обещанными яствами. Хотелось верить, что своим ответом угощение он все же заслужил. Но напоминать о нем сильным мира сего Снорре не собирался. Вместо этого, в подтверждение своих слов, что ничем кроме развлечения присутствующих его стихи не являются, добавил:
- И именно для веселья будет мой следующий стих, значение  которого всем присутствующим предстоит угадать.
Скользнул взглядом по заснеженной земле снаружи шатра и текст сложился сам по себе:

- Хлопья убийцы змеев
пол покрыли в чертоге ветра.
В серебро кровь скал превратило
дыханье подруги буранов.

И снова приложился к кубку, делая большой глоток. И теперь, когда душевное волнение слегка улеглось, он должен был признать, что это был лучший эль, который ему доводилось пробовать за всю его богатую посещением трактиров жизнь.
А слуги уже сновали вокруг короля и его семьи, наполняя кубки и раздавая еду, стараясь действовать бесшумно, чтобы не мешать и не навлечь на себя королевский гнев.

Отредактировано Garreth Osborne (2018-06-06 16:52:56)

+4

23

Обычно песни и всякие там баллады Хильмара забавляли и расслабляли только в процессе пития чего-нибудь доброго и крепкого. Но сейчас в шатре не было крепкого аквавита и сидел злой дядя. Злой, потому что не добрый. Кинув кошель на постель Хильмара со словами о ставках, он еще больше надавил на без того больную мозоль. Может, таким образом Ингвар хотел взбодрить племянника, но получилось с точностью наоборот.
На лице Ловдунга младшего появилась натянутая улыбка:
- А ты, я вижу, зря времени не терял, Ингвар, - в такие моменты раздражения Хильмар, как обычно, называл дядю по имени, - всегда в выигрыше… 
Он вздохнул:
- Как бы моя скала пятерых не столкнулась с мордой лица одного жреца, - угроза, конечно, так себе, но зато рифма какая!
Хильмар явно остался доволен собой, а потому хмыкнул и кивнул скальду, чтоб тот продолжал, проследив взглядом за Раннвейг, которая отдавала распоряжения слугам, ожидавшим снаружи. Ярл невольно отметил про себя, что сестра как-то повзрослела после смерти отца. Или так ему показалось. Но в ее движениях, жестах и словах он вдруг ощутил ту неуловимую порой перемену, которую порой замечаешь слишком поздно. Это наблюдение заставило Хильмара задуматься о чем-то своем, и потому он прослушал очередной кеннинг из уст скальда.
Вообще эти иносказания Ловдунгу были не по душе. Он никогда не был силен в разгадывании загадок и чувствовал себя не в своей тарелке, предпочитая говорить прямо и называть все своими именами.
Принесли еду и выпивку. Хильмар вытянул шею, нутром чувствуя, что в одном из кувшинов аквавит. Даже встал с кровати, подошел к столу и стал осуществлять ревизию носом и здоровой рукой. А пахло отлично, учитывая, что время набить желудки уже давно настало.
Ярл здоровым плечом оттеснил слугу, не дожидаясь пока ему наполнят кубок, сделал все сам. Налил аквавита и подтянул к себе целое блюдо с каким-то мясом, кусок которого тут же запихнул в рот.
- Ву! Вавай, продолвай! – пережевывая сочную мякоть, пробубнил Хильмар скальду и салютуя кубком брату и дяде.
Оказывается, он здорово проголодался. И понял это только сейчас, а потому был весьма благодарен сестре за заботу, что полностью забыл о синяках и ушибах на теле.
И уж последнее, что его сейчас волновало, так это обмен любезностями между скальдом и дядей, и уж тем более, кеннинги.

+4

24

Король приготовился слушать загадки скальда, первая из которых была задана Раннвейг. Сестра без каких-либо видимых затруднений отгадала её, продолжив мысль Снорре и предавшись поэтическим мечтаниям. Эйнар еле заметно улыбнулся. Нельзя было сказать, что Ловдунг с поэзией был совершенно не знаком. Наоборот, отец часто приглашал менестрелей для того, чтобы бражничанье после очередной победы прошло под увеселительные мелодии, а в военное время к армии Ловдунгов постоянно прибивались скальды да бродячие барды, чтобы увидеть своими глазами эпические сражения и увековечить их в стихах. Поэтому, кое-что из продекламированных сейчас кеннингов Эйнар слышал и ранее, правда до этого ему не приходило в голову их отгадывать и докапываться до точного смысла.

Тем временем, слуги уже занесли в шатер еду и напитки, разливая по кубкам. Отпив из своего и закусив ржаной лепешкой с топленным маслом, Эйнар вдруг подумал, что быть королем не так уж и плохо. Особенно, если распорядок дня состоит из пиров, турниров, да прослушиваний хвалебных вис, посвященных его роду. Его ироничные мысли прервали вновь наполнившие шатер стихи, только в этот раз Ловдунг с удивлением заметил, что слагает не скальд, а старший жрец Бьернерборга.
- Не знал, дядя, что ты увлекаешься поэзией, - Эйнар не смог сдержать беззлобной улыбки, глядя на этот словесный поединок стоящих напротив друг друга мужчин. Дядя почему-то выглядел комично, решив потягаться со скальдом в умении рифмовать свои мысли, и сейчас король вдруг понял, как Ингвар все же отличается от остальных Ловдунгов. Как бы это ни странно звучало, Эйнар мало знал своего дядю, а покойный отец часто высказывался не очень лестно о своем младшем брате. Одно то, что тот выбрал путь магии, а не меча, выбивало его из общей картины воинственных Ловдунгов, которые не видят другого выхода, как решать проблемы грубой силой. Эмоции Хильмара и Раннвейг Эйнар мог прочитать без труда на их лице, а с Ингваром дело обстояло совсем иначе. Это было странно и непривычно, но король понимал, что такие люди как дядя ему еще пригодятся, а поэтому пока ни разу не пожалел, что попросил его задержаться при дворе на неопределенное время.

Снорре с ответом не растерялся, заверив, что понял предостережение Ингвара, а в доказательство этого продекламировал очередной стих.
- Ну что? Заслужил ли скальд себе немного хлеба или ты обречешь его на голодную смерть? - поинтересовался Эйнар, кивнув дяде, чтобы тот садился обратно.
Скальд загадал снова и король поднял вверх кубок, показывая, что теперь пришла его очередь.
- Так, - мужчина задумчиво потер подбородок, - «Убийца змеев»... Хм, ладно. «Чертоги ветра» означают землю, «кровь скал» - камень... Или воду. Нет, все же воду. «Подруга буранов» - это может быть ветер, но «подруга» значит, скорее метель. Тогда хлопья «убийцы змеев» получается - снег, - он беспристрастно посмотрел на скальда, отпив из кубка, - Это про наступающую зиму. Хлопья снега застилают землю, а метель превращает льющуюся со скал воду в лед. Верно?

- Давай-ка теперь что-нибудь посложней, - повелел король, жуя лепешку, - Раз мой дядя - знаток поэзии, загадай ему что-то эдакое, чтобы он тоже пораскинул мозгами.

+4

25

[AVA]http://s8.uploads.ru/vRDNc.jpg[/AVA][NIC]Snorre Smiðsonr[/NIC]
- Верно, губитель чужих щитов, - ответил Снорре, поклоном подтверждая свои слова и то, что смысл четверостишия был понят королем верно. Даже и значения кеннингов его величество угадал так, словно и сам был скальдом – редкий талант для сильных мира сего.
Взгляд переместился на жреца в попытке понять, справился ли тот с подобной задачей так же легко или нет. Но понять, увы, не получилось – по лицу властелина магических слов прочитать можно было не больше, чем по переплету закрытой книги. Что ж, значит, вопрос об обещанной еде пока оставался открытым.
А хмель от эля, выпитого почти залпом и оказавшегося довольно крепким, тем временем, уже успел слегка ударить в голову, намекая, что кусок хлеба лишним все же не будет.
Вот только любой скальд знает, что угощение, как бы сильно тебе не хотелось есть, следует заслужить. А поскольку на этот раз загадка предназначалась жрецу, который и сам, как оказалось, был силен в стихосложении, то стоило подумать.
"Пусть боги помогут мне в этом" -  мысленно пожелал себе удачи скальд и допил остатки эля, собираясь отставить в сторону кубок, но не успел. Одна из служанок, не слишком красивая, но в теле и ладно сложенная – такая, с которой приятно скоротать до рассвета холодную зимнюю ночь - оказалась рядом, наполняя его снова.
- Благодарю тебя, дарительница живительной влаги и повелительница волн чаши, - произнес Снорре, подмигивая девице. Судя по ответному взгляду, подмигивание сказало той куда больше, чем слова. И понравилось тоже куда больше.
Что ж, стоило бы разыскать ее позже, ближе к вечеру. Если, конечно, он доживет до этого времени.
А поскольку ради такого дожить все же стоило, скальд собрался с духом и выдал четверостишье, которое, обладай он колдовским даром, с легкостью могло бы стать заговором на воинскую удачу. Или проклятьем чужому воину.
- Пусть несется змея бури копий
под пологом кормилицы ветра.
Пусть не птицы ей будут добычей -
пусть добудет орех с груди вражьей.

Вот только к счастью или нет, но колдовскими способностями он не обладал. И его слова были не большим проклятьем или благословением, чем слова любого человека – пусть даже людская молва и приписывала подобным стихотворениям магическую силу.
- Твое слово, владыка благословений и удачи.

Отредактировано Garreth Osborne (2018-07-12 17:32:59)

+3


Вы здесь » Jus sanguinis » Сюжетные эпизоды » Я угадаю этот кеннинг с трех слов [05.12]