Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Кому назначен темный жребий


Кому назначен темный жребий

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Кому назначен темный жребий
Кому назначен темный жребий, над тем не властен хоровод.
Он, как звезда, утонет в небе, и новая звезда взойдет.

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

30.04.1202 ❖ Солин, Эгдорас ❖ Ранхильд и Асхильд
https://78.media.tumblr.com/97aac64336a6cddfca49fa1f80c25648/tumblr_oz0tnu4z0Z1qhb6pqo3_400.gif https://78.media.tumblr.com/d7ae620a08e48cb42e43b22ccf648126/tumblr_oopdhwjTxO1qa3x03o4_250.gif

День перед одним из ключевых праздников в жизни ведьм должно провести в подготовке к главному ритуалу году.
Кто мог предположить, что и вернейшей из служанок не под силу уследить сразу за всеми детьми.
Как отреагирует старшая дочь на ритуалы проводимые матерью, что сделает с этим знанием?

Отредактировано Ragnhild Edling (2018-01-17 22:43:18)

+1

2

Не хочу. Не буду. Пожалуюсь отцу.
Принцесса Асхильд вступила в тот самый возраст, когда дети еще не стали подростками, но уже были вредными и требовательными, считались с малым количеством авторитетов и требовали к себе так много внимания, что для взрослых это становилось обременительным. Особенно, когда речь шла о короле Солина, который и без малолетней дочери был занят с утра до ночи и порой забывал поспать и поесть, не говоря уже о том, чтобы уделить достаточно внимания младшим детям. Впрочем, Асхильд считала, что никаких других детей, кроме нее, у отца толком и не было и большую часть времени проводила рядом с ним, даже если «проводила» означало, что она бегала вокруг, что-то мило щебетала и не требовала слишком обременительного общения, которое, впрочем, с лихвой получала от всех своих старших братьев, из которых любимым был, конечно, Эйнар. Отношения с младшими же, зачастую, оставляли желать лучшего, потому что они завидовали тому, что старшей сестре было позволено гораздо больше, чем им самим, что нередко становилось причиной обид, ругани и конфликтов. К этому уже давно все привыкли. Все, включая нянек, которые всеми силами пытались исполнить свои обязанности, не ущемив при этом ни одного из детей, но было это чрезвычайно сложным, потому что детей было четверо в возрасте от восьми до пяти, три из них были девочками и у всех у них уже проснулся колдовской талант, который почти невозможно было контролировать и заставить контролировать, когда дети злились и заигрывались. Страдал, впрочем, больше всех Магнус, потому что магией он был обделен, и стоило ему обидеть кого-нибудь из сестер, и помочь ему не мог никто до тех самых пор, пока не приходила королева, не выясняла причину конфликтов и не расколдовывала своего младшего сына, а вместе с ним нянек, учителей и случайных прожих.
Асхильд считала все это глупостями. Отец говорил, что магия – бабьи выдумки и наследникам короля надлежит, в первую очередь, твердо держать в руках меч. Вряд ли он имел в виду своих дочерей, но принцесса свято верила в то, что это относится и к ней, клянчила себе оружие и, в конце концов, доклянчилась до того, что брат таки дал ей потрогать свой, исписанный рунами и украшенный драгоценностями, меч, который, как поговаривали, познал немало крови. Стоило ли говорить, какое сильное впечатление это произвело на Асхильд? Она тут же решила, что потребует себе клинок на День Рождения и больше никогда никакой магией пользоваться не будет, а в случае чего, будет запугивать младших своим мечом. День Рождения, к слову, уже приближался. Юная принцесса прекрасно владела календарем и знала, что такое первое мая, а оно было уже совсем скоро. День Рождения Асхильд совпадал с большим языческим праздником, в который было принято разводить костры, приносить дары Богам, петь, плясать и веселиться, а потому по всей стране устраивали масштабные гуляния, которые принцесса, конечно, принимала на свой счет, будучи еще слишком малой, чтобы понимать, что ее подданные чествуют не ее, а Белтайн. Впрочем, о ее Дне Рождения тоже не забывали, устраивали большой праздник и Асхильд была довольна. В этом году – во много раз больше обычного, потому что сто раз сказала отцу, что хочет в подарок меч и была убеждена, что просьбу ее исполнят. Асбьорн ничего не обещал, покуда был занят подготовкой к очередному сражению и просто попросил няньку увести дочь и занять ее чем-нибудь безобидным до тех пор, пока не придет учитель с тем, чтобы продолжить все эти скучные уроки офирского языка, коим Асхильд владела довольно плохо.
Сидеть в детской с младшими сестрами и братьями принцесса не любила. К тому же, сегодня отец обещал, что они сходят покататься на лошадях, а сам снова засел в кабинете со своими военными советниками, что было ужасающе несправедливо. Девочка обижалась на него целую четверть часа и отказывалась выйти из-за занавески, пока к ней не подбежал Магнус с просьбой поиграть в пиратов. Брат был младше на два года и в детстве эта разница казалась просто огромной, а потому девочка презрительно отвергла предложение и осталась стоять за занавеской, когда нянька повелела ей выйти и начать готовиться к приходу учителя. Здесь капризы принцессы достигли своего апогея и она вновь заявила, что не хочет, не будет и непременно пожалуется отцу. Впрочем, пожаловаться можно было не только отцу.
- Где мама? – прямо из-за занавески спросила девочка достаточно грозно, со своей точки зрения, чтобы произвести должное впечатление и заставить няньку отвечать правдиво. Вопрос, впрочем, был довольно глупым, потому что если мама не была рядом, не была с отцом, не была на обеде и не выбирала новые ткани, то это значило, что она была занята, или в своих покоях. Вероятность того, что королева будет занята приготовлениями к празднику и раздавать указания по поводу близящегося Белтайна, была гораздо выше, но Асхильд решила, что проверить лишним не будет, выбежала из-за занавески и весьма резво выбежала из комнаты, побежала прямиком по коридору и приказала страже немедленно открыть покои королевы. Стража, не увидев в маленькой принцессе угрозы, повиновалась и распахнула двери, куда и скользнула девочка, оказываясь лицом к лицу с тем, что не было ей известно, а потому напугало почти сразу.
Асхильд знала о магии. У Асхильд даже была эта самая магия. Она даже немного знала, что следует с нею делать. И, конечно, она внимательно слушала, когда Бьорн, их Верховный Жрец, рассказывал о ритуалах. Но она никогда не проводила их сама, никогда в них не участвовала, а сейчас видела, как мать совершала нечто, что претило ей по духу даже не из страха – интуитивно. Черные тени были огромными, ритуальная кровь на малом алтаре, казалось, бурлила, а тьма в углах и на потолке, без сомнения, была живой. Говорят, что дети видят гораздо больше взрослых и к детям-колдунам это относилось тоже. Позднее видение тонких материй у принцессы притупится слишком приземленным и здравым умом, но сейчас Асхильд видела весь происходящий кошмар воочию и потому из глаз ее брызнули слезы.
- Ма-ам-а-а-а!

+3

3

День накануне Белтейна в жизни Ранхильд уже довольно давно превратился в испытание. Необходимо было не только успеть подготовить всё необходимое для ритуала встречи, принести достойные жертвы богам дабы они и впредь благосклонно воспринимали просьбы колдунье, но и вот уже восьмой год всю эту суету женщина вынуждена совмещать с подготовкой к дню рождению старшей дочери. В каком-то смысле королеве ещё повезло, поскольку однозначно любимым препровождением девочки было развлекать своим присутствием отца, а не мать, благодаря этой, во всех отношениях прекрасной, привычке, все предыдущие семь лет женщина имела возможность, несмотря на трудность поставленной задачи, с блеском справиться с ней. По крайней мере в течение семи лет. С каждым годом, совмещать два события становилось всё труднее, чем активнее становилась Асхильд, тем больший беспорядок и сумбур она вносила в жизни родителей. Ранхильд уже не единожды приходило в голову, что лучшее из того что она ныне может сделать для своих детей это пригласить свою собственную няню во дворец, дабы она с тем же усердием и с той же жестокостью вдалбливала прописные истины и правила этикета в головы её детей. Всякий раз, в самый последний момент, вспоминая о том насколько жёсткой временами была её нянюшка колдунья сжигала письмо, подготовленное для отправки брату. Нет, несмотря на то, что её дети ни единожды доводили родителей своими выходками, они были кровь от крови царской династии и дочь Эдлингов, просто не могла позволить своей няне прикоснуться к ним. В канун праздников королева оставляла подле детей свою личную служанку, заставляла нянюшек ни на шаг не отходить от них. Требовала, нескольких рассчитала выгнав со службы за то, что не справились, но самое главное, когда Ранхильд запиралась в комнате, для того чтобы провести последние свободные часы в своей молитве она строго-настрого запрещала страже пускать в её покои кого бы то ни было, пусть бы и самого короля. Никому не должно знать, что за закрытыми дверями делает королева севера.
Ранхильд задёргивает тяжёлые плотные шторы в покоях, проходя по комнате, зажигает все свечи, что на первый непросвещённый взгляд расставлены по комнате в хаотичном порядке, но сведущий человек сможет разглядеть витиеватый рунический узор в этих всполохах. В каждой свече содержится не только жир и воск, но и особые травы вызывающие яркий всполохи, они содержатся в свечах и до каждой отметки прогорают около четверти часа. Ведьма сама сделала их и точно знала, в какой момент за её спиной раздастся шипение, предшествующее яркой вспышке. Колдунья закрывает глаза, словно медленно погружаясь в транс, нараспев она произносит древнейшие слова, обращаясь к шестерым, благодаря за то что они всегда слышат её просьбы, что отвечают на её слова, оказывая истинную милость. Херьян, Билгьюр, Хама, Файдинг, Ливид и Эйдинг, каждому в равной степени адресует свои слова Ранхильд, не забывая никого и никого не выделяя. Ведьма знает, что очень рискованно выбирать себе фаворитов, так одна из ветвей дома Эдлинг оборвалась, когда колдунья, избрав себе покровительницей Эйдинг, совершенно забыла о Файдинг и осталась бездетной, пустой. Это лишь одна из недавних историй, многие совершали подобную глупость и до неё, но Ранхильд была талантливой ученицей и знала, хоть и среди богов есть верховный, не должно смертным превозносить себя над существующими в мире законами и выделять лишь одно из них. Ведьма взрезает глотки принесённым в комнату соболям и окропляет алтарь, немедленно относя тушки животных в прилегающую комнату служанки. Там же женщина забирает приготовленную чашу, кровь, смешанную с аквавитом, которую незамедлительно разделяет с богами, делая лишь один глоток из неё и вновь окропляя алтарь. Раньше в подобном состоянии она могла находиться несколько дней, прилагая все усилия для того чтобы упрочить и без того крепкую связь со своей магической природой, ныне же королева не могла позволить себе подобной роскоши, хоть и старалась по-прежнему не торопясь выполнять то, что должно было перед великим праздником. Ранхильд стоит подле алтаря, продолжая шептать заклинание, когда всё рушится…

– Ма-ам-а-а-а, –детский голос, принадлежащий Асхильд, нарушает течение ритуала и в первое мгновение, когда женщина ещё затуманившимся взором находит фигурку дочери в темноте комнаты, её первой мыслью пришедшей из первобытных времён, становится порыв не нарушать связь, но принести нарушительницу в жертву дабы умилостивить богов. Колдунья выходит из круга, прерывая магию совершенно недолжным образом на свой страх и риск, зная что ей ещё предстоит расплатиться за подобную вольность и цена будет непомерна высока от того, что голос её был воистину слышен покровителям. Ранхильд омывает руки в стоящей подле кровати чаше, стирая последние следы колдовства себя, но не с комнаты, где находится сейчас Асхильд. Одним движением распахивая шторы, женщина пускает в спальню свет, прогоняя морок, разрушая таинство, царившее в покоях прежде.
–Асхильд, – женщина опускается на колени подле юной принцессы, вытирая слёзы шёлковым платком и стараясь выглядеть не слишком встревоженный, –Что с тобой, милая, неужели ты испугалась? Ты ведь такая смелая, дочка и ничего не боишься. Что же так встревожило тебя?
Ранхильд мягко гладит девочку по голову, стараясь успокоить. Как знать, что в этих тёмных всполохах увидела её дочка. Будучи совсем ещё юной ведьмой она могла разглядеть намного больше, нежели было теперь доступно самой колдунье. Королева чувствовала присутствие потусторонних сил, но перестала видеть их, с тех пор как выросла, оттого она могла лишь догадываться, что предстало перед взором Асхильд, и старалась не столько выяснить как можно больше теперь, сколько хотя бы переключить её внимание на материи более простые и понятные
–Не бойся, милая, здесь нет ничего и никого способного испугать тебя.

Отредактировано Ragnhild Edling (2018-01-18 23:56:29)

+3

4

Сердце колотится с такой скоростью, что Асхильд сложно говорить. Она задыхается во вспыхнувшем в ней ужасе и даже на мгновение отшатывается от матери, словно опасаясь и ее. Лишь когда до осознания доходит, что это и правда мама, а не какое-то из тех чудищ, которых она успела увидеть прежде, чем в покои проник дневной свет, девочка заходится в новом потоке рыданий, обнимая Ранхильд за шею и всхлипывая с необыкновенной частотой.
- Ч-т-то-о-о эт-то так-к-ко-ое? – тянет в рыданиях принцесса, отрывается от матери и силится взглянуть ей прямо в глаза, чтобы понять. Мама уже успела показать ей фейри  в лесу, дриад там же, даже русалок у их корабля, когда они все плыли в Офир. Русалки были уродливые полулюди, но даже они не так сильно напугали Асхильд как то, что она увидела здесь. Это было воплощением всех ее кошмаров и всего нытья Астрид о чудищах под кроватью. Раньше девочка только смеялась над страхами сестры, но теперь успела подумать о том, что, возможно, младшая из сестер была совершенно права и под кроватью могли жить такие твари. Да и тварей ли Асхильд вообще видела? Кто это был? Почему он здесь был? Почему он был здесь, когда мама проводила ритуал и что вообще такое случилось, что к ней пришли такие ужасы? Неужели она ими повелевала, а если не повелевала, то могли ли они ей угрожать? А если угрожали, то почему она не позвала Бьорна? Бьорн мог все-все-все сделать и со всем-всем-всем разобраться! Асхильд точно знала. Когда маленький злобный гоблин пришел к ним в детскую и таскал золотые украшения из шкатулок, он с ним разобрался. А здесь? Что произошло здесь? Вдруг маме что-то угрожает, а она даже не рассказала им?!
Асхильд плачет недолго. Ранхильд была права. Она всегда стремилась к тому, чтобы быть смелой, достойной смелости отца и братьев, которые в шутку говорили, что если она будет храброй, однажды они возьмут ее на поле боя. Так что, сейчас девочка разумно решила, что ей надлежит быть смелой сию секунду, унять слезы и свой страх с тем, чтобы помочь маме, потому что если ей что-то грозило, она должна была ее спасти. Она же лазила под кровать, доказывая сестре, что там ничего нет и они все в безопасности? Вот и сейчас сможет, если это будет нужно. Пусть только мама расскажет, что это было и Асхильд поможет, а если у самой не получится, пожалуется братьям, отцу и Бьорну. Все вместе они точно справятся. Не было в этом королевстве и за его пределами сил, которые могли бы победить их, когда они вместе. И уж конечно, не было таких чудовищ! Эйнар же обещал ей, что убьет любых монстров, если только они вздумают появиться у них в замке. Время пришло.
Девочка всего секунду подумала о том, чтобы позвать жреца, отца и брата немедленно, но потом разумно решила, что следует, для начала, попытаться разобраться самой. Как взрослая. Она ведь и была взрослой. А потому, ничего не расскажет малявкам и не будет бояться того, что может теперь жить у них под кроватью. И защитит маму. И вообще, справится со всем сама и не станет никому жаловаться.
- Они тебя обижали? Тебе плохо из-за… Из-за этого всего? – встревожено интересуется девочка, растирая мокрые от слез глаза, - Скажи, я хочу знать! Я тоже умею колдовать и если они пришли за тобой, то вместе мы сможем их победить! А если нет, то позовем Бьорна. И папу. И Эйнара. И Рагнара. И всех-всех… - Асхильд не уверена в своем предположении, потому что всем известно, что отец и братья магией не владеют и считают, что все это – полная ерунда. Если бы они видели то, что видела сегодня девочка, вряд ли бы они так сказали, но они ничего не видели и ей приходилось справляться с этим самой.
- А если нет, то, что все это было? Почему оно здесь? Почему оно такое большое и страшное? Оно живет под нашими кроватями и сожрет нас, пока мы спим, да, да? – глаза принцессы становятся большими, она едва не прыгает на месте от нетерпения, страха и тревоги, не уверенная теперь в том, что обереги, которые висят над их кроватями и амулет в виде молота одного из их Богов на шее, смогут их защитить. Разве что, Боги сами спустятся к ним в детскую для сражения со всем злом, а это вряд ли, ведь папа говорил, что они лишь иногда посещают достойных. А что значит «достойных» тоже никогда не говорил.
- Скажи же! Я хочу знать. Потому что если это так, то надо хотя бы перенести кровать Магнуса к папе в комнату. Он ведь даже колдовать не умеет!

+2


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Кому назначен темный жребий