Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Настоящее » That is the question


That is the question

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

That is the question
To burn or not to burn

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

2 декабря 1212 ❖ Эгдорас, дворец ❖ Асдис Вельсунг, Филипп Блуа
http://funkyimg.com/i/2Bziz.gif http://funkyimg.com/i/2Bziy.gif

О диалоге культур в парадигме толерантного средневековья..

+1

2

– Вы откроете ворота?
– Откроем, когда вы уедете.

– Отсюда можно попасть к замковым храмовым постройкам с семейными молельнями и прямиком к главному храму. Вы не устали, Ваше Высочество?

Чуть менее часа назад Асдис, недолго думая, согласилась прогуляться по родному замку и его окрестностям в компании высокородных заграничных гостей.  Ей совершенно не в тягость было поведать всем желающим историю крепости, выстроенной более четырёхсот лет назад для самого Хильмара I Собирателя, некогда объединившего Солин в единое королевство. И ей на самом деле было, о чём рассказать – несмотря на то, что замок пережил смену власти, никто даже не посмел посягнуть на исторические артефакты этого места. Стоит отметить, что благородным дамам, коих в группе её слушателей оказалось большинство, было не так уж интересно слушать старинные легенды о северных властителях, изображенных на видавших виды портретах в замковой галерее, или о том, сколько нападений пережили сохранившиеся практически в первозданном виде крепостные стены. Очевидно, именно поэтому к текущему моменту все они поспешили откланяться, сославшись, кто на головную боль и усталость, кто на неподготовленность к северной прохладе, которая ощущалась тем лучше, чем больше они удалялись от жилой части замка. Что ж, леди предпочли вернуться в отведенные им пышные покои, – а для высоких гостей в Солине особенно расстарались, чтобы они, дадут Боги, не подумали, что стране чего-то не хватает, – и Асдис их прекрасно понимала: немногие бы выдержали столь продолжительную прогулку, в особенности едва справляясь с весом собственного парадного наряда. Ей и самой немилосердно сдавливал грудную клетку слишком туго затянутый корсет, но она, на свое счастье, все же предпочитала легкие платья, и знала, что следует озаботиться меховой накидкой.

Остановившись сейчас во внутреннем дворике, дабы позволить гостям немного передохнуть, а заодно насладиться старинными скульптурами, изображающими Шестерых, Асдис с удивлением обнаружила, что с нею остался всего один спутник – брейвайнский принц и, насколько она помнила из представления на первом приёме, ещё и маршал то ли южных, то ли западных земель, Филипп Блуа. Пожалуй, она ожидала увидеть среди особенных ценителей искусства кого угодно, но только не воина. А, впрочем, был ли он в самом деле воином, ведь это не Брейвайн был растерзан многолетней гражданской войной, а мелкие стычки с южными дикарями вряд ли можно назвать настоящими битвами? Так или иначе, принцесса подозревала, что покинуть ее Его Высочеству мешают исключительно придворный этикет и хорошие манеры, поэтому и поспешила справиться о его усталости, чтобы дать шанс вежливо откланяться, а пока он размышлял над ответом, продолжила свою речь.

– Место, в котором мы сейчас находимся – своеобразные врата, а статуи здесь есть стражники, охраняющие путь к центральному святилищу. Ведающие люди поговаривают, что те, кто предал истинную веру, не смогут беспрепятственно пройти по этой дороге – оскорбленные Боги поспешат наказать отступников, явив им нечто страшное, – на самом деле, эта легенда даже среди жителей столицы считалась не более чем сказкой, из числа тех, что рассказывают непослушным детям, но она придавала этому дворику совершенно особенную, по мнению Асдис, атмосферу, и от этого сложно было просто так отказаться. – Впрочем, используется именно этот путь нечасто – из жилой части замка ведёт другая, более новая дорога, а в этих подземельях немилосердно тянет сыростью и болотом, и, к тому же, там довольно холодно. Преступлением было бы заставлять вас его преодолевать, поэтому мы могли бы просто заглянуть в храмовую зону. Она выглядит не так впечатляюще, как главное святилище, но тоже довольно неплоха.

Она знала, что гость верует в другого бога, но могла только догадываться, как он отреагирует на все ею поведанное. Вероятнее всего, Филипп просто откажется продолжать путь, пользуясь тем, что она сама спросила об усталости, но в том случае, если его вдруг одолеет интерес к языческим святыням, Асдис всегда может рассказать что-нибудь ещё. Благо, подобных историй она знала множество, а при случае могла и сама придумать парочку подходящих – чужеземец все равно не узнает правды.

+3

3

В Солине было слишком много принцесс. Это стало понятно еще с самого момента торжественного представления. Филипп сдался уже на четвертой, а когда дошло до самой младшей, даже немного удивился, что они уже закончились. Оставалось вознести благодарение Создателю, что солинцы и брейвайнцы никогда не стремились укреплять странный мир между странами узами брака, иначе можно было быть уверенным, что одна из перечисленных должна будет оказаться вместе с ним у алтаря: правящие дома, где столько дочерей, редко упускают возможность в виде не обремененного семьей принца. Но религиозные разногласия страховали от неожиданностей такого толка, поэтому к организованной для гостей познавательной прогулке по замку герцог присоединился со спокойной душой, не опасаясь, что его уличат в заинтересованности принцессой Ас...дис, кажется. Насчет первых двух букв он был практически уверен.
Дворец оказался большим. Намного больше, чем казался с первого взгляда. Именно это и заинтересовало его в первую очередь, и пока остальные участники экскурсии находили поводы, чтобы покинуть явно затянувшуюся прогулку, он заинтересовывался все сильнее, пытаясь соотнести расположение всех залов и галерей с видом внешних стен замка и мысленно вычерчивая план здания. И хотя время от времени и появлялось искушение признать это невозможным и списать все на мороки и прочее колдовство, Филипп неизменно напоминал себе, что порой талант настоящего мастера своего дела, в этом случае, несомненно, архитекторов, проектировавших замок, бывает практически неотличим от магии.
- Что вы, ваше высочество, - обмен "высочествами" был забавным, но отказаться от него во время официального визита не было никакой возможности. - Это все крайне интересно. Полагаю, именно главный храм является последней цитаделью, где, в случае опасности могут укрыться те, кто не в состоянии держать в руках оружие?
Как ни крути, взгляд на замок через призму военного дела был куда интереснее, чем с точки зрения его несомненной исторической и культурной ценности. И даже то, что здесь называли храмами, с такой перспективы можно было рассматривать вполне спокойно. Во всяком случае, попытаться, потому что здесь, в окружении давно поверженных в Брейвайне идолов, герцог чувствовал себя несколько неуютно. Старые боги, ложные боги, демоны - их называли по-разному, поклонение им было непростительным грехом, и все же никто никогда не звал их вымышленными, никто не говорил, что они не существуют или не имеют силы. Хотя, разумеется, весь цивилизованный мир давно чтил Единого как создателя всего сущего. Солин же упорствовал в своей ереси.
- Истинную? - Филипп хмыкнул, но тут же одернул себя: он прибыл в Солин не для того, чтобы вести религиозные диспуты, тем более, они никогда не получались у него длинными и содержательными и заканчивались примерно одним и тем же аргументом. Аргументом, который по определению исключал возможность вести подобного рода споры с женщинами. - В таком случае, неудивительно, что выстроили другую дорогу, попроще и без испытаний на пути.
Старые сказки, которые так и норовил здесь рассказать каждый встречный, Филиппа не слишком-то интересовали. Похоже на то, что людям Солина просто нравилось дрожать от страха, или шестерым идолам нечего было больше предложить им, кроме сомнительной защиты от культивируемых здесь ужасов, которых, быть может, вообще не существовало. И своего гнева, который не способен испепелять врагов, зато может "явить нечто страшное". Вот здесь уже герцог не выдержал всей этой дипломатической шелухи и от души засмеялся.
- Ваше высочество, вы пытаетесь запугать меня проклятиями или сыростью? - Не то чтобы его сильно интересовало, как расписаны стены этого их капища, или что-нибудь еще, что можно увидеть только лишь попав внутрь, но после такого вступления ограничиться "храмовой зоной" было попросту невозможно: маршалы Брейвайна не бегут перед лицом вызова. - Или вы и сами не слишком уверены в собственной преданности старым богам? Тогда, конечно, не стоит испытывать судьбу.

+2

4

Избавляться от её общества принц не спешил. Не то, чтобы её это действительно огорчало – в конце концов, Асдис действительно могла говорить об устройстве крепости часами, но, во всяком случае, немало удивляло. Хотя, с другой стороны, пытаться разгадать, что происходит в голове у заграничного гостя и чем вызван его неподдельный интерес к столичной крепости, она не планировала. В конце концов, эти знания вряд ли дадут ему что-то, кроме повода для размышлений после вечерней молитвы. У них ведь, кажется, есть такая традиция?

– Кровопролитие на территории храма считается страшнейшим грехом, – за исключением случаев, когда пролитая кровь выступает в качестве жертвы, разумеется. Поэтому вы правы, именно храмы становятся последним укрытием для тех, кто ищет защиты. Что касается главного храма, то он оборудован жилой частью, что делает его вполне пригодным для того, чтобы обитать там какое-то время.
А ещё у храма был отдельный колодец, запас припасов на случай долгосрочной осады и жрецы, которые готовы были ревностно защищать своих прихожан и имущество. Но вот об этом уже гостю было знать совершенно не обязательно. Никакой тайны, однако упоминания о больших скопищах колдунов, как правило, у единобожников вызывали только мысли о страшном тёмном колдовстве, а никак не о защитной магии, а это уже могло быть воспринято как угроза. В конце концов, страшилки страшилками, а следовало постоянно держать себя в руках – каждое неосторожное слово могло послужить причиной для дипломатического конфликта, и Асдис совершенно не на руку было оказаться в его центре. Именно поэтому она честно сделала вид, что не услышала преисполненного сомнения уточнения на счёт истинности проповедуемой на территории Солина веры. В теологических диспутах не было, по её мнению, ничего предосудительного, однако не там, где их слышит такое количество слуг – соовершенно ни к чему провоцировать пересуды о том, что она игнорирует законы банального гостеприимства и пытается насаждать свою веру чужакам. Тем более что пока, кажется, Его Высочество все её рассказы только веселили. Ну, что же, если он хочет проверить старые сказки на собственной шкуре, то разве она может ему в этом отказать?

– Проклятия? Ну, что вы, Ваше Высочество. Проклятия запрещены законом, а волю Богов проклятием считать никак нельзя, – выждав, пока Филипп перестанет смеяться, принцесса сдержанно улыбнулась. Происходящее стоило ей некоторых усилий, однако в голове Асдис уже зрел план, в ходе которого каждому должно было воздастся по заслугам. Ей – за терпение, принцу, который поднимал на смех легенды – за заносчивость. – В своей вере я не сомневаюсь, – только в вашей. – Так что, если вы действительно хотите, мы, разумеется, пойдем этой дорогой.
Асдис знаком подозвала к себе слугу и распорядилась подготовить для её и её высокопоставленного гостя масляные лампы и воды. Путь был не долгим, но, на случай, если кому-то станет плохо, всё-таки имело смысл взять с собой бурдюк с водой. Спустя несколько минут томительного ожидания все было готово, но почтенного возраста слуга, знакомый Асдис ещё с самого детства, передавая принцессе зажжённую лампу, всё-таки позволил себе попытаться остановить намечающееся предприятие.
– Вашество, поди не надо оно, теми путями ходить. Енту дорогу уж не первый год никто не пользует, духи там бродят, – осторожно уточнил старик, но девушка только раздражённо отмахнулась. Уж ей-то там бояться в самом деле нечего, а всё, чего стоит бояться Филиппу, она обеспечит самостоятельно.
– Наш сиятельный гость духов не боится, это ведь всего лишь сказки.

Асдис ободрительно улыбнулась слуге и, кивнув принцу, направилась к одной из дверей, открывающих путь вниз, в подземелье. За нещадно скрипящей массивной дубовой дверью, открыть которую мальчишки из слуг смогли только с третьей попытки, скрывалась длинная неосвещённая каменная лестница.
– Не отставайте, не останавливайтесь и.. не оглядывайтесь, Ваше Высочество, – предупредила девушка, обращаясь к спутнику, и первой ступила в проход.

Дрожащий огонёк лампы освещал только небольшую часть пространства, а о том, чтобы зажигать факелы в этом подземелье, давно уже никто не думал – на стенах лишь изредка попадались весьма потрёпанные крепления, сиротливо пустующие уже не первый год.  Пожалуй, в том, чтобы выстроить новую дорогу действительно был смысл – этим путём Асдис ходила только несколько раз в компании верховного жреца, и подземелья неприятно отличались от своих более обитаемых собратьев узостью коридоров и сыростью. Впрочем, она ведь предупреждала?
– Кто-то говорит, что в старых подземельях не раз терялись те, кто попал сюда случайно, – каждое слово приглушенным эхом отправлялось бродить по коридорам. – И теперь они бродят здесь неприкаянными призраками, обреченные веками искать выход. Так что старайтесь не сворачивать ни в какие проходы первым, принц, будет совершеннейшим скандалом, если я вас здесь потеряю. Ваш брат король наверняка будет очень опечален.

+3

5

Изваяния пока никак не проявляли недовольства тем, что им не спешат не то что поклониться, а даже испытать какое-то подобие благоговейного трепета. Статуи и статуи. Внутреннее устройства крепости было интереснее, и если стены святилища были предназначены для того, чтобы выдержать пусть и непродолжительную, но осаду, можно было составить о нем некоторое представление, которое маршал и надеялся проверить в ближайшем будущем, взглянув на него собственными глазами. Запрет кровопролития в храме тоже был своего рода стеной: пусть невидимой, но зачастую более нерушимой, чем сложенные из камня. Но война есть война, и тот, кто захочет - или тот, кто должен - убивать, найдет способ обойти запреты. Филипп рассеянно кивнул в ответ на подтверждение собственных мыслей и продолжая рассматривать каменных стражников.
- Да, разумеется: законы незыблемы, а ответом на божественную волю, какой бы жестокой она ни была, всегда становится только смирение. История вашей страны тому яркий пример.
Как и история любой другой - история преступлений, предательств, нарушенных клятв и всех тех, кто шел наперекор судьбе, потому что другие в историю могут разве что вляпаться, но не войти. Но история - историей, а войти теперь предстояло в обещанные сырые и то ли проклятые, то ли благословленные демонами подземелья.
Нет, страха не было. Было смутное беспокойство, которое почему-то не перекрывалось уверенностью в том, что Единый защитит от всех напастей, будь то духи, колдовство или проклятые твари, вырвавшиеся в лабиринт из других сфер бытия. И в другое время в другом месте Филипп и не подумал бы игнорировать предчувствия, которые тоже можно считать предупреждением свыше, но сейчас повернуть назад было бы не иначе как позорным бегством, так что он только широко улыбнулся принцессе, пока слуга отошел, чтобы приготовить все необходимое.
- Какая прелесть! Давно мечтал увидеть главное святилище... Вы так и не сказали, кого именно из шестерых, но это, в общем, не так важно.
Итак, все подобающие случаю вступительные речи, в которых непременно должен был звучать совет не оглядываться, были сказаны. Филипп принял их с должным, не в меру серьезным, выражением лица и, пропустив даму вперед, и наклоняя голову, чтобы не задеть неожиданно низкий потолок, направился за ней, отставая на несколько шагов. Подземелье и в самом деле было сырым, но юг, ставший ему уже если не родным, то очень близким, был богат не только горами - болот там тоже более чем хватало, так что едва ли мерно падающие сверху капли, как и всяческая живность вроде мокриц и дождевых червей, могли бы заставить его повернуть назад. Да и принцесса не боялась - не то что за свою жизнь, но, похоже, даже за свое платье, и даже продолжала может и не очень светскую, но весьма занимательную беседу.
- Луи? - то ли наугад сказала, то ли и в самом деле заметила эти теплые братские отношения, о которых Солину сейчас знать было ни к чему. - О да, непременно. На месяц весь двор оденется в черное, а менестрели сложат о моих подвигах несколько очень лестных посмертных од. Пообещайте мне привести сюда хотя бы одного, мне будет интересно послушать.
Хотя ему всегда больше нравилось пересказывать самому, добавляя те подробности, которых в реальности не было разве что по прискорбному упущению мироздания. Истории от этого лишь выигрывали, и слушатели обычно были довольны. Хороший рассказ требует соответствующего обрамления, и истории про духов, конечно, не исключение, так что Асдис была в своем праве добавить все необходимые детали или же просто выдумать всю ее от начала до конца. Филипп даже собирался восхититься местным сказкам, только поверить не обещал. Принцесса отчего-то замолчала, и он, желая поощрить ее продолжать, поинтересовался.
- И далеко тянутся подземелья? - Все же это было странно: лабиринты, откуда выходили реже, чем входили. И все это в самом центре королевского замка. Или они были здесь еще до того, как был заложен первый камень его фундамента. - Если это дорога к храму, для чего ее строили путанной? Шестеро отсеивают самых нестойких из потенциальных прихожан?

+3

6

Большую часть колкостей принцесса предпочитала пропускать мимо ушей. Избирательная глухота была прекрасным приёмом, помогающим сохранить условные добрососедские отношения Солину и Брейвайну уже не первый десяток лет, и кто Асдис такая, чтобы нарушать традиции, да к тому же ещё и публично? Замечание о незыблемости законов в разрезе истории их королевства было, мягко говоря, слегка обидным, но, с другой стороны – у нее действительно не было аргументов, которые можно было бы этому утверждению противопоставить. Вернее, она могла бы что-то придумать, но тогда пришлось бы рассуждать о законности претензий Ловдунгов на власть, а там недалеко и до того, чтобы сорваться и начать говорить то, что для ушей брейвайнского принца явно не предназначается. Тем более, с учетом того, что  сам Брейвайн победу узурпатора признал без каких-либо проблем.

– Ну что вы, Ваше Высочество. Главный храм посвящен всему пантеону, а не одному Богу. Как, впрочем, и большинство храмов королевства – вы могли бы убедиться в этом сами, посетив соседние со столицей области. Уверена, если вы проявите интерес, Его Величество Эйнар выделит вам сопровождающего, способного развлечь интересной историей, – Асдис с равной степенью ненатуральности отзеркалила улыбку Филиппа, теша себя мыслью, что, если он действительно соберется в увлекательное путешествие по близлежащим храмам, Шестеро точно не выдержат подобного неуважения и накажут незваного гостя. Ну, а пока можно исполнить Их волю самой.

Держать на губах улыбку, от которой почти сводило скулы, перестало быть необходим, поскольку гость теперь имел возможность разве что любоваться её спиной в полумраке, и принцесса расслабилась. Под ногами что-то хлюпало, но Асдис предпочитала даже не пытаться всмотреться – не хватало ещё начать переживать самой там, где по её задумке переживать должен был только заграничный принц. Тем более, что и он пока тоже не собирался паниковать. Но ничего, это ненадолго.
Пока Филипп с неожиданной иронией рассуждал о том, как будет скорбеть его венценосный брат - а ведь Асдис была вполне серьёзна, когда говорила о его возможной печали - она начала одними губами читать знакомый, довольно простой заговор. Ни Бьорн, ни Ранхильд ни утруждали себя тем, чтобы учить её и сестру всяческим пугалкам, но зато Верховный жрец охотно делился своими и не только записями, в которых можно было найти и не такие развлечения. Если она правильно понимала, а вероятность ошибки была крайне мала, то никакой магической защитой принц обременён не был, а значит, все должно было сработать именно так, как она задумывала.
– Обещаю, Ваше Высочество, и лично прослежу, чтобы и наши менестрели сочинили о ваших подвигах что-то непременно очень героическое. В случае чего, – на её последних словах огонь в лампе Филиппа затрепыхался, как от сильного порыва ветра, и с шипением затух. Какая неприятность.
Асдис сдержала улыбку и продолжила свой путь вперед, освещая дорогу теперь только самостоятельно. Стало значительно темнее, но ей ли боятся тени?
– Подземелья тянутся чуть дальше храма, – чуть сбавляя скорость, продолжила она, пытаясь почувствовать, когда же наберет силу и подействует её морок. Подобный здоровый скептицизм относительно возможностей заброшенных подземелий был бы вполне понятен,но точно не от человека, который ещё вчера с удовольствием поддерживал рассказы о несуществующих в природе драконах, нисколько не смущаясь абсурдностью подобных историй. – Однако путанной дорога кажется отнюдь не из-за того, что здесь слишком много развилок. Как известно, если на то будет воля высших сил, заплутать можно и в двух поворотах, не так ли?

Тем временем, она спиной почувствовала то, что Филипп должен был начать видеть. Ощущать свою собственную магию всегда было проще и приятнее, нежели чью-то чужую. Какого бы она ни была оттенка – она грела, ластилась, обращалась за пониманием, и Асдис давала его сполна. Полумрак по обе стороны от принца медленно, почти незаметно стал оживать: тени дрожали, подбираясь к его ногам и обволакивая их, пытаясь замедлить, и словно затянуть внутрь себя; они ползли по стенам, следуя за ним и отделяясь подобием длинных, размытых рук. И Асдис знала – стоит ему только всмотреться, попытаться поймать бесплотный страх, как он исчезнет, появляясь с другой стороны. Как жаль, что нельзя понаблюдать за тем, как будет меняться его лицо.

– Вам не темно, Ваше Высочество? Я не слишком тороплюсь? – заботливо поинтересовалась она, чуть повернув голову. Где-то в одном из соседних коридоров слышались шорохи шагов, и Асдис с некоторым сомнением и удивлением пыталась прислушаться и понять: то ли это один из наведённых страхов для принца, то ли крысы, встретится с которыми у нее не было ни малейшего желания. Она не то, что боялась этих маленьких разносчиков заразы, но совершенно по-женски брезговала любым контактом с подобным. Впрочем, разве животные не должны опасаться колдовства? Следовало, пожалуй, пойти и проверить, но, возможно, исследовательский интерес, ради успеха намеченного предприятия, придётся оставить до следующего раза. Или нет.
– Надеюсь, вы сможете защитить даму от крыс, Ваше Высочество? – усмехнулась она, снова продолжая путь, – Что-то мне подсказывает, что где-то поблизости есть эти пренеприятнейшие зверьки.

Еще несколько контрольных фраз простенького заклятья - их даже не обязательно произносить вслух, достаточно подумать, и обратиться за помощью к Шестерым, и в дополнение к теням Филиппу должен был начать мерещиться зловещий шёпот откуда-то из глубины сводов подземелий. Главное, не переборщить – ведь как она вытащит от сюда мужчину, если он, не приведите Боги, хлопнется в обморок от испуга?

+4

7

Услышав предложение собеседницы, Филипп аж кашлянул от неожиданности. Ну да, для полноты картины ему не хватало разве что поездки по языческим капищам. Впрочем, он и не возражал бы, пожалуй, особенно если прихватить с собой отряд проверенных бойцов и несколько храмовников, должно было бы получиться продуктивно, однако это, кажется, плохо вписывалось в рамки дипломатической миссии, которая зачем-то понадобилась брату. И, дабы не поставить ее под угрозу сейчас, идею пришлось отложить до лучших времен, да еще и выражения подбирать тщательно, чтобы Асдис случайно не прочла за словами именно те мысли, которые за ними и стояли.
- Благодарю за совет, принцесса, но думаю, для полноценного путешествия по Солину и, в особенности, его святилищам еще не пришло время.
Наверно, не стоило слишком уж удивляться тому, что принцесса сказала правду, и ничего интересного в подземельях действительно не было. И все же не удивиться было довольно сложно. Нет, маршал не рассчитывал и в самом деле обнаружить здесь колонию неупокоенных душ - отнюдь не потому что не верил в неупокоенных, а хотя бы потому что даже северные варвары должны были научиться с большим или меньшим успехом отгонять их от своих жилищ - но какое-то почти забытое с детства чувство буквально кричало о том, что именно под землей по дороге к древнему капищу надо в первую очередь искать приключений и подвигов. Поддался - и вот результат: ровным счетом ничего, даже какой-нибудь захудалого пугающего полустертого рисунка на стене. Только то самое болото под ногами, которое ему, в общем, и обещали. Зато здесь теплее, чем наверху, и нет ветра. Ну и весьма приятная компания, единственное, что скрашивает прогулку. Это, конечно, не Брейвайн, но ведь женщины везде одинаковы, и разве можно по-разному толковать желание дамы остаться наедине с мужчиной пусть не в слишком уютной, но зато весьма романтичной обстановке? А то, что дама эта имеет весьма острый язык и не лезет в карман за словом в ответ, - так в этом есть свое очарование. И пока принцесса увлеченно дарила обещания позаботиться о посмертной славе герцога, он протянул руку и коснулся рукава ее платья и - едва уловимо и, само собой, совершенно случайно - ее плеча.
- Ваше Высочество так великодушны. Кто-нибудь уже говорил вам об этом? - хотя, скорее всего, не считали нужным врать даже из вежливости.
Впрочем, завершить пассаж каким-нибудь изысканным оборотом, который, конечно, очень уместно смотрелся бы в грязном сыром подземелье, он не успел - огонь в лампе потух. Неожиданно, потому что ветра, который мог бы задуть его, герцог так и не ощутил. Для демонов такие эффекты были, конечно, мелковаты, но какому-то нечистому духу такие шутки в самый раз. Воспользовавшись тем, что он не на виду, Филипп быстро осенил себя священным знаком и продолжил путь. Дорога теперь не была освещена ничем, потому что спина принцессы закрывала свет от ее фонаря чуть менее, чем полностью. Еще с пару десятков шагов он прошел в темноте, и Асдис не подумала сбавить шаг, как будто оставить гостя без освещения вполне вписывалось в ее планы. Зато неудачно подвернуть ногу прямо перед турниром совершенно не входило в планы герцога.
- Однако могу ли я надеяться, что вашего великодушия хватит даже на то, чтобы поделиться огнем, чтобы я мог вновь разжечь фонарь?
А тот свет, который все еще оставался, играл на стенах странно, выплетая весьма неожиданные узоры, которые, при богатом воображении можно бы принять за очертания тварей, тянущих из глубин Бездны свои когтистые лапы. На воображение маршал никогда не жаловался, хотя и использовал его обычно для других целей, но с тенью в бой не вступишь, так что единственный способ преодолеть их - втоптать свой страх в болотную жижу под ногами и продолжать путь. Филипп только собирался заверить спутницу, что вполне успевает за ней, когда его намерения были прерваны звуком, куда более материальным, чем пляшущие вокруг отражения какого-то иного и невидимого плана бытия. Ясно слышащиеся шаги могли означать лишь одно - они не одни решили исследовать сегодня запутанные пути к святилищу, пусть девушка и сочла иначе.
- Вы боитесь крыс, принцесса? Значит, все то, что рассказывают о смелости северных женщин - просто сказки? Не беспокойтесь, крысы будут повержены. Как и змеи, пауки или что еще по-настоящему вас пугает? Позволите мне идти первым, чтобы встретить принять удар на себя?
Поменяться местами в коридоре, явно не предназначенном более чем для одного, было задачей нетривиальной, но нет ничего невозможного, особенно если не пытаться во что бы то ни стало избежать прикосновения, избежать которого, конечно, было совершенно невозможно, но можно сопроводить вместо извинения ничуть не виноватой улыбкой, а справившись с маневром, сообщить.
- Надеюсь, Ваше Высочество не испугается ответственности прикрывать мою спину в бою с любой нечистью, которая забрела в эти лабиринты? Я мало кому могу в этом доверять, но интуиция подсказывает, что на вас можно положиться.
Однако же, пока маршал командовал перепостроением, шаги затихли так же неожиданно, как до того родились из тьмы. Кто бы здесь ни был, он не спешил, остановился, то ли услышав голоса, то ли задумавшись о том, куда идти дальше. И неудивительно: коридоров здесь и в самом деле было немало, хотя Асдис и вела уверенно каким-то одной ей известным путем, только сейчас герцог задумался о причинах этой удивительной уверенности.
- Похоже, вы неплохо ориентируетесь, Ваше Высочество. Сколько же, - он вдруг замолчал и обернулся на шепот, ясный и отчетливый. Филипп был даже уверен, что расслышал слова, но они увернулись от понимания, как уворачивается форель от человеческих рук, оставляя неловкому ловцу лишь холодную воду горного ручья.  - Сколько раз вы успели здесь побывать?

+3

8

«Дадут Шестеро, и оно никогда не придёт, маршал» – про себя заключила Асдис, выслушивая предельно уклончивый отказ брейвайнского принца, а вместо ответа лишь снова сдержанно улыбнулась и ещё раз бегло его оглядела. Да, таким, как он, в Солине действительно не были бы рады, даже в том случае, если бы он действительно хотел бы только насладиться культурой языческих верований. Последователей Единого здесь не любили. Воинов, верующих в него, не любили ещё больше. В измученной гражданской войной стране любой, в чьих речах можно было хотя бы уловить намёк на непонимание или, не дайте Боги, агрессию, воспринимался врагом. А гостеприимно врага северяне могли угостить разве что железом. Впрочем, Филипп, что характерно, ничуть не пытался угрожать, хотя, пожалуй, и мог бы, учитывая, что своими репликами принцесса и намеревалась вывести его на какие-то не вполне дипломатичные замечания. Не удалось. Ну, что же, в этом есть своя прелесть – даже такие мелочи позволяли оценить, до сих пор ли гости чувствуют себя в гостях и не намерены ли они забыть про все старые соглашения и набившие оскомину правила хорошего тона.

Впрочем, что касается хорошего тона, Асдис и впрямь погорячилась. Или, скорее даже наоборот — весьма недооценила масштаб возможных стараний заграничного гостя вести себя в рамках навязанных высшим светом норм. И это при том, что тёмные и сырые подземелья совершенно не располагали ко всяческим расшаркиваниям. Принц в этом смысле чем-то напоминал Видара – тот тоже всегда умел найти момент для комплимента даже там, где он был недостаточно уместен, а дама была ему не слишком интересна. С трудом удержавшись от того, чтобы вздрогнуть, когда пальцы мужчины еле заметно, но всё же ощутимо, коснулись её плеча, Асдис поджала губы. Что же, почему нет? Она знает правила этой вежливой, но совершенно бесполезной игры.
– Ну, что вы, принц, – с усмешкой протянула она, не оборачиваясь. – Я еще никогда и никому не обещала позаботиться о том, чтобы все его подвиги были надлежащим образом воспеты. Только вы впечатлили меня настолько сильно.
Занимательными историями о драконах и тёмном колдовстве в рядах южной армии, естественно. И ведь она, в сущности, и не врала. Ведь еще ничьи истории о подвигах не впечатляли её до такой степени, чтобы это побудило ее почти сразу отправиться к королю, ссылаясь на неотложную беседу.
На самом деле, до принцессы только сейчас медленно начало доходить, в какое положение она себя поставила забыв, что вообще-то является благородной леди, и уже давно не ребёнком, которому дозволено таскать за собой людей, вовлекая в собственные шалости. Леди, которая теперь без сопровождения, в компании ещё не старого не женатого мужчины, разгуливала по плохо освещенным подземельям. Успокаивала только мысль, что слугам, которые готовили их небольшую прогулку, разносить сплетни ни к чему, а в главном храме их должны были встретить только давно знакомые ей жрецы. И это она-то упорно учит всех думать прежде, чем делают? Просто чудесно.

Асдис прекрасно чувствовала, что её колдовство работает, однако оно, казалось, не производило на Филиппа никакого впечатления. К своему большому сожалению, она не могла просто так обернуться и проверить, должным ли образом играют тени на стенах, пытаясь обнять его своими прохладными бесплотными руками, а сам маршал не замедлял ход и даже словами никак не выказывал беспокойства. Разве что, просил поделиться огнём. Принцесса бесшумно выдохнула и, одной мыслью нейтрализовав собственное колдовство, развернулась, дабы протянуть мужчине свой фонарь. Впрочем, даже если тени оказались не тем, что могло бы его напугать, у нее в запасе была ещё сотня вариантов, вполне подходящих для такого случая.
– Прошу меня простить, Ваше Высочество, я, верно, задумалась, и сразу не сообразила, что мы можем вернуть жизнь вашей лампе. Вы уж не обижайтесь.

Впрочем, приступить к новой попытке довести заграничного гостя до седины раньше положенного срока, Асдис не успела, так как ей все же пришлось остановиться, чтобы ещё раз оценить уже реальную, а не шуточную необходимость защищаться от крыс и всей прочей живности, которую так увлеченно и весело перечислял Филипп. Выскажи он подобную крамольную мысль в присутствии одной из Дев Щита и, вполне вероятно, мог бы уже не досчитаться зубов, но принцесса столь критична к плохим попыткам то ли пошутить, то ли поиздеваться, не была.
– Какой бы смелой не казалась женщина, некоторые вещи просто обязаны её пугать. Такие, например, как эти маленькие источники заразы, – уклончиво ответила она, про себя размышляя о том, что, на самом деле, в её жизни были вещи куда более ужасающие, чем змеи или пауки, но её настоящие страхи – это совершенно точно то, о чем принцу не следует даже задумываться. – Впрочем, разве также спокойно с вами бы согласилась прогуляться по сырым подземельям ваша соотечественница? Почему-то я склонна сомневаться, что это так. И да, разумеется, я совершенно не против, чтобы вы шли первым.

И она снова поторопилась. Нет, определённо, это был не её день и не следовало даже затевать никаких увеселительных прогулок с поисками приключений специально для заграничных принцев. Улыбающегося принца, чей маневр с переменой мест оказался на грани чего-то в её понимании крайне неприличного, хотелось попросить закрыть рот, чтобы от белоснежных зубов не светило в глаза, а то уж больно слепит. В дополнение ко всему, она прекрасно чувствовала, что щеки начинают гореть, и не могла это никак проконтролировать, что раздражало ещё больше. Оставалось только надеяться, что в отблесках света масляных ламп неизвестно что возомнивший о себе принц ничего не заметит.
– О, уж в борьбе с нечистью мне совершенно точно можно доверять, Ваше Высочество. Не думайте даже беспокоиться об этом, – а уж с учётом того, что единственной нечистью, которая по мнению Асдис здесь сейчас и могла находиться, была она сама, на неё и вправду можно было положиться. В известной степени, разумеется. И только не в отношении её собственного колдовства.

Впрочем, вставший во главе их небольшого отряда принц, судя по всему, плохо представлял, куда же ему следует направляться дальше. Нет, ну он же сам предложил идти впереди, чтобы принимать едва ли возможный «удар» на себя. Отпустив еле слышный смешок, Асдис поспешила указать доморощенному герою дальнейший путь.
– Сейчас прямо, а на следующих двух развилках налево, – начала она, но её прервал вопрос Филиппа, над которым ей и самой пришлось задуматься. Сколько раз она была здесь? Пять, десять? – Не так уж и..., –  память подсказывала, что они с Бьорном ходили по этому пути не так часто, только когда она занималась одна или вдвоем с Астрид, но ведь дорогу Асдис и вправду помнила удивительно хорошо. Или, скорее, чувствовала? Так или иначе, ни о том, ни о другом, рассказывать принцу было нельзя, тем более, что, наконец, хоть одни из её чар сработали, как нужно, и он отвлекся от терзавших его мыслей. – Мало. Не так уж и мало, Ваше Высочество. Это ведь наиболее быстрая дорога.
Она совершенно искренне надеялась, что он не спросит, зачем ей так часто было посещать главный храм с учетом того, что в замке были собственные святилища, но, в случае чего, готова была придумать какую-нибудь крайне благородную причину. Будь перед ней солинец, он бы уж точно догадался, что в храмовой библиотеке проходили занятия принцессы колдовством, но разве мог дойти до таких выводов брейванец?

Только собравшись продолжить путь и даже сделав несколько шагов вперед по коридору, Асдис внезапно почувствовала необычную по своей мощности волну чистой магии, довольно быстро приближающуюся прямо к ним. Её словно холодной водой окатило – принцесса на мгновение перестала дышать и пошатнулась, а в близлежащих коридорах, тем временем, снова послышались шаги, на этот раз куда более отчетливые и, кажется, тяжелые.
– Стой..те, Ваше Высочество, – едва не растеряв вместе с ровным дыханием всю свою вежливость, принцесса тронула плечо Филиппа, резко увлекая его в один из проходов, за которым скрывался маленький зал, размером с кухонную кладовую. Шаги неумолимо приближались, и охватывающий её поток магии накатывал вместе с ними. Понадобилось несколько секунд, чтобы перенастроиться. Она жестом указала принцу на необходимость соблюдать тишину и выглянула из-за стенки. Пока неожиданного гостя видно не было, но это ещё ничего не значило.
– Сейчас просто поверьте мне и ничего не спрашивайте. Это не крысы, но, чтобы это ни было, нам с вами лучше с ним не встречаться. Хорошо? – прошептала она, глядя на маршала. – И ещё. Пока мы здесь, можете обращаться ко мне по имени.

И теперь оставалось только молиться, чтобы то, от чего исходит такая магия, каким-то образом прошло мимо них.

+4

9

Молодой тролль - дух, чаще всего встречающийся в горах и подземельях. Как и все прочие духи, напитавшись магической энергией, может проявляться на физическом уровне и наносить вполне ощутимые физические увечья и устраивать разрушения. Предпочитает проживать поближе к источникам магической энергии, коим и является Главный Храм страны, собирая вокруг бесчисленное множество существ всех видов. Проявляясь на физическом уровне, тролли начинают испытывать зверский голод, потому как только лишь магической энергии им недостаточно и физическая оболочка требует такого же физического пропитания. С этой целью едят людей, животных, растения и других существ. В еде не слишком разборчивы. Тролли огромны по размерам, довольно глупы, невероятно сильны, но точно так же неповоротливы и неуклюжи. Магию потребляют в большом количестве, но сами никаких магических действий производить не могут. Опасаются жрецов, так как они обладают достаточной силой, чтобы развоплотить тролля, или совсем его уничтожить.

- Джордж голодный! Джордж хочет есть! – рев тролля раздается на все подземелье, а топот его ног слышится даже в самых отдаленных уголках. С тех пор, как Джордж иммигрировал из подземелий Асгарда, откуда его и его семью вышвырнули жрецы, перебив половину в процессе, он все время был голодный. Магия главного храма столицы манила его и многих других магических существ со всего континента и питала так сильно, что очень скоро из бесплотного духа он научился проявляться как гигантская серо-зеленая гора с глазами. И хотя тролль чувствовал себя не иначе как сам Херьян – такой же красивый, сильный и могущественный, все вокруг пугались его и предпочитали держаться подальше, так что сожрать кого-нибудь, не оставив костей, становилось все труднее с каждым днем, особенно с учетом того факта, что надежная защита жрецов храма, не позволяла подойти достаточно близко к нему даже под землей и Джорджу только и оставалось, что ловить случайных путников подземных ходов и лопать их сырыми. Иногда он довольствовался тем, что откусывал головы у фей, которые устроили целое подземное королевство в северных коридорах, что считались недоступными в силу обвала три века назад, но они и вовсе были ему на половину зуба, хотя их магия, безусловно, была очень хороша на вкус. Он бы сожрал их всех, но проклятые малявки и их королева, которую на поверхности считали мертвой, каким-то нелепым образом заколдовывали его каждый раз и мешали осуществить задуманное, так что, и от них тоже не было много толку.
Совершенно не удивительным в связи с постоянным голодом, был тот факт, что запах человечины, живой или мертвой, Джордж чувствовал даже во сне, даже за много-много миль. Сегодня же его мирный сон разрушил этот самый запах совсем близко. Тролль сел, протер глаза и прислушался. Звуки шагов и разговоры людей он не мог спутать ни с чем. В иное время Джордж проявил бы должную осмотрительность и пошел бы на цыпочках, не стал бы кричать и воспользовался бы всеми рекомендациями, которые когда-то выдавал ему отец, но сейчас Джорджа вел не разум, а невероятный голод, а потому он бежал на запах и звуки, сносил сталактиты, стены пещер и даже не замечал этого. Он не понимал, как эти малявки могли жить на одной только магии и не нуждаться ни в каком более пропитании. Ведь мясо – то, что нужно молодому, растущему организму. Так говорила его мама. Пока ее не убили жрецы. За это он их ненавидел, как и весь людской род. Они уничтожили всю его семью и Джордж отчаянно по ним скучал. Или ему только так казалось, когда голод становился совсем уж невыносимым?
Как бы там ни было, но Джордж мчался по коридорам с оглушительной скоростью и точно такой же силой. Земля под ним тряслась, стены подземных ходов дрожали, а фейри в своем северном коридоре недовольно строили свои крошечные лица, сетуя на то, что прошло то время, когда они могли быть в этих местах в полном одиночестве, не беспокоясь о слишком шумных соседях.
Наконец, Джордж добежал до того самого коридора, где человечиной пахло больше всего. Он отдышался, огляделся по сторонам и никого не увидел. Вдохнул запах еще несколько раз и начал буквально вынюхивать свой обед, или ужин, а быть может, и завтрак, а если повезет и путников окажется много, то все сразу. Наконец, аромат привел его к узкому проходу, куда троллю было никак не пролезть. Каковы хитрецы! Знали ведь, что он не сможет протиснуться в этот лаз, как ни старайся. Впрочем, Джордж и пытаться не стал. Он просто просунул внутрь свою ручищу и тотчас же наткнулся на человечишку, вытаскивая его из темноты, поднимая в воздух и поднося к глазам с тем, чтобы лучше рассмотреть. Джордж видел много людей и боялся из них одних только жрецов. Но этот жрецом точно не был. Он вообще не пах никакой магией, что в Солине, а особенно в этих ходах, случалось совсем уж редко.
- Джордж голодный! Время ужина настало!

+4

10

Swish and Flick
Что верно - то верно, соотечественницы не особо рвались гулять по темным и сырым подвалам, да и зачем, когда в их распоряжении большую часть года были цветущие сады? В Эгдорасе сад тоже имелся, однако он был ничуть не более цветущим, чем вот эти вот самые подземелья. Разве что в саду не было таких навязчивых теней, но и здесь они бежали от священного знака, которым осенил себя герцог, и теперь боялись высовываться из своих нор. И правильно, в норах этой нечисти самое место. А принцессам - у окна за вышиванием, а не в борьбе с ней. Хотя забавно было даже представить, что могло бы противопоставить потустороннему врагу ее семнадцатилетнее высочество.
- Трудно вообразить, как вам удалось набраться подобного опыта. Расскажете?
А что, хорошую байку он бы послушал. Даже если бы в некоторой степени эта история была допущением. В конце концов, именно этим хорошие истории и отличались от отчетов - кое-где были преувеличены, кое-в-чем преобразованы, но не просто так, конечно, а исключительно в интересах целостного художественного замысла. Правда уместна далеко не всегда и не везде. Взять хотя бы двор, где все и всегда скрывалось за маской, которая пряталась под еще одной маской. Говорить правду и говорить прямо было немыслимо, и двор изобретал всевозможные уловки. Брейвайн не знал соперников в придворной лжи, которая для краткости называлась этикетом, но и Солин пытался не отставать, судя по тому, какие уловки изобретала спутница для того, чтобы остаться наедине и оказаться ближе. Она приложила к губам палец в совершенно трогательном жесте, который был идеально дополнен сбивчивым шепотом и неровным от волнения дыханием. Крысы ли напугали ее, тени ли, или дело вовсе было не в страхе - какая, в общем, разница, если на результат засмотреться можно? Поверить? В любую глупость, который изрекает красивая женщина - а красивые женщины, не изрекающие глупости, были явлением уникальным - верить легко и приятно.
- С превеликим удовольствием, - герцог легко поклонился, думая, в основном, о том, действительно ли принцесса - Асдис, или это все же Астрид, а то ведь могло выйти неловко. - Мое также в вашем полном распоряжении.
Шаги тем временем стали громче и отчетливее, и теперь уже едва ли можно было себе представить, кто кому-то они еще минуту назад казались крысиными. Тот, кто шел по коридору, мог быть разве что крысиным королем, который, как известно, размером с матерого медведя. Шаги были грузными, и существо, похоже, едва втискивалось в стены подземелья, отирая их своими боками. Принцесса осторожно вглядывалась в темноту, и Филипп, без слов напоминая девушке о том, что она позволила именно ему первому встречать опасность, положив руку на ее плечо, аккуратно, но настойчиво отодвинул под защиту стены пещерного зала, вместо нее заняв удобную для наблюдений позицию напротив входа. Что бы ни шло мимо, теперь оно остановилось, и огонь в фонаре тоже вдруг замер, вытянувшись высоко вверх. Герцог до рези в глазах всмотрелся в кромешную темноту, отстраненно понимая, что, пока он сам как будто слепой в свете своей лампы, для противника он как на ладони.
- Но что за...
Наверно, принцесса была права, и спрашивать действительно не стоило. Или не стоило оставаться так близко к выходу из импровизированного укрытия. Или поминать выходцев из бездны при всяком удобном и не слишком удобном случае, потому что такое, как известно, не остается безнаказанным: брат Гийом не раз твердил, что если такую тварь призовешь, то она уже не отпустит, но, черт возьми, кто же думал, что понимать его надо со всей буквальностью без намека на метафоричность и прочую образность?
Маршал не сразу понял, что ворвавшееся неожиданно в их небольшое убежище нечто было чьей-то чудовищного размера лапой, но когда это самое нечто ухватило его за грудки и потащило вперед через пещерный коридор, а потом приподняло над землей, давая возможность созерцать уродливую морду с огромным носом, ситуация немного прояснилась. Нечто было похоже на тролля из старых сказок, которые старые няньки так любят рассказывать детям хоть в ветхих лачугах, хоть в королевских замках. Тролль - порождение камня и холода, причем голодное и злобное порождение. В сказках, что правда, троллей никогда не звали просто Джорджами, наверно, няньки понимали, что это совершенно точно испортило бы всю историю, но жизнь ведь далеко не сказка.
Ужас и отвращение вымели из головы даже самые простые мысли. Нечисть всегда обращалась в бегство силой молитвы, это все знают, вот только вспомнить об этом, когда нечисть разевает пасть, из которой смердит мертвечиной, чтобы тебя сожрать, могут далеко не все. Филипп не смог тоже, зато очищающий огонь оказался под рукой и лампа, недавно вернувшаяся к жизни благодаря принцессе, влетела троллю промеж глаз, разбрызгивая масло.
- Гори в бездне, тварь!
Проклятия, в отличие от молитв, приходили на ум весьма резво и уверенно. Однако же бездна - дело ненадежное, редко когда разверзнется вовремя. Так что, не позволяя другим, уже вертевшимся на языке, сорваться, только освободив руки, Филипп выхватил из ножен меч и замахнулся, надеясь вогнать лезвие в левый глаз проклятому демоническому отродью.

Отредактировано Philippe Blois (2018-03-25 02:50:37)

+3

11

Еще не сожрав щупленького человечка, Джордж уже был крайне доволен – собой и своим ужином. Собой, потому что не всякий тролль мог похвастаться тем, что так легко ловит людей, а своим ужином, потому что сидеть на диете из магии храма ему уже очень сильно надоело. Единственное, что огорчало Джорджа это лишь отсутствие пряного соуса с травами, который, будучи совсем молодым воплощенным троллем, он таскал с ближайшей кухни, иногда до смерти пугая поваров и кухарок, что было как нельзя кстати, потому что все они становились добавкой для его ужина.
Задумавшись всего на секунду, а не сходить ли ему за тем самым соусом, размозжив голову бегающего ужина о ближайшую стену, тролль пропустил тот самый момент, когда принц замахнулся и кинул ему в лицо свою лампу, которая была такой крошечной, что он, по началу, даже и не различил ее слабого огонька. Масло расплескалось, увеличив совсем ничтожную площадь горения и хотя кожа троллей и была чрезвычайно толстой, Джордж взвыл от боли. Не потому что ему было нестерпимо больно, а потому что ничего подобного с ним никогда не происходило раньше, и его одолел страх, возмущение, злость и ненависть к тому, что ужин смеет себя так вести. Сжав принца в ладони, тролль опустил руку, приведя мужчину в вертикальное положение. Свободной Джордж затушил полыхающий огонек у себя на переносице парой коротких движений, но не совладав со злостью, он все-таки швырнул дерзкую малявку в ближайшую стену. Если бы тролль хотел, он, без сомнения, силой одного удара переломил принцу хребет, череп и все кости в теле, но такой цели он перед собой не ставил. Он вообще никакой цели перед собой не ставил, просто выражая свое явное негодование, злость и, как ни странно, обиду. Потому что Джорджу не была понятна причина, по которой его еда так себя ведет. Он ведь не хотел ей ничего плохого. Просто собирался применить по назначению – съесть и быть благодарным за не очень сытный, но очень вкусный ужин. Теперь же тролль обиделся. Обиделся на еду и Богов, которые посылали ему какой-то неправильный ужин. Опустившись на землю и, перегородив собой все три выхода из коридора, Джордж закрыл свое, все еще болевшее от ожога лицо, ладонями и горько заплакал. Слезы потекли между пальцев, заливая гигантскими солеными каплями пол, грозясь через пару минут затопить здесь все до самого потолка.
- Бедный-бедный Джордж, - начал причитать тролль, размазывая слезы, слюни и сопли по морде и, утираясь рукавом своей рубахи, которую сшила ему сердобольная старая служанка, жалевшая Джорджа и кормившая его рыбой до самой своей смерти, которую тролль как мог пытался отсрочить, но не смог, потому что жрецы не захотели его слушать и просто прогнали из храма, пригрозив, что развоплотят или убьет его, если он придет еще раз, - Феи обижают Джорджа. Жрецы обижают Джорджа. Еда Джорджа обижает Джорджа. Джордж хочет к маме. Джордж хочет домой, - постепенно его завывания начали принимать все более неожиданные повороты, повествуя обо всех неприятностях жизни и сложностях бытия троллей. Он не плакал уже очень и очень давно, а теперь явно разошелся, огорченный этим возмутительным происшествием и едва ли собирался останавливаться в ближайшие часы.

+4

12

Это был полный провал. Ужас. Кошмар. Караул. И ни одно из этих определений не казалось тролля по имени Джордж как такового.

Брейвайнский принц успевал не только попытаться продемонстрировать свои рыцарские качества, задвигая её куда-то за свою спину, но еще не забывал вовремя кланяться и не забывать улыбаться. Асдис не была уверена, что именно это должно входить в нормы поведения рыцарей в случае опасности, но если и входило, то данный пункт срочно необходимо было из кодекса чести исключить, потому что, вполне вероятно, он мог стоить жизни не только каким-то там абстрактным победителям драконов, по житиям которых кодексы и писались, а одному вполне конкретному маршалу. И все бы ничего, но этой самой жизнью список потерь не ограничивался: что, вот что она скажет западному королю, если замковое чудовище вот так просто возьмет и сожрет его главного военачальника? Извините, Ваше Величество, но нашего домашнего тролля плохо кормят? Из головы моментально пропал даже колкий ответ на вопрос про борьбу с нечистой силой – тем более, что эта самая сила уже подоспела к ним.  Когда огромная лапа схватила Филиппа, Асдис сначала даже не поняла, что именно произошло. В конце концов, она слышала про троллей и фей в подземелье, но была почти уверена, что жрецы сильно преувеличивают, заселяя подземные ходы тварями, которым место было в зачарованном лесу, а не так близко к людям. Но, судя по всему, она сильно недооценила, какой неожиданной может оказаться правда.

Увидев в свете лампы Джорджа, а именно так гордо именовал себя тролль, Асдис побледнела. Иногда казалось, что с ее и без того почти прозрачной светлой кожей это невозможно, но подобные ситуации доказывали, что ничего нереального не существует. Нет, троллей-то как раз она встречала и раньше, потому что Реджина считала, что без личных встреч с представителями разных видов духов и фейри ее колдовское образование, если можно это так назвать, будет неполным. А вот троллей, которые явно намереваются употребить вместо ужина заграничных особ королевской крови – никогда. Ужас, который накатил на нее от осознания того, что произойдёт, если трапеза Джорджа все же состоится, затмил всё: и собственное желание попугать зазнавшегося маршала, и смущение от того, что она оказалась в тёмных коридорах вдвоем с незнакомым мужчиной, и даже ударную волну магии, которой от тролля несло, буквально, за милю. Перед ее глазами уже стояли все три короля, которым она, если выживет, – а она-то была уверена, что выживет, – рассказывает обо всем случившемся и как ее, учитывая ее и без того шаткое положение при дворе, несмотря на протекции дяди ведут на плаху. Перспективы были, мягко говоря, малоприятные. Ну, и что теперь делать?

Пока она размышляла о несовершенстве мира, герцог смело пытался бороться с троллем и даже угрожал ему бездной. Хотя, казалось бы, как может гореть в бездне тварь из бездны? Или она что-то упустила, и учение Единого теперь отправляло всю нечистую силу в какой-то другой мир? Впрочем, ей было совершенно не до того, чтобы задумываться об этом прямо сейчас. Стоило Филиппу замахнуться, как принцесса зажмурилась, вжавшись в стенку и ожидая удара, как вместо него она услышала глухой звук... тоже удара, но уже другого. Об стену. Осторожно приоткрыв глаза, она обнаружила перед собой картину, в своей нелепости просто неповторимую: трагический полумрак, рыдающий тролль на полу и принц, что характерно, тоже на полу. Пока Асдис решала, кто больше нуждается в ее внимании, Джордж разошелся в своих рыданиях, видимо, решив еду теперь просто утопить. В подземельях и так было не слишком сухо, а теперь принцесса и вовсе чувствовала всю полноту страданий тролля. Ногами.

Пробормотав себе под нос какое-то сложное ругательство, упоминающее и троллей, и их матерей, и жрецов, которые не могли обеспечить под собственным храмом хоть какую-то безопасность, Асдис аккуратно, по стеночке, добралась до принца, пока Джордж был занят сам собой.
– Филипп, – она присела около мужчины, уже даже и не пытаясь заботиться о сохранности платья. – Вы в порядке, сильно ударились?
Она легонько дотронулась до его щеки, пристально вглядываясь в лицо и силясь понять, какой силы удар он получил. Что делать дальше, она представляла слабо: в старых легендах, конечно, говорилось, что колдун может развоплотить разозлённого тролля, и те великаны, которых она видела раньше, магии (или Реджины, что тоже вполне вероятно) очень боялись, но она никогда не слышала, как поступают с троллями, разочарованными в жизни и впавшими в тоску.
– Попытайтесь не делать резких движений, – прошептала она, склонившись к принцу, и, поднявшись, решительно направилась к Джорджу.

При ближайшем рассмотрении выглядел тролль, конечно же, крайне мерзко. Асдис скривилась, борясь с рвотными позывами, но всё же переборола себя, остановившись от тролля на расстоянии вытянутой руки. Под ногами неприятно хлюпала вода. Или не совсем вода, а самые настоящие тролльи слезы. Ее даже посетила мысль, что стоило бы набрать пару флакончиков на будущее, но ситуация как-то не располагала.
– Сохрани меня Херьян, – неслышно прошептала Асдис и, набрав в легкие побольше воздуха, вытянула руку и протянула ее к троллю, пытаясь его погладить, как огромного ребёнка. Гладить, конечно, стоило бы по голове, но в зоне досягаемости у нее была только огромная рука, поэтому выбор был невелик. Если бы кто-то из ее наставников узнал, что она себе позволяет, она бы еще месяц не смогла колдовать и, очень возможно, что и сидеть, потому что по мнению многих, хорошая порка еще никогда не мешала воспитанию из принцесс приличных темных колдуний.
– Джордж не должен плакать, – не должен, потому что скоро все затопит своими огромными слезами, – Джордж хо..хороший, – стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности и при этом не потерять сознание, проговорила Асдис, глядя на тролля. – Я не буду обижать Джорджа. Где твоя мама?
Лучше бы маме тролля оказаться отсюда подальше, ведь если она еще больше и омерзительнее, чем ее сыночек, то такую встречу уж точно не переживет уже не только принц, но и она сама. Если бы Асдис могла, она бы постаралась приправить свои слова какой-нибудь целительной магией, успокаивающе воздействующей на сознание, но увы, такие вещи давно были ей недоступны. Оставалось уповать на то, что тролль решит пойти на поиски мамы сам, чтобы у них появилась хоть какая-нибудь возможность сбежать.

Однако тролль, похоже, был другого мнения. Убрав огромные руки от не менее огромной головы, он сначала с подозрением посмотрел на Асдис, а потом начал двигаться. Принцесса задержала, было, дыхание, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого тролль пересел поудобнее, освободив, наконец, хотя бы часть прохода и, снова начиная рыдать и причитать, попытался обнять ее и при этом постараться не раздавить. Асдис успела только ойкнуть – и через несколько секунд уже была зажата в объятьях тролля.

+3

13

Триумф чувствуется намного острее, когда подкреплен не просто азартом какой-нибудь игры или тренировочного поединка, но страхом, самым настоящим, всепоглощающим страхом за то единственное, чем человек действительно владеет - за собственную жизнь. Волна этого страха обрушивается внезапно, смывая все ценное, до чего достает: мысли о клятвах и присягах, о дорогих людях, о боге, оставляя единственное стремление: спастись во что бы то ни стало. К счастью, такие порывы быстротечны, и частно длятся ту долю мгновения, которой едва ли достаточно, чтобы осознать это чувство, но часто хватает, чтобы начать действовать. И тогда этот животный и безрассудный ужас, толкающий на самые бездумные и безумные поступки, называют смелостью. Победа же в, казалось бы, безнадежной ситуации - прекрасная награда за такую храбрость, потому что ощущается вдесятеро более значимой и чудесной, чем есть на самом деле.
Быть может именно поэтому, только лишь оказавшись ногами на твердой почве, Филипп радостно выдохнул что-то похожее на победное "Ха!" и едва ли не почувствовал тяжесть лаврового венка на своей голове. За секунду до того, как был сметен все той же лапой, которая только что несла его в вонючую пасть.
Первое, что было потом - это прикосновение холодных пальцев принцессы на щеке и ее вопрос, большей частью потонувший в трольем реве. Как она вдруг оказалась здесь, если только что оставалась в более или менее безопасном проходе, куда тварь пролезть не могла, оставалось загадкой, и герцог решил пока не думать об этом, потому что из-за обилия мыслей в ушах начинало шуметь. Он махнул рукой, давая понять, что не пострадал, хотя сам точно не был в этом уверен. Нет, руки и ноги были целыми и неплохо слушались, а вот голова упорно пыталась подсунуть ему картину рыдающего от обиды тролля, что едва ли можно было считать признаком пребывания в здравом уме. И все же тролль рыдал, не забывая жаловаться при этом на свою несчастную тролью долю. На солинском - это почему-то особенно врезалось во внимание, может быть, потому что у принца живы еще были воспоминания о том, как долго ментор пытался вложить основы северной грамматики в голову королевского отпрыска, а эта тварь ничего, вполне справлялась, несмотря на в буквальном смысле трольи мозги.
Однако и на этом сюрпризы не заканчивались. Пока герцог поднимался на ноги и пытался в практически полной тьме найти отлетевший куда-то в сторону меч, принцесса дополнила сцену абсурда, которая до тех пор не могла считаться абсолютной. Конечно, познания Филиппа в области демонических отродий вроде Джорджа были не то чтобы обширны и состояли, в основном, из тех же сказок. А в сказках троллей убивали, обставляли в кости, заговаривали им зубы - что угодно, но только не утешали. Нет, мир явно сходил с ума, и герцог опасался, что сам не заметил, когда последовал его примеру.
Этот тролль в кости, похоже, играть был не намерен, а чтобы его убить, стоило бы добраться хоть до одного уязвимого места, потому что по сравнению с тушей, перегородившей коридор, даже испытанный в боях меч смотрелся бы не слишком убедительно, а уж церемониальный - и подавно. И, сложись обстоятельства иначе, Филипп наверняка получил бы шанс проверить, как долго он может в растерянности наблюдать за трогательной и чисто солинской - потому что во всех уважающих себя странах прекрасные девы должны были приручать единорогов, а не отвратительных сопливых монстров - сценой, но троль начал действовать. Не угодила ли ему принцесса или наоборот, понравилась  настолько, что он и себе захотел такую же, разобраться было непросто, но тварь сгребла Асдис в охапку, так что медлить более было нельзя. Теперь уже с короткой импровизированой молитвой, которая должна была если не обратить тролля в бегство, то хотя бы укрепить руку, герцог размахнулся, насколько позволяла ширина катакомб, и рубанул по толстой шкуре, надеясь если и не прикончить чудовище, то хотя бы вернуть себе его внимание, по которому, правда, не слишком скучал.
- Бегите, Асдис, - в темном тесном подземелье не так просто разобраться, получила ли уже принцесса свободу, но если и нет, инструкции все равно следовало дать заранее, потому что Филипп, невзирая на страх, смотрел правде в глаза, и хорошо понимал, что уже в следующую секунду может оказаться не в состоянии давать советы. - Бегите!
И нанес еще один удар, пытаясь дотянуться мечом до уродливой морды.

+2

14

Джордж скучал по маме, по своей семье, но больше всего он, конечно, скучал по еде, которая от него убегала и вела себя до неприличия агрессивно. Если бы Джордж что-нибудь об этом знал, он бы непременно сказал, что принц, конечно, может быть, и должен сражаться со злом, но уж точно никак не обижать слабых и беззащитных. А тролль, конечно, считал себя слабым и беззащитным, обиженным и огорченным и лишь совсем чуть-чуть злым и рассерженным. А потому он попытался неловко обнять Асдис, водрузив ее себе на колено. Принцесса, между тем, была такая крошечная, что даже так ее обнимать было сложновато, но Джордж вполне себе честно старался не навредить девушке и даже не заливать ее слезами, потому что она запросто могла бы утонуть. Хотя вообще-то тролль никогда не имел дела с принцессами и не был уверен, что они обычные люди и могут умереть как обычные люди. Но то, что у них ломался хребет, если обнять их слишком сильно, было известно ему как-то интуитивно.
- Маму Джорджа убили жрецы-ы-ы-ы-ы, - заныл он, утирая слезы рукавом своей рубахи, всхлипывая, но честно силясь успокоиться, потому что он был уже большим и рыдать, как девчонке ему точно не пристало. Особенно, когда рядом была самая настоящая девчонка, или даже две. Но троллю так отчаянно требовалось дать себе немного пожалеть себя, что он не сразу может заставить себя перестать рыдать, в перерывах рассказывая Асдис о том, как он впервые проявился в своей нынешней форме, о том, как путешествовал, как оказался в подземельях, где видел фей и все остальных тоже видел и как его чуть не сожрало неизвестное чудовище в лесу рядом с Эгдорасом. Короче говоря, Джордж успел сильно разойтись, когда к нему подобрался принц и лишь от того, наверное, он его и не заметил.
Толстая кожа тролля восприняла тычок оружием едва ли не как щекотку. Джордж не сразу понял, что именно происходит, но, наконец, открыл глаза, утер последние слезы и, придерживая Асдис, чуть наклонился вперед, разглядывая эту бессердечную козявку, которая, вместо того, чтобы его пожалеть, вела себя так, будто Джордж не сделает теперь из его меча зубочистку. Недолго думая, он вырвал из рук принца оружие и швырнул его в сторону, а затем щелкнул по принцу большим пальцем своей правой руки, отправив Филиппа в очередное увлекательное путешествие до ближайшей стены.
- Уйди, малявка! – прокомментировал он свой порыв хриплым от долгих рыданий голосом, отчего этот самый голос казался теперь еще более ужасающим и походил больше на рык. Но Джордж не преследовал цели никого пугать. Даже более того – он проявлял милосердие к своей еде. Ведь он мог просто раздавить принца пальцем. Но вместо этого, он этим самым пальцем легонько для себя, но, почти наверняка, тяжело для Асдис, погладил ее по голове и даже постарался улыбнуться.
- Это – твоя еда? – спросил он, кивнув на принца, который смешно вошкался, в очередной раз поднимаясь с пола. Забавы ради, Джордж толкнул его снова, - Ты поделишься с Джорджем? А Джордж угостит тебя феями, - пообещал тролль, уже совсем успокоившись, - Ты красивая, - подумав, добавил он, все еще придерживая Асдис, чтобы она не упала. От тролльего флирта в том числе.

+4

15

Просьбу не делать резких движений Его брейвайнское Высочество, очевидно, решило гордо проигнорировать. Момент не располагал, но в любой другой ситуации Асдис сейчас бы закатила глаза и высказала бы все, что думает о проявлениях рыцарского героизма в условиях борьбы с троллями и о порочных склонностях заграничных принцев к самоубийственным затеям. Впрочем, то, что Филипп бросался на борьбу с «тварью из бездны», рискуя собой, чтобы спасти ее, было весьма лестно. Принцесса руку была готова дать на отсечение, что в этом замке в ее отношении так поступил бы далеко не каждый, потому, как минимум, что случайная кончина еще одной наследницы Вёльсунгов вряд ли кого-то бы смутила, скорее обрадовала бы. В целом, Асдис пришла к выводу, что вместо нравоучений, принца следовало бы поблагодарить. Но немного попозже.

Она с тоской проследила за тем, как Джордж снова откидывает маршала к стене и постаралась продемонстрировать троллю как можно более искреннее участие. Это было не так уж сложно, с учетом того, что истории он рассказывал весьма любопытные, начиная от происшествия в заколдованном лесу несколько лес назад с чудовищем, о котором Асдис знала не понаслышке, заканчивая целым, как оказалось, городом различной нечисти, расположенном в дальних, давно заваленных коридорах подземелий. Нет, и вправду, когда жрецы говорили о чем-то подобном, даже она называла их сказочниками, а теперь вдруг оказалось, что они даже преуменьшали весь масштаб происходящего в несколько раз.
– Не бей его, – откашлявшись, строго сказала троллю Асдис, в глубине души опасаясь, что такое поведение он может принять за агрессию. Однако вероятность того, что после еще парочки таких ударов Филипп потеряет сознание, беспокоила ее куда больше. К местами чересчур преисполненному героизма принцу она почти прониклась симпатией, хоть его не слишком благоразумное поведение ее и ставило сейчас в не самое удобное положение, в котором она будет вынуждена согласиться с тем, что он – её еда, и ей совсем не хотелось, чтобы он получил какие-то действительно серьёзные травы, справится с которыми не помог бы восстанавливающий отвар. Принцесса сжалась, когда троллий палец коснулся ее головы и с грустью подумала о том, что с таким его рвением точно не досчитается волос на макушке, потому что она уже сейчас чувствовала, как они цепляются за кожу Джорджа.

– Да, это моя еда, – Асдис извиняющеся взглянула на Филиппа, заодно проверяя, в порядке ли он, и только потом снова повернулась к троллю. – Но поделиться с Джорджем я не могу. Дело в том, что я веду эту еду своей... маме.
Принцесса в красках представила Ранхильд, которой она бы предложила съесть на ужин не что-нибудь, а целого брейвайнского принца, и с трудом удержалась от того, чтобы не захихикать, испортив всю серьезность момента. Мама бы, очевидно, оценила этот широкий жест и как самая настоящая ведьма из сказок, приказала бы затопить печи с тем, чтобы приготовить Филиппа по классическому рецепту. Однако мама о ее шутке узнает вряд ли, поэтому можно было держаться избранной линии.
– Понимаешь, она приболела, и ей нужно хорошо питаться, – Асдис глубоко вздохнула, чтобы уже через секунду чуть не закашляться. Дело принимало весьма неожиданные обороты и, похоже, общение с Джорджем пора было заканчивать, пока он не увлекся комплиментами. – Большое спасибо, мне очень приятно, однако я думаю, что мне пора. Я еще загляну к тебе в другой раз, обещаю!
На этих словах принцесса подобрала юбки и спрыгнула с колена тролля обратно на пол. Прямо в очередную лужу из слёз. Платье, очевидно, придётся выбрасывать, а ведь оно было весьма и весьма неплохим. Не позволяя себе отвлекаться на расстройства по поводу испорченный одежды, она медленно отошла к Филиппу, пытаясь загородить его от тролля, пока тот размышлял, насколько уважительная у Асдис причина с ним не делиться. В наступившей тишине где-то впереди по коридору, за спиной у Джорджа, довольно отчетливо послышались шаги. На этот раз, вполне очевидно, человеческие, и пока тролль отвлекся, девушка шепотом обратилась к маршалу. Волнение, мучившее ее до этого, отошло на второй план, и поэтому теперь она могла говорить относительно спокойно.

– Филипп, я боюсь, что ваш церемониальный меч в данном случае бесполезен. Я очень благодарна вам за смелость и за то, что вы пытались меня спасти, но мне кажется, что сейчас самое время покинуть подземелья, оставив победу над нечистью на другой раз, пока наш гигантский друг отвлечется на кого-то еще.
Асдис очень, просто крайне надеялась, что их услышал кто-то из жрецов. До выхода надо было миновать еще несколько коридоров с запутанными поворотами, однако она предполагала, что уже сейчас они находятся где-то под храмом, а значит созданный троллем шум мог быть слышен и его обитателям. А еще она надеялась, что несчастного тролля не развоплотят и ей действительно удастся встретиться с ним еще раз и попросить показать дорогу к расположенному тут царству фей и самой королеве, которая, по его словам, тоже обитала здесь.
– С вами точно все хорошо?

+1

16

Как и следовало предполагать, меч не нанес монстру никаких значительных повреждений, но просто так сдаваться Филипп не собирался, тем более, что тролль, заинтересовавшись им, все же отвлекся от принцессы, давая той возможность вырваться из сомнительных объятий. Герцог надеялся, что Асдис не применет этим шансом воспользоваться, хотя и подозревал, что она, как полагается трепетным дамам ее возраста и положения, уже лишилась чувств. К его величайшему сожалению, едва ли он мог помочь сейчас девушке уйти, ни приведя в сознание, ни унеся ее на руках, потому что тварь тоже не собиралась просто сгинуть. Зато она наклонилась и опять подставила морду, так что теперь, Филипп был уверен, что теперь точно не упустит шанс вонзить меч - который, увы, был совершенно бесполезен для попыток проткнуть каменную кожу тролля - ему в глаз, на этот раз без молитв и проклятий, а просто стараясь задержать дыхание в облаке смрада, окружавшем тварь. Но чудовище проявило невероятное для своих габаритов проворство, вырвало оружие из руки и с рыком еще раз оттолкнуло герцога, правда теперь уже не с таким размахом, очевидно, желание пообедать острой пищей пропало.
Меч на этот раз попался под руку быстро, но новых бессмысленных атак Филипп предпринимать не собирался, полагая, что у принцессы было немало времени, чтобы бежать. И что оставалось думать, когда он опять услышал ее голос, которым принцесса вдохновенно несла чушь о голодной и больной маме? Это определенно ставило в тупик. Убить тролля, не используя осадные орудия, не казалось возможным, но вести с ним переговоры...
А может, это просто сон? Степень абсурдности вполне подходящая, а то, что он кажется настолько реалистичным - так чего еще ожидать, надышавшись северным колдовством и подозрительным дымом от воскуриваний в дальнем углу пиршественного зала. Да, не иначе так и было. Он просто спал, быть может, даже не покинув пира. Это, разумеется, не очень-то соответствовало этикету, но еще меньше соответствовало ему это бесславное общение с троллем на полпути к капищу шестерых демонов. В общем, и спокойный голос принцессы совсем неплохо вписывался в его выводы о природе бытия. Разочаровывать ее высочество, сообщая, что она каким-то образом оказалась в его сновидении, герцог не стал, рассудив, что достаточно и того, что дорогу к свободе - и к яви - теперь ничто не загораживало.
- Да, разумеется, что бы здесь со мной могло случиться? - подхватив принцессу под локоть, он быстро, насколько это позволяла непроглядная темнота, двинулся по коридору. Как бы то ни было, скорость оставалась их преимуществом, как и относительно небольшие размеры, позволившие свернуть в первый попавшийся узкий рукав подземного хода, а потом еще один. - Кажется, мы пришли оттуда. Да, ход поднимается, и я уверен, что чувствую ветер.

+2

17

В храме солинскога замка было пустынно и тихо - празднество в честь новых короля и королевы началось, и люди на время оставили Богов ради веселья, алкоголя, обильной пищи и компании иноверцев. Мьёлль, как служительнице Шестерых, пожалуй, стоило их пожурить, но они лишь с наслаждением думала “наконец-то”, прохаживаясь по пустым залам.
Вообще-то её отправили за дурманящими травами, пользующимися сегодня большим спросом, и попросили обернуться побыстрее. Поэтому, заслышав вблизи себя какой-то звук, Дёглинг сначала решила, что слишком уж задержалась и вслед за ней отправили кого-то порасторопнее. Однако прислушавшись поняла, что ничего общего с человеческими шагами у странного гула нет. Скорее уж кто-то грабил храм, роняя на каменные плиты всё, что брал в руки.
“А чего еще ожидать от этих чужестранцев, променявших древних, как мир, Шестерых, на глупую сказку о новом Боге?”
И подобрав юбки, женщина поспешила на звук, на всякий случай вооружаясь ритуальным кинжалом, с которым не пожелала расстаться даже на пиру.

Правда зал Ливид, в который Дёглинг осторожно заглянула через слегка приоткрытую дверь, вопреки её ожиданиям оказался пуст. Более того, помещение пребывало в том самом идеальном порядке, в каком было оставлено служителями Богини.
- Так-так. - протянула задумчиво, проходя в зал и возвращая кинжал в ножны.
Сомнений быть не могло - источник звука был в этой зале. Вернее, под нею, если Мьёлль не подводил слух. В хитросплетении подземных ходов, заполненных духами всех мастей и порядков в добавок к крысам.
“Лучше бы нас грабили.” - раздосадованно покачала головой, опускаясь на колени и прикладывая ухо к каменной плите. Толком ничего ей, конечно, разобрать не удалось, но доносившийся из-под пола рёв подозрительно напоминал горький плач. И Дёглинг даже не хотела гадать, каких размеров должна быть та тварь, чьи рыдания слышны сквозь толщу земли и камня.
Зато она прекрасно знала, что случится, если расстроенное чудище ворвется в пиршественный зал, решив заесть горе человечинкой.

Первой мыслью было опечатать зал всеми известными ей сдерживающими заклинаниями и руническими ставами, чтобы выиграть время и привести подмогу. Но пораскинув мозгами Мьёлль поняла, что спускаться в переход с армией колдунов бессмысленно - в узких коридорах они помешают друг другу и лишь поднимут шум -, а единственного, чья помощь могла ей пригодиться в усмирении духов - Верховного Жреца - уводить с пира в самом его начале никак нельзя.
Потому что еще неизвестно, что страшнее для королевской четы и государства - голодный монстр из солинских сказок или глазастые придворные, любящие сочинять гадости. 
Так что дроттар ничего не оставалось, как снять со стены за идолом Ливид факел и, повернув его держать, шагнуть в подземный ход в одиночестве. Потайную дверь она, разумеется, за собой закрыла и прежде, чем двинуться в сторону замка, проверила сохранность начертанных на камне защитных рун.

Внизу всхлипы звучали в разы громче, прокатываясь по коридорам эхом. И к ужасу Дёглинг из нечленораздельной причитающей каши вдруг отчетливо послышалось “Уйди, малявка!” Хотелось верить, что огромное нечто просто забрело на территорию фей, которые вполне подходили под определение “малявка”, а не встретилось с невесть как оказавшимися тут людьми, шагу она прибавила.
И всё равно ей потребовалось никак не меньше минут пяти, чтобы добраться до нужной точки - слишком уж петляли коридоры. Перед последним поворотом Мьёлль вообще чуть не рухнула в обморок, так похож оказался искаженный подземельем голос на голос Её Высочества Асдис Вёльсунг.

“Замечательно. Что она здесь делает?.” - подумала ворчливо, осторожно выглядывая из-за угла, - “Еще и в компании воплотившегося тролля!” - взвыла мысленно, уставившись на огромную тушу в не менее огромной луже, перегородившую туннель. Из-за необъятной бугристой спины жрица никак не могла разглядеть, что творится по другую сторону, жива ли принцесса, одна ли.
Тяжело вздохнув, Мьёлль задрала подол платья повыше, вышла из-за поворота коридора и подняла факел на головой. С тем расчетом, чтобы как можно лучше видеть морду тролля, когда тот обернется.
- Эй! - прикрикнула, привлекая к себе внимание чудища, - Как тебя зовут? Почему ты здесь и зачем шумишь? - спросила строго, для пущей важности хмурясь и упираясь свободной рукой в бок, словно разгневанная мать перед провинившимся ребенком, - Ты что, кого-то здесь прячешь? Я только что слышала голоса, и один из них - точно женский.

А еще она различила торопливые шаги явно не одной пары ног, уходящие совсем не к выходу.
“Что, Мьёлль. Говоришь, на пирах тебе скучно? Вот давай теперь, ищи принцесс по подземельям, развлекайся.”

+2

18

Джордж слушал Асдис очень внимательно, ловя каждое ее слово, потому что ему вдруг неожиданно показалось, что она очень даже хорошо его понимает, а троллей мало, кто понимал, в том числе и потому что некоторая их часть вообще не умела разговаривать, потому что жила в отдалении от людей, а общение друг с другом происходило в совсем иной форме. Троллю, конечно же, не хотелось отпускать принцессу, куда бы она там ни собиралась, но во-первых, мама учила его, что с женщинами нужно быть ласковым и приветливым, а заставлять их оставаться с тобой силой точно не входило в эти определения, а во-вторых, причина, по которой она не разрешала Джорджу сожрать эту гадкую вредную козявку была вполне себе уважительной. Если бы Джордж вел еду своей маме, а кто-то попытался бы ее забрать, он бы тоже не отдал. Особенно, если мама болела. Мама – это важно. Мама – это почти как Боги, только совсем не страшно, тепло и по-доброму. Короче говоря, это слово значило для Джорджа так много, что он не мог игнорировать такой серьезный аргумент и лишь еще раз всхлипнул, прежде чем помахать принцессе своей огромной лапой и вытереть последние слезы с зеленоватой морды.
- Пойду искать еду к феям, - задумчиво пробормотал тролль, надеясь на то, что малявки уже придумали, как именно его покормить, желательно, не собой, потому что ловить их было удовольствием ниже среднего, да и едой они были, откровенно говоря, так себе. В прошлый раз они каким-то чудом привели ему двух барашков и это, конечно, был почти что пир. Быть может, они и в этот раз придумали что-то подобное? Джордж очень на это надеялся, проводил взглядом принцессу и ее еду, поднялся на ноги и прислушался. В отдалении совершенно точно слышались человеческие шаги, а это значило только одно: возможно, ему не придется целый час добираться до гнезда фей. Можно будет съесть еще кого-нибудь, раз уж этих двоих не вышло.
Но еще прежде, чем Джордж успел понять, где именно слышатся шаги, его отвлек голос за спиной, отчего тролль резко развернулся, сшиб несколько сталактитов и часть свода пещеры, а попытавшись придержать его, чтобы тот не рухнул окончательно, упал от испуга и завалился на спину, наблюдая за тем, как несколько гигантских камней летят на землю, по счастью, не вызвав обвала, потому что в противном случае, жить Джорджу вместе со жрицей в этом месте до конца дней, без возможности кого-нибудь сожрать. С трудом перевернувшись на живот, тролль поднялся, потер ушибленные конечности и воззрился на жрицу, широко распахнув свои и без того огромные тролльи глаза.
- Ты чуть все не сломала! – воскликнул он басом, по счастью, не успев взмахнуть руками, потому что иначе, ломать тут было бы уже нечего. Жрецов он боялся, но сейчас другие впечатления затмевали всякий страх перед кем бы то ни было.
- Меня зовут Джордж и я искал здесь себе еду. Собирался сожрать малявку, но она оказалась едой другой малявки, которая собиралась накормить ею свою маму. Я забыл спросить ее имя! Как же она придет ко мне, если я не знаю ее имени? – как именно эти факты сопоставлялись в голове Джорджа, было совершенно не очевидно и он сам далеко не полностью понимал, как незнание имени могло повлиять на его следующую встречу с принцессой, но связь эта, безусловно, существовала, хотя бы в его примитивном мозге.
- Никого я не прячу! – он развел руки и раскрыл ладони, показывая, что у него никого нет, - Они уже ушли, но девочка обещала вернуться. Может быть, она принесет мне барашка, или хотя бы десяток куриц. Как считаешь?

+3


Вы здесь » Jus sanguinis » Настоящее » That is the question