Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Рыцарь, колдун, ведьма и смерть


Рыцарь, колдун, ведьма и смерть

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Рыцарь, колдун, ведьма и смерть

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

2 ноября 1210 года ❖ Лес у Эгдораса ❖ Хайнрих, Видар и Реджина
http://i104.fastpic.ru/big/2018/0413/95/417085e3cbfb6bd75703691e9c033e95.gifhttp://i105.fastpic.ru/big/2018/0413/ed/19b9bd9102ef5c8127271ac2240ea4ed.gif
http://i105.fastpic.ru/big/2018/0413/71/aca427b11ecb8fa1523c050ecd2f4e71.gifhttp://i105.fastpic.ru/big/2018/0413/6c/31292db8368824b545ed4b251504926c.gif

О важности контроля популяций чудовищ в местах близких к столице.

+1

2

Сообщения о чудовище в лесу приходили каждый день. От крестьян, патрульных отрядов, охранявших королевский тракт, от случайных путников, от горожан, от всех, кто умел говорить. Реджина не понимала, почему король ничего не предпримет, почему ничего не предпримет Верховный Жрец, чья сила была огромна, но она молчала. Молчала, потому что была гостьей, потому что это было не ее дело, потому что ее никто не спрашивал и потому что никто не просил ее о помощи.
И все же, силясь удовлетворить собственное любопытство, женщина провела пару ночей в храмовой библиотеке в обществе двух старых фолиантов, содержащих хронику здешних мест с тех самых времен, когда на месте леса еще было древнее капище. Она ожидала узнать историю падения храмового комплекса под лапами того самого чудовища, о котором рассказывали шепотом, словно боясь, что тварь их услышит, но ничего подобного не нашла: капище в лесу было оставлено, когда начали строить город и возвели храм всем Шестерым, перестав нуждаться прежнем месте поклонения. Решение было продиктовано рационализмом и стремлением к безопасности, которую было легче обеспечить любым паломникам за высокими стенами Эгдораса, а не в лесу, где были болота, дикие звери и невероятная концентрация существ всех видов, размеров и степеней агрессивности.
Что же касалось записей о нападениях неизвестных тварей, которые могли сожрать троих за раз, то таких за века накопилось достаточно. Ко многим уже позднее были сделаны пометки «выдумка» и «фантазии крестьян», иные же терялись на страницах с течением времени, потому что местные жрецы исправно делали свою работу и смогли усмирить большую часть тех существ, что населяли лес, подземелья под городом, да и сам город. Большинство духов были либо попросту не опасны, либо весьма дружелюбны и расположены к человеку, а иной раз, шкодливы, но злобны. Прочих жрецы успешно брали под свой контроль, даже если это означало полное уничтожение создания Богов. Реджина была против, но понять могла.
Никакого понимания о том, кто мог оказаться тварью в лесу, жрица найти не могла весьма долго. Эгдорасский лес она знала достаточно хорошо и со многими местными духами водила добрую дружбу, задабривая их, порой, весьма кровавыми и не всегда добровольными жертвами, но никого столь агрессивного, столь дерзкого и столь жестокого там не припоминала. Она уже готова была оставить этот вопрос до возвращения Верховного Жреца Солина из поездки на Фарлонд, когда начала замечать определенную закономерность нападения в лесу и человеческих жертв, которые списывали на разбойников, или диких зверей скорее из страха, чем из реального понимания того, что успело произойти. Праздное любопытство жрицы было удовлетворено очень скоро, потому как история повторялась каждые девяносто девять лет и начиналась на девятое полнолуние года, то есть, всегда в сентябре. Как и в этот раз. Странным оставался лишь один факт: описания существа, нападающего в лесу, всегда разнились, причем порой настолько, что установить связь между событиями представлялось почти невозможным. Реджина не знала, что это было. Но знала, что могла бы встретиться с этим и выжить, в отличие отряда, посланного в лес королем.

Очередной разговор о чудовище, живущем в лесу, застал жрицу в бражном зале вечером первого ноября, где королевская семья в составе, включавшем не только самых близких родственников, но и просто многих кровных родичей, отдыхала после празднования Самайна прошедшей ночью. Реджина молчала и слушала, занятая тем, что перемалывала травы в ступе для облегчения головной боли у старшей из дочерей короля.
Мужчины обсуждали «лесной ужас», как они успели его прозвать, и этот самый ужас отражался в их глазах. После растерзанного и буквально разломанного на куски королевского отряда, который должен был покончить с беспокойством и тревогами местных жителей, даже самые отпетые вояки начинали говорить о происходящем чуть приглушенным тоном. Иногда к ним присоединялись жрецы, но Реджина все равно молчала. Она была убеждена в том, что как только Бьорн вернется, он непременно справится с этой напастью, потому что жрецов сильнее и умнее она никогда не встречала. Сильнее и умнее не была даже она сама, вопреки очень высокому мнению о собственной персоне.
- А я вам так скажу, это все – детские сказки, а убивает людей медведь, или в крайнем случае, большая стая диких волков. Дайте мне шестерых крепких ребят и я сам наведу порядок в этом лесу! – ярл Борг гогочет, потирая бороду и запивая свое откровение крепким элем. Этот мужчина носил на себе столько шрамов и столько раз побеждал в бою, что даже Реджина готова была поверить в то, что у него были шансы.
- А я считаю, что это вервольф. Готов руку дать на отсечение, что это так! А значит, нам нужны воззвания к Хамару и сила его молота. Именем шестерых мы сокрушим тварь раньше, чем настанет рассвет! – жрец, прибывший на праздник из Готенборга, поговаривают, был весьма талантлив. Но слишком горяч, чтобы оказаться победителем в этой битве. Но и этом Реджина молчит тоже, добавляя несколько листьев из льняного мешочка и продолжая перемалывать их пестиком с видом, который едва ли мог бы сказать что-то о том, что она думает на самом деле.
- Умерь свой пыл, Харбард, - голос короля Реджина не спутает ни с чьим, - Лучшие воины отправились туда и вернулись назад в замок частями. Уж не думаешь ли ты, что они были недостаточно умелыми, чтобы справиться с дикими зверями, или одним вервольфом? – на лбу к Асбьорна пролегает задумчивая складка, он делает несколько глотков аквавита. Вельсунг был далеко не глуп и хотя не чтил магию, отрицать факта существования сил ему неподвластных, он не мог и ни за что не стал бы, как и то, что даже дроттинну подчиняется не все на этой земле. За это жрица его уважала. Впрочем, не только за это.
- Ваше величество, позвольте мне собрать еще один отряд и отправиться в лес послезавтра на рассвете. Клянусь всеми Шестерыми, что к ночи мы принесем вам голову этой твари, кем бы она ни была! – ярл Борг ударяет кубком по столу, разливая эль и ему вторят несколько таких же отважных воинов как он сам. Асбьорн вновь хмурится и одним коротким жестом руки заставляет всех замолчать очень не вовремя, потому что тихий смех Реджины мелодичной трелью разносится по залу, заставляя мужчин воззриться на нее в гневе.
- Чего смеешься, ведьма? – обращается к ней разгоряченный напитками ярл, привычно весьма почтительный перед искусством, которым владела Реджина. Она не в обиде. Зачем обижаться на того, кто завтра станет кровавым месивом, неотделимым от месива его людей? - Ты лучше нас знаешь, что со всем этим делать? – он грубо смеется, все же опуская взгляд, когда женщина смотрит в упор, откладывая в сторону ступу с пестиком и наклоняясь вперед, сцепив руки в замок.
- Почти наверняка, ярл Борг. Ведь я хотя бы говорила с людьми, что видели эту тварь и знаю, что она не близка ни к одной из тех, что вы когда-либо встречали, - усмешка возникает на губах жрицы и она запивает ее вином. Не в ее правилах было ввязываться в спор с мужчинами и ввязываться в спор вообще, но молчать, когда к ней обращались, Реджина не привыкла.
- Так давай, расскажи же, что нам делать. Может быть, в этот раз баба спасет королевство? – на этот раз смеется большая часть мужчин в зале и колдунья чувствует, как щекочется под кожей на запястьях легкое раздражение, моровым поветрием накрывшее бы это место, не будь Реджина гостем, оказавшимся в таком незавидном положении не из-за того, что хозяин дома недостаточно гостеприимен, а потому что сама полезла на рожон.
- Если вы согласитесь пойти со мной, ярл Борг, чтобы придержать мне платье, пока я буду разбираться с чудовищем, - отвечает она, стирая самодовольную ухмылку с лица заносчивого гордеца.
- Довольно! – голос короля разрезает почти осязаемый от гнева вязкий воздух и Асбьорн гневливо осматривает сначала своего ярла, а затем свою гостью, - Довольно, вы оба. Реджина, если знаешь что-то, что может помочь – говори. Борг, молчи и прояви уважение к нашей гостье, - отрезает Асбьорн и даже намека на открытый конфликт не остается.
- Чудовище появляется на землях Солина уже девятьсот лет, Ваше Величество. Каждые девяносто девять лет на первое полнолуние девятого месяца. И у него нет единой формы, а потому сложно отличить та же самая это тварь, или какая-то другая. Я полагаю, что восемь раз до настоящего ее попросту развоплощали, не в силах убить. Но таким постоянством не отличается ни один из видов, мне известных. Ни один развоплощенный дух не стремится остаться на том же месте, если его ничего здесь не удерживает. Но что именно держит этого духа, если это вообще дух, мне выяснить не удалось. Скажу только, что первое его появление было зафиксировано в сентябре 319 года. В тот самый год, когда капище было оставлено и все служения Шестерым начали проводить в храме Эгдораса, - в зале стоит такая тишина, что даже дети не плачут. Асбьорн вслушивается внимательно, ловя каждое слово, словно силясь найти то, за что он смог бы зацепиться, чтобы дать своим людям надежду. Жестом он дает Реджине понять, что она может продолжить.
- Если я все правильно поняла, то в этом году чудовище появилось в девятый раз. Весь цикл его появлений завязан именно на этом числе. И я полагаю, что каждый раз тварь лишь набирала силу с тем, чтобы дойти до финальной точки своего развития, до девятого раза, который настал сейчас. Если так, то существо невероятно сильно и справиться с ним под силу, разве что, вашему Верховному Дроттару, Ваше Величество, - она склоняет голову в почтении и запивает откровение вином – одной из главных причин, по которым вообще посещает Эгдорас.
- А тебе? – тут же следует вопрос от Асбьорна, который даже чуть наклоняется вперед. Он немного понимает в магии, но слава Реджины ее опережала, создавая вполне определенную репутацию и вполне определенные ожидания.
Женщина замирает, продолжая пить вино и чувствуя на себе пристальное внимание многих пар глаз.
- Возможно, и мне, - наконец, отвечает она, не уверенная в том, что вообще осмелилась это сказать. Тишину в зале нарушает ропот, шепот и переговоры всех присутствующих.
- При всем моем уважении, леди Корбу, вы… - молодой наследник короля Асбьорна всегда вежлив и обходителен, не изменяет он манерам и после выпитого аквавита, - Всего лишь женщина. И никто здесь не думает, что вам это под силу. Законы же гостеприимства обязывают нас беречь вашу жизнь и… - он икает, отставляя от себя кубок с вином, - И сохранять вас в безопасности, а не ставить под напрасный удар, - он выражает общее мнение, быть может, слишком вежливо. Но Реджину все равно уже не остановить. Азарт одолевает ее в мгновение ока и женщина усмехается, глядя на мужчин.
- Его Величество завоюет для меня Авалон, если я принесу ему голову той твари, что так пугает его ярлов? – громко и весело спрашивает женщина о том, о чем следовало бы молчать даже в самой лучшей компании. Но слова ее воспринимают за шутку и потому присутствующие одобрительно смеются в ответ на слова ведьмы. Она поднимается на ноги и вновь пьет из кубка, глядя на Асбьорна.
- И отдам тебе Фарлонд в придачу, Реджина, - насмешливо отвечает король, тоже поднимая кубок и выпивая за скрепление договора, который обоим кажется шуткой.
- Отправлюсь в путь послезавтра на закате, - решительно заявляет она, развеивая всякие сомнения на счет того, что действительно собралась сделать то, о чем говорила. Реджина подбирает подолы платья и пересекает зал, намереваясь его покинуть с тем, чтобы дать людям перемыть ей все кости до наступления утра.
- Клянусь всеми Богами, если она вернется живой, возьму ее воевать против Ловдунгов, - хохочет ярл Борг, вызывая жестокую усмешку жрицы.
- Если бы Богам было угодно, чтобы я воевала против Ловдунгов, вам не было бы, с кем воевать, - отвечает себе под нос колдунья и двери за ее спиной закрываются.

Вопреки всеобщим ожиданиям, следующие несколько дней Реджина проводит отнюдь не в тренировках с мечом и не за кровавыми ритуалами. Она проводит время за книгами, а когда не читает, отсылает прочь три четвертых воинов, что присылал король, отбирая для себя лишь тех, на ком печать смерти не виднелась так явственно, как на остальных. Другим она выдает амулеты, вещая об их немыслимой силе и видя счастливые и воодушевленные кивания. На самом деле амулеты эти почти пустышка. Они в самом деле обладают кое-какими защитными функциями, но точно не такими, чтобы защитить воинов от того, чтобы быть разорванными на куски неизвестной тварью, которая даже доспехи пережевывала. Но доблестные рыцари все равно светятся от радости и веры в магию Реджины, отчего знаки смерти на них почти полностью тухнут, оставляя лишь боевой дух, лишь веру в победу. Маленькая ложь ради большого успеха.
- Поедете со мной? – спрашивает Реджина у двух кузенов, которых встречает в коридоре королевского дворца. Племянники короля. Видар и Хайнрих. Она хорошо помнит их обоих. Как и всю королевскую семью. Не трусы, не умрут в ближайшие месяцы. Хороший колдун и хороший лучник. Они ей очень даже подходили, - Обещаю не дать ему вас сожрать, - усмехаясь, произносит жрица и уже через час наносит им обоим защитный узор рун иглой, что смочена в синей краске на основе меди. Их обоих ждало легкое недомогание, потому что в составе краски был яд, но пара зелий решает этот вопрос. Шутить шутки с правильной мотивацией в отношении родственников короля было плохой идеей. А потому, татуировки вспыхивают на их коже синеватыми отблесками, доказывая реальность сотворенных чар, - Как только перестанет действовать – не останется и следа, - обещает Реджина, заменяя иглу с тем, чтобы нанести и себе такую же.

Вечерние сумерки накрывают Эгдорас, когда ведьма спускается во внутренний двор, где ее ожидает ее небольшой отряд воодушевленных самоубийц. Большинство из них сильно нервничает и женщина вдыхает полной грудью их страх. Она понимает: ей и самой не хотелось бы оказаться в этом лесу в ночи.
Но они оказываются. Долгих проводов не случается, отряд вскоре выезжает за ворота замка, пересекает мост и оказывается в городе, а затем и за его пределами, выходя на королевский тракт. Разговоры, которые доселе велись лишь шепотом, затихают и вовсе и остаток пути они проводят под  фырканье лошадей, которые ближе к месту начинают нервничать, артачиться, а затем и вовсе сбрасывать всадников из седла. Дольше всех держится конь самой колдуньи, но и его она отпускает, чувствуя, что терпение животное сохраняет из последних сил. Как бы там ни было, по ощущениям осталось не так уж много. Реджина спешивается, похлопывает лошадь по шее и отпускает, зная, что та, без сомнения, вернется обратно в королевский дворец. Дальше они идут пешком и колдунья благодарит Богов за то, что никому не довелось утонуть в болоте. На поляне, достаточно просторной для двенадцати человек, женщина останавливается, вдыхая полной грудью.
- Здесь. Мы остановимся здесь. Разжигайте костер. Он нам понадобится.

+2

3

Слухи о чудовищном чудовище из не менее чудовищного леса ходили не первый день и даже не первый год. Лес близ Эгдораса только романтичный слепец назвал бы чудесным и волшебным. Видар подкинул в ладони монетку. По золотому ребру сверкнул луч выглядывающей из-за облаков луны. Скоро они заедут в лес, и плотные кроны скроют ночное светило. Ярл поймал монету и, накрыв ладонью, обернулся  к едущему рядом Хайнриху.
- Аверс или реверс? – спросил он так, словно от ответа зависела, как минимум, судьба Солина. Впрочем, может быть и зависела. Со всеми этими приметами ничего нельзя было сказать наверняка.
Ответ ему, впрочем, не требовался. Он принялся бы насвистывать, но минут пятнадцать назад он уже пробовал, и Тульфи, один из воинов отряда, схватился за фамильный топор. Нервный какой-то. Может, стоило выбрать мотив повеселее чем, один из традиционных напевов на тризну? Впрочем, если даже подобная ерунда выводит бывалых вояк из себя, Видар готов был выдать предсказание не хуже, чем бывали у Реджины – вряд ли кто-то из бывалых вояк вернется домой. У Хайнриха вот был шанс. Он хотя бы не хватался за лук. Пока.
Когда Реджина внезапно, как это с ней бывало, схватила его и Хайнриха и огорошила вопросом о самоубийственном походе, Видар посмотрел на нее, как и полагается. Как на… служительницу богов, да. Пойдем, совершим подвиг, Видар! Тебе же нечем больше заняться, Видар! Ты же всегда мечтал умереть героем, Видар! Мужчине хотелось уточнить у ведьмы, что она перед этим пила и чем дышала, но он не стал. Невиданное чудовище. Цикл в девять лет. Последнее появление. Эта женщина умела находить аргументы, когда хотела. Хотела, правда, редко, но что уж тут…
Кони начали проявлять норов едва деревья сомкнулись за ними стеной. Виной тому могли быть в равной доле и больные испарения, и сонмы духов, издавна находящие приют под этими кронами. Видар спрыгнул на землю, перекинул через плечо седельные сумки, к счастью, не переполненные, и хлопнул коня по крупу, отпуская. Белоснежный красавец обладал прекрасной выучкой и королевской статью, терять его в колдовском лесу Видару совсем не хотелось.
Он не слишком задерживал отряд, будучи пешим. По лесу передвигались медленно, да и спешится вскоре пришлось всем, даже Реджине, чья лошадь, как подозревал Видар, была обвешена амулетами и заговорена как только можно. Когда предводительница объявила привал, и воины разбрелись по поляне, ярл достал из седельной сумки два яблоко и предложил одно женщине.
- Надеюсь, тебе не нужно соблюдать пост? Это сделает нашу увеселительную прогулку невыносимой, а все только-только прониклись атмосферой, - он с хрустом откусил от румяного бока, задумчиво разглядывая деревни, окаймляющие поляну. – С тех пор, как мы сюда вошли, я не увидел ни одного духа. Даже самого завалявшегося бильвиза*, а они всегда высовываются. Как думаешь, испугались или съедены? Хочешь, поспорим? 

Свернутый текст

Бильвизы - в немецком фольклоре злобные древесные духи, живущие внутри дерева, и имеющие на больших пальцах левых ног серпы вместо ногтей

Отредактировано Vidar Edling (2018-04-14 12:41:38)

+3

4

- Эта жрица сошла с ума! – прорычал Торбранд, выслушав известие о том, что его младший сын отправляется на охоту за лесными монстрами вместе с Реджиной. – Ты никуда не поедешь, Хайнрих!
Взгляд отца метал те самые молнии, которые заставляли его детей в детстве склонять головы и покорно выполнять все, чего бы не потребовал родитель. Но, то было в детстве, а детство Хэла давно минуло. Не без помощи отца, нужно заметить. Кто как не Торбранд вложил в его руки меч? Кто как не Торбранд усадил его в седло? Кто как не Торбранд отдал ему первый боевой приказ? Он и теперь считал себя вправе приказывать сыну, и Хайнрих подчинился бы, как делал всегда, видя в отце не только и не столько родителя, сколько своего герцога и боевого командира, не дай он слово жрице.
- Я обещал, отец, и я поеду, - он заметил, как вздрогнула мать, стоявшая чуть в стороне, доверив супругу образумить любимого сына самому. Заметил, как выгнулась бровь на суровом лице отца, выражая удивление знакомой сталью в голосе. С каждым днем Хэл все больше и больше походил на отца. Не лицом, здесь он пошел в матушку, но статью, повадкой и силой. Всем тем, что отличало Торбранда Вельсунга, герцога Хеллстрем, выделяя среди тех, кто был приближен ко двору его царственного брата. – Или вы предпочтете, чтобы я нарушил свое слово? Слово Вельсунга. Разве этому вы с матушкой учили меня?
Несмотря на то, что его слова звучали твёрдо, взгляд смотрел прямо на родителя, а подбородок был гордо вздернут, Хэл прекрасно знал ту черту, которую ему не стоит переступать в разговоре с Торбрандом, если он не хотел, чтобы отцовский гнев обрушился на него точно молот Хамара. Поэтому договорив, Хайнрих покорно отводит взгляд  и чуть склоняет голову, давая понять, что высказал свое мнение, а теперь ожидает отцовского решения. Решения, которое было ему и без того ясно. Нарушить слово? Да большего бесчестья Торбранду и в кошмарном сне бы не приснилось. Стоило только Хэлу упомянуть о том, что он обещал пойти, как семейный совет можно было смело заканчивать и актеры домашней пьесы оставались на своих местах лишь потому, что игра должна быть доиграна до конца.
- Хорошо, - кивает герцог, сурово глядя на сына. – Ступай, раз решил. Но упаси тебя Боги вернуться обратно без головы этой твари, Хэл.

- Аверс или реверс?
Хайнрих взглянул на Видара, вернее на его ладони, сжимающие пойманную на лету монету. Бросать жребий в такой момент, когда они вот-вот проникнут в самое сердце, пожалуй, опаснейшего места в Солине. Чего и ожидать от этого щеголя! По правде сказать, Хэл предпочел бы видеть рядом с собой теперь кого угодно, кроме племянника Ранхильд, что в довершение всего принялся еще и песенки насвистывать, избрав, разумеется, самую «подходящую». Наблюдая за тем, как бледнеют лица у воинов их отряда, Хайнрис с трудом справился с желанием двинуть шутнику в челюсть, решив его не только свистеть, но и говорить.
- Какого решения вы ищите, сударь? – кивнул он на все еще зажатую между ладоней Эдлинга монету. – Вашей участи или нашей?
Ответ ни на то, ни на другое, Хэл давать не собирался, искренне полагая, что на все воля Богов и только им дано решать вернуться они живыми из этого жуткого леса или нет. Впрочем, за себя Вельсунг был более чем уверен, раз уж его хранила магия сестры. Рубашка, вышитая Асхильд, хранящая ее тепло и заботу, была для него лучшим щитом от любых угроз и еще ни разу не подводила, раз уж он ухитрялся выбраться живым из передряг, где складывали головы куда более удачливые и опытные воины.
Его конь стал спотыкаться и показывать норов одним из последних. Бедное животное держалось из последних сил, привыкнув доверять седоку. Но страх оказался сильнее преданности, да и мучить достойного коня было не к чему. Спешившись и перекинув седельные сумки через плечо, Хайнрих отпустил чалого, зная, что он сумеет найти дорогу обратно. Боднув человека в плечо, словно извиняясь за то, что в этот раз не сумел быть верным до конца, жеребец припустил в обратный путь.
Проводив его взглядом, Хайнрих присоединился к уже почти пешему отряду. Впрочем, спустя еще минут двадцать отряд стал полностью пешим, после того, как даже Реджина, чья лошадь наверняка была защищена всем, чем только можно, спешилась и отпустила своего коня. Лишний раз убеждаясь, что животные куда умнее людей, раз уж не лезут туда, куда не следует, Хайнрих предложил ведьме помощь с тем, чтобы отягощать женские плечи поклажей. Когда же Реджина объявила привал, Хэл занялся организацией лагеря. Не Видару же доверять подобное, в самом деле?! Тот уже устроился подле жрицы, вгрызаясь в яблоко и о чем-то переговариваясь с женщиной.
- Ваша светлость, - обратился к нему один из воинов, нервно поглаживая бороду, - может я, конечно, чего не то говорю, прощения прочим, но, по-моему, зря мы сюда залезли. Да еще и на этой поляне устроились, что зайцы на солнышке.
- Разожгите еще костров, - приказал Хайнрих, не сводя глаз с уютно устроившейся  парочки. – Глаз не смыкать. Что-то мне подсказывает, ждать долго не придется.
- Воля ваша, милорд, - поклонился воин, пробурчав себе под нос – только, какой уж тут сон.
Хайнрих был с ним согласен. Спать в этом лесу мог лишь человек со стальной выдержкой. Ну или чудовище. Остальным же и в голову бы не пришло здесь глаз сомкнуть.
- Леди Корбу, - произнес Хэл, приблизившись к ведьме и колдуну, отмечая про себя, что остальные стараются держать от этой парочки подальше (в большей мере от Реджины, вероятно). – Могу я спросить, чего мы ждем среди сих живописных мест?

+2

5

Реджина запоздало понимает, что не следовало никого с собой брать. Время от времени она забывала хорошо известный ей в иное время принцип «хочешь сделать хорошо – сделай это сама» и позволяла людям делать вид, что они в самом деле могут быть ей полезны. Нет, дело было вовсе не в том, что жрица была зазнавшейся заносчивой дрянью (хотя и это тоже, конечно), а в том, что она и человечество в лице простых смертных мыслили совершенно по-разному, что рождало бесконечное число недомолвок, которые плавно переходили в цепь взаимных оскорблений, ненависти и смертоубийства. До последнего доходила, разумеется, только сама Реджина, которая проклинала людей быстрее, чем они успели сказать «ой» и, как следствие, всегда имела маленькое преимущество.
Нынешнее ее недовольство было вполне себе объяснимо: от большинства из этих людей за версту несло страхом и колдунья, втягивая воздух, улавливала этот запах и едва не давилась им. Что уж говорить о твари, которая этим страхом питалась, как и всякое существо, агрессивно настроенное по отношению к человеку. Впрочем, чрезмерное веселье в данной ситуации тоже едва ли можно было назвать уместным и благостное расположение духа Видара Реджину удивляло почти так же, как шепот и косые взгляды за ее спиной. Интересно, эти люди в самом деле думали, что она ничего не слышит и не видит, если смотрит в упор на Видара, затем на его яблоко, снова на Видара и снова на яблоко?
- Кто недоволен, может уйти прямо сейчас. У вас еще есть шанс, пока мы не начали, - Реджина не уточняет, что именно они должны начать, во многом, потому что она и сама точно не знает. У нее никогда не было четкого плана, она полагалась только на себя и эта стратегия никогда ее не подводила. В конечном счете, Асбьорн попросил ее вернуться с головой чудовища. Про то, что головы его людей тоже должны вернуться и, преимущественно, не отделенные от тела, он ничего не говорил.
- Обязательно поспорим, Видар. На то, каким по счету тебя сожрут и будет ли это до, или после Ларса, - Реджина кивает на мужчину, который боится два шага ступить за пределы поляны, собирая хворост и с особым усердием проверяя его на сырость, как если бы костер они собирались разводить обычными бытовыми методами, а не при помощи колдовства, - Ставлю один золотой, что ты станешь третьим, - она усмехается и все-таки берет из его руки яблоко, вручая его приблизившемуся Хайнриху.
- Реджина, Хайнрих, зови меня Реджина. Мы собираемся вместе умереть, а ты никак не можешь отойти от дворцового официоза, - она усмехается и достает из своей сумки, с виду, ничем не примечательный булыжник, кидает его на землю и всего на долю секунды поляну озаряет вспышка света. Женщина примеряется с тем, чтобы обозначить для себя более или менее ровный круг вокруг поставленной в центре поляны точки и достает из той же сумки нож, испещренный знаками далекими от привычных рун. Она привычным движением разрезает ладонь и капает кровью на камень, прежде чем двинуться к краю поляны, - Появления твари, конечно, чего нам еще здесь ждать? – вопрошает она так, что становится ясно, что для самой Реджины ответ на вопрос, в общем-то, совершенно очевиден. Она пожимает плечами, наклоняется и втыкает нож в землю, чувствуя сопротивление столь явное, что это точно было не к добру. Колдунье приходится прилагать значительные усилия, чтобы вести ножом по сравнительно обширной территории по оси вокруг булыжника. Обширной ровной настолько, чтобы на ней могли поместиться двенадцать человек, не передавив друг другу ноги.
- Тейнгиль Эрварссон! – даже не поворачиваясь и не отрываясь от своей работы, восклицает Реджина, когда мужчина, определение которого более точным было бы, назови она его юношей, в пятый раз пинает положенный ею булыжник, силясь сдвинуть его с земли и подзывая всех остальных попробовать, потому что ему кажется, что камень врос в землю и теперь они никогда его не подвинут, - В твоей голове так же пусто, как во чреве Эйдинг, но ты мне нравишься, поэтому я дам тебе второй шанс. Убери ногу от камня и начни, наконец, складывать на него хворост, - она продолжает скреплять круг. Кровь Реджины течет по руке, стекает на лезвие и впитывается в землю, пропитанную магией настолько, что на мгновение ведьме кажется, что она на Авалоне.
- Я Скьельдунг, а вся древесина настолько сырая, что не зажжется даже от факела, которого у нас, кстати, нет! – он чувствует свой триумф и безусловную победу и даже не шевелится, чтобы пойти исполнять приказ. Реджина понимает. Кто она такая, чтобы приказывать сыновьям благородных домов? Кто она такая, чтобы диктовать свою волю сыну Скьельдунгов? Женщина, да к тому же ведьма. Он бы плюнул ей под ноги, если бы не знал, что за это она сломает ему хребет парой заклинаний.
Но Реджина молчит. Молчит и заканчивает свою работу, доводя круг до конца. Поляна вновь вспыхивает и колдовскому взору открывается плотный барьер жемчужного цвета. Смертным это видение недоступно, но линии, выведенные Корбу на земле считываются достаточно явно, чтобы не перепутать.
- Соберите побольше дерева, а затем вернитесь в круг и больше за него не выходите. Внутри вы будете в безопасности, пока горит огонь, - она надеется на то, что для мужчин будет достаточной мотивацией собрать как можно больше древесины тот факт, что от костра зависит их жизнь. На само деле, не от костра, а от ее магии, но, мнится, среди смертных была популярна байка о том, что пламя отпугивает злые силы. Злые силы, что были здесь, не боялись ни костра, ни лука, ни меча, ни даже Реджину.
- Хайнрих, - тихо обращается к мужчине колдунья, вкладывая нож в ножны у себя на поясе, - Пожалуйста, принеси воды и чистые бинты из моей сумки, - магия магией, а руку нужно было промыть и перевязать, если только она не хотела занести заразу и разбираться с последствиями.
- Видар, - глядя на племянника королевы, обращается она уже к нему, - Насколько ты хорош в защитных гальдрах? – вопрошает женщина, помня о том, что Эдлинг является учеником Бьорна, а у Бьорна учились и выучивались только лучшие. Этот колдун должен был быть очень хорош. Но, не дождавшись ответа, Реджина подходит к Тейнгилю, который, по-прежнему ничего не делает и тем самым подрывает дисциплину, от которой сейчас могло зависеть абсолютно все. Она буквально вырывает у него из рук тот хворост, что он успел собрать до попыток провести свои дурацкие эксперименты и бросает его на окропленный кровью камень. Дерево, несмотря на то, что в самом деле немного сырое, вспыхивает и начинает весело трещать. Мужчины удивленно воззряются, но вопросы задавать не торопятся, лишь спешно собирая еще.
- Тейнгиль, ты такой же Скьельдунг, как я – Вельсунг. Быть может, тебе и кажется, что твоим родителям удалось скрыть тайну твоего рождения, но я-то знаю, что в жилах твоих не течет крови твоего отца и ты – бастард, которому никогда не дадут наследовать великому роду, к которому ты себя относишь, - это не та информация, которую следовало выдавать посреди лагеря, когда они все собирались умереть, но это мгновенно позволяет Реджине сбить спесь с мальчишки, который пытается что-то возразить, но не преуспевает в этом, - Хочешь быть достойным имени, на которое претендуешь? Тогда, исполняй приказы. Выживешь – вернешься героем и неважно будет, Скьельдунг ты по крови, или нет. Умрешь – тоже станешь героем и вознесешься в чертоги Херьяна. Ты меня понял? – коротко, жестко и тихо вопрошает Реджина, добиваясь судорожных кивков. Мальчишка убегает собирать хворост как раз тогда, когда Хайнрих возвращается с водой.
- Помоги мне, пожалуйста, - тихо просит она и ждет, пока мужчина польет ей на руки, вымывая из раны землю, листву, колючки и кровь, - Видар, я хочу, чтобы вы пели. Пой самый известный защитный гальдр, который знают все здесь и смогут тебя поддержать, - она выразительно глядит сначала на Эдлинга, а затем на Вельсунга, промывая рану, - Вонь страха этих людей разносится на милю. И если ее чувствую я, ее чувствует и оно тоже. Нужно, чтобы они перестали так лихо бояться, иначе мы все обречены, - она берет из рук Хэла бинты и старательно наматывает их на ладонь, плотно завязывая. Именно в этот момент слева слышится отчетливый плач ребенка. Реджина оглядывается, убеждаясь в том, что слышит его не одна.
- Началось, - тихо бормочет она себе под нос и направляется в сторону, откуда исходит звук. В этом месте четверо мужчин собирают хворост и она успевает отослать троих из них к костру, куда они резво бегут, памятуя о том, что в кругу им ничего не угрожает. Четвертый же мужчина прислушивается, а затем делает несколько шагов от лагеря, явно намеренный выяснить, что происходит. Детский плач в ночи не кажется, ему подозрительным, или, напротив кажется слишком подозрительным, так что намерение выяснить, что происходит, перевешивает в нем осторожность и здравый смысл до того, как подоспевает Реджина.
- Стой и не двигайся! – успевает крикнуть она, но мужчина слишком далеко, чтобы бежать назад, а то, что он видит перед глазами, не пугает его, но весьма сильно удивляет. Реджина ускоряет шаг, но переступает пределы круга через мгновение после того, как рослый крупный воин исчезает в чаще, мгновенно снесенный чьей-то крошечной фигурой. Вопли раздаются такие, что закладывает уши, но колдунья знает, что сделать ничего нельзя. Она, было, отступает на шаг назад, когда все та же крошечная фигура появляется и перед ее глазами. Это мальчик. Лет трех, или около того, худенький, черноволосый, хорошо одетый. Он приближается и в бликах света от костра, Реджина отчетливо видит хорошо знакомое ей лицо ее собственного ребенка. Роланд, конечно же, был на Авалоне и в Солин его никто не брал. Мальчик вообще никогда не покидал священного острова, но Реджине как-то интуитивно сложно это осознать.
- Мама! – радостно возвещает видение, но стоит ему оказаться ближе и ведьма различает окровавленные руки и искаженное в неестественной и жуткой улыбке, маленькое детское лицо.

+2


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Рыцарь, колдун, ведьма и смерть