Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Suum cuique


Suum cuique

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

suum cuique
глава, в которой все чем-то недовольны

♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

начало зимы, 1011 год ❖ Колиньяр ❖ Aveline Fortengnac, Philippe Blois
https://78.media.tumblr.com/bc00742bf2ec4e389306cd266afb33b7/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo2_250.gif https://78.media.tumblr.com/c8d9fe2aacc0a290f8690d30f640f158/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo1_250.gif

Очередной смотр войск закончился для одних неприятными ранениями, а для других неприятными гостями.

0

2

Открыв глаза, Филипп обнаружил, что лежит на чужой постели в незнакомой комнате. Что было удивительно не столько само по себе, сколько с учетом того, что он совершенно не помнил, как здесь оказался. Да и пробуждение было, надо сказать, не из самых приятных: по всем признаком напоминало последствие какой-то весьма замечательной попойки, но когда речь действительно шла о чем-то таком, обычно запоминалось хотя бы начало, а сейчас герцог никак не мог припомнить даже первого кубка. Пожалуй, искать причины следовало в чем-то другом, в памяти, и начинать поиски, так сказать, от истоков.

Эсгарот был, в сущности неплохом местом. Приятный климат, хозяйственные люди, широкие улицы - на некоторых могли разминуться две повозки - красивый храм. Несколько портил картину королевский дворец, точнее, не он сам, а прочно расположившийся в нем двор. Вокруг Луи собирались сплошь льстецы и подхалимы, подтягивалась мелкая шушера вроде взяточников, чувствуя себя в тени монарха в полной безопасности. Они соревновались друг с другом в пышности нарядов и благородстве происхождения, они завидовали и ненавидели, называли дружбой временный союз против кого-нибудь, победой - выигрыш в карты, удачей - сошедший с рук адюльтер. Выживать среди них значило только одно - постепенно в них превращаться.
В один прекрасный момент Филипп понял, что пробыл при дворе слишком долго, еще немного - и хоть в петлю. Вполне возможно, именно петлей бы дело и закончилось, благо брату найти повод было совсем не сложно, стоило открыть глаза и перестать витать в облаках. Он чувствовал, буквально кожей ощущал, что должен вырваться отсюда хотя бы ненадолго, но одно дело чувствовать и понимать, совсем другое - устроить этот побег. Случай подвернулся в самом начале зимы. Нет, "подвернулся" - не совсем подходящее слово, маршал просто заявил брату, что ему необходимо устроить смотр войскам, да, именно сейчас, не дожидаясь начала весенних кампаний. Король не очень-то и спорил. Даже не интересовался особо, почему именно сейчас, но дал свое добро, так что Филипп отбыл на юг, и уже через неделю дышал свободнее, на время забыв о придворном этикете и интригах. Зимой не воюют - это всем известная истина, но зимой требуют к себе внимания все те хозяйственные вопросы, которые в другое время можно было бы посчитать второстепенными. День за днем герцог занимался рутинной, в общем, работой и, казалось, беспокоился только о том, что и ее невозможно растягивать до бесконечности, и совсем скоро придется вернуться в сверкающие тысячами свечей залы к сверкающим бриллиантами дамам и господам. Хотя, конечно, в глубине души он надеялся, что проходя перед очередным строем, услышит, как трубят тревогу. Но ведь зимой не воюют.

Маршал провел ладонями по лицу и сжал виски. Попытки вспомнить дальше превращали голову в наковальню, по которой стучали тысячи маленьких молоточков, но сейчас, когда он почти справился с этой непростой задачей, сдаваться нельзя. Да и разлеживаться тоже ни к чему. Филипп рывком поднялся, встал с кровати и тут же, громко выругавшись, опять рухнул на нее - правая нога моментально напомнила о прошедших событиях резанувшей ее болью.

Зимой не воюют - именно эту истину кто-то забыл донести до налетчиков. К тому времени Филипп успел уже добраться до Колиньяра, точнее, приграничных перевалов, а значит оставалось не дольше недели перед возвращением в Эсгарот. Или так казалось. Их было четверо в том разъезде, когда они заметили следы большого конного отряда. Амидцы даже не особо скрывались, чувствовали себя в безопасности и становились на ночлег. Выставили часовых. Троих. А свою цель нашли только две стрелы. Третий успел протрубить тревогу прежде чем ему перерезали глотку, и эффект неожиданной атаки - может, не слишком благородно убивать спящих, но на войне нередко приходится выбирать между благородством и полным поражением - был сильно испорчен. И все же они могли уйти без потерь. Могли бы, но у маршала всегда были проблемы со своевременным отступлением.
Невелика доблесть убивать спящих и полусонных, но если смотреть с другой стороны, то ведь именно они четверо тогда предотвратили очередной налет на какую-нибудь мирную деревню, а может и несколько, так что цель полностью оправдала средства. На личном счету Филиппа был уже почти десяток врагов, не считая тех, по ком прошелся его конь, когда в его бедро влетел арбалетный болт. Кто и откуда стрелял, рассматривать было некогда, но Рене потом клялся, что снес этому арбалетчику голову, и не было причин ему не верить. Потом - это когда они, наскоро перевязав раны и убедившись, что живых, кроме одного захваченного для содержательной беседы, не осталось, возвращались в расположение. Но до того, как Филипп, осознав, что поймал одну из знаменитых амидских отравленных стрел, свалился с седла.

Где-то здесь воспоминания заканчивались, но, совершив небольшое умственное усилие и продлив еще немного цепочку событий, можно было предположить, что герцога спешно доставили в ближайший замок, где нашелся лекарь. Повязка, которая сейчас закрывала рану, в отличие от самодельной, была чистой и ровной, а около нее были заметны следы кровопускания. Этот метод всегда казался Филиппу сомнительным: как любой солдат он был более чем уверен в том, что выживают не те, кто потерял больше всего крови, а как раз наоборот, но зато его применение ясно говорило о том, что он попал в руки квалифицированного целителя, а не какого-нибудь деревенского знахаря или, упаси Единый, колдуна. Осталось только выяснить, где именно он все же оказался, и, поскольку вокруг не было видно кого-то, кто радостно спешил бы к очнувшемуся защитнику отечества, и кому можно было бы задать вопросы или хотя бы воды попросить, герцог взял дело в свои руки и, замотавшись в покрывало на манер того, как это делали его брейвайнские предки, у которых, как и у него самого сейчас, не было под рукой нормальной одежды, герцог, припадая на поврежденную ногу, направился на поиски.

Отредактировано Philippe Blois (2018-01-12 20:47:33)

+3

3

Знатоки говорили, что эта зима может преподнести неприятные сюрпризы. Слыша такое, герцогиня Колиньяр привыкла думать о снеге, которого иногда выпадало слишком много и он мог засыпать шахты на юге, или наоборот выпадало недостаточно на севере, чтобы закрыть от сильных ветров посевы.  О сильном морозе, который порой случался и мог погубить виноградники, о  пагубных лавинах, которые порой  сходили вблизи поселений. О волках в лесах, которые оголодав, подбираются ближе к деревням. Одним словом, о чем угодно, но только не о том, что на рассвете, ее разбудят из-за нежданных гостей.
Маршал Юга изволил пораниться. И по этому поводу были перебужены все, кто имел глупость спать в рассветные часы. Герцогиня не без удовольствия отметила, что не смотря на то, что все приказы по подготовке комнаты и прочего исполнялись, и даже отправили человека за лекарем, все указания челядь выполняла без особого рвения, если не сказать, что с ленцой.
Погруженный в траур дом вынужден принимать убийцу главы семейства, или еще лучше - позаботится о выздоровление оного. Пожалуй, это могло бы быть сюжетом чудесной второсортной пьески, чей автор отнюдь бы не был обладателем хорошего вкуса. Герцогиня Колиньяр даже посмеялась бы над ироничностью происходящего, но, увы, ей было совсем не до этого. Она за полгода привыкла считать, что после смерти мужа у нее не осталось сил ни на боль, ни на грусть, ни даже на злость. Она ошибалась. Одного взглядом мельком на маршала хватило, чтобы бессильное бешенство стало ее надежным спутником на все последующие дни. 
В голову лезли мысли одна другой безумнее. Она скрупулезно раскладывала по полочкам все имевшиеся знания о ядах, листала книги в библиотеке, которые одновременно давали сухие, абстрактные факты и не давали ничего. Она думала, что стоит поговорить с лекарем, она думала о том, что рано или поздно слух о ранении герцога достигнет столицы и погибни герцог здесь и сейчас, все здравомыслящие люди спишут это на зараженную ядом рану. Авелин думала и о том, что скончайся маршал в пути он бы оказал ей неоценимую услугу, достойную почти прощения.
К сожалению, Филипп Блуа, судя по всему, отчаянно жаждал жить, иначе его достижения в борьбе с заражением было не объяснить. Успехи маршала с поразительным противоречием заставляли герцогиню одновременно становится мрачнее день от о дня и испытывать искреннее облегчение.  Не смотря на свои неблаговидные, если не греховные, мысли, лишать Корону одного из маршалов, тем более того, от которого зависела безопасность непосредственно ее земель, в планы Авелин отнюдь не входило. Приходилось признавать, что выздоровление маршала южных земель напрямую в ее собственных интересах.
Ситуацию несколько спасал тот факт, что маршал до сих пор прибывал в беспамятстве, поэтому, чтобы не думать о плохом, было достаточно обходить отведенную высокому гостю комнату десятой дорогой и игнорировать болтовню слуг, которая впрочем в основном велась шепотом. Куда сложнее было не обращать внимание на взбудораженных сыновей, конечно, целый живой маршал в замке! Ну или почти живой. Маршала, впрочем, уберегало то, что он был, как минимум, не в состоянии вести беседы. И тем не менее, Авелин впервые пожалела, что когда пару раз речь заходила о судьбе о отца, она ограничивалась абстрактным "погиб на дуэли", не считая нужным называть никаких имен. Может быть, упомяни она хоть раз того, кому они были обязаны потерей отца, близнецы не ждали бы с таким восхищением, когда же гость придет в себя.
Разумеется, длиться вечно так не могло, и то ли Единый услышал молитвы мальчишек, то ли маршалу надоело валяться без дела третьи сутки, но гостю наконец стало лучше. И Авелин узнала об этом первой, и весьма необычным способом. Его Светлость Герцог Коньянский, Маршал Южных земель, стоял посреди коридора замотанный в волочившуюся по полу простыню, на край который отказать себе в желании наступить было невозможно. Очень хотелось сказать что-нибудь о том, что никто не предупредил лекаря о том, что маршал еще и ударился головой, но законы гостеприимства никто не отменял, даже если речь шла о гостях нежеланных.
— В столице будут счастливы узнать, что вам лучше, - обращаясь к маршальской спине, сухо проговорила Авелин и подумала, что вот такое положение в данной ситуации ее даже устраивает больше всего,— И все же по лекарским предписанием, вставать и тем более ходить вам еще рано. Так что, мой долг перед Короной заставляет меня настоятельно рекомендовать вам вернуться в постель.
Не хватало еще, чтобы разошедшиеся швы задержали любезного гостя еще на недельку.

+2

4

То, что прогулка по гостеприимному замку не затянется надолго, маршал понял почти сразу. Уже несколько шагов заставили рану гореть так, как будто в нее сунули раскаленную кочергу, еще и провернули пару раз. Стоило немного отойти от выделенной ему комнаты, потемнело в глазах. Глупее всего было бы свалиться прямо посреди этой галереи, так что Филипп подошел к ближайшему окну и оперся на стену, на всякий случай, делая вид, что любуется пейзажем. Оказалось, не зря. Через минуту, может две, когда он понял, что вполне может продолжать свое путешествие, за его спиной прозвучал знакомый голос с незнакомыми однако язвительными интонациями. Герцог резко обернулся, костеря себя за то, что умудрился не услышать шаги и одновременно понимая, что стало холодно. Что, в общем, было совершенно не удивительно, поскольку завернутое тогой покрывало, будучи прижатым изящной ножкой, соскользнуло с тела, а по открытой всем ветрам галерее носились одинокие снежинки.
Авелин Фортеньяк - Филипп никогда не знал ее слишком хорошо, хотя отец как-то подумывал о браке сына с герцогством Арманьяк. Жизнь однако рассудила по-другому: маршалу достался Коньян, а для Авелин нашли, пожалуй, самого отвратительного супруга из тех, что был в досягаемости. Гийом Колиньяр был глуп, труслив и тщеславен при этом. Очень опасное сочетание, которое в итоге и привело его на линию. Точнее, на линию привели его секунданты Филиппа, потому что Ги, получив вызов, драпанул от дуэли, только пятки сверкали. Маршал совершенно не жалел, что избавил страну от такого блестящего герцога, тем более, его вдова оказалась куда умнее мужа, не стала шуметь и мутить воду, зато всего за полгода увеличила доход своих земель в полтора раза. В полтора, если верить сборщикам налогов, Филипп же подозревал, что суммы занижены дважды - первый раз самой герцогиней, второй - этими же сборщиками, к обоюдной выгоде.
- Герцогиня. Какая приятная неожиданность! Значит, это вас мне следует благодарить за мое чудесное исцеление?
Первая за много лет встреча получилась что надо. Не высказав никаких возражений в отношении того вида, в котором ему по ее милости пришлось предстать, широко улыбнувшись веселой вдове, маршал юга изобразил куртуазный поклон, а наклонившись, резко выдернул покрывало из-под ее башмачка и накинул теперь уже на плечи, завернувшись в него, как в плащ. Чай не май месяц.
- При дворе, - он скривился при одном упоминании, но быстро совладал с лицом, - вам будут безмерно благодарны за помощь. Так что подключайте фантазию и не упустите шанс попросить что-нибудь в знак признательности. Не продешевите.
Впрочем, рекомендация была излишней. Кто угодно мог продешевить, но только не вдовствующая герцогиня Колиньяр. Она скорее запросит столько, сколько, по мнению Луи, его брат и не стоит. Хотя он ведь все равно отказать не сможет, разве что дядю попросит. О да, эти двое, пожалуй, могли бы торговаться так, что у процентщиков дух захватит. Филипп даже почти готов был восхищаться хваткой этой женщины. А вот она всем своим видом говорила, что не так уж и рада видеть в гостях принца крови. Это было даже странно, герцог не мог припомнить за собой ни одного проступка, который заставил бы Авелин ненавидеть его. В конце концов, он руководил защитой в том числе и ее земель, разве хотя бы это не заслуживало если не благодарности, то хотя бы расположения? И, кстати, о защите. Не стоило забывать о том, что привело его в этот замок.
- Зима выдалась слишком теплой, и Коль де Лирбис не завалило как обычно, - он махнул рукой в сторону освещенной закатным солнцем горной вершины, за которой скрывался перевал. - Если так пойдет дальше, через пару недель будете принимать в своем доме наших смуглолицых соседей. Так что, увы, не могу принять ваше приглашение в постель. Боюсь, мой долг перед королевством и вами лично состоит в том, чтобы заняться укреплением гарнизона.

+2

5

Терпевшая унизительное падение простынка герцога не смущала. И это было весьма кстати, потому что Авелин она не смущала тоже. В конце концов, посмотреть было на что, а в замке с развлечениями в последние месяцы было не очень. Герцогиня приветственно кивнула и тут же скептически хмыкнула.
— Благодарить стоит не меня, а расторопность ваших офицеров и таланты моего лекаря. К счастью, яд, которым был смазан стержень ему уже встречался. Возможно, это вас и спасло.
И все-таки положение несчастной простыни маршала смущало. От резкого рывка, Авелин слегка покачнулась и кинула неодобрительный взгляд на развеселившегося маршала. Слишком развеселившегося для того, кто еще сутки назад лежал с жаром. К сожалению, против обезоруживающей герцогской улыбки, ей поставить было нечего.
— Будем надеяться, Его Величество обладает поистине королевской щедростью. И его казначей. Как думаете, сколько нынче стоит жизнь принца?
Поговаривали, что хранитель ключей от королевской казны так гордится ее состоянием, что даже не ворует. Авелин конечно же считала, что это бред и в практичности графа не сомневалась.
Меркантильность Маршала Севера, видимо, могла соперничать лишь упертостью Маршала Юга, который сейчас походил разве что на упрямо не желающих ложится спать детей. Возможно, на поле брани от подобной стойкости и был толк, но в замке Колиньяр побеждать имела право только его герцогиня.
— Боюсь, наш лекарь затратил слишком много сил и времени борясь с вашей раной, чтобы вы при первой же возможности пустили прахом все его старания, - качнула головой Авелин, — Вы сляжете раньше, чем доберетесь до лагеря и толка от вас будет не больше, чем после несколько дней.
Герцогиня многозначительно перевела взгляд на проступающую все более явно на повязке кровь.
— Так что приберегите свое без сомнения похвальное рвение до тех пор, пока не будете способы сделать пару шагов не закапав все королевской кровью.
Как и на всех детей, на маршала, судя по всему, не действовали ни нравоучения, ни стращания болезнями. И может быть Авелин не всегда была хорошей матерью, может даже не была ею и сейчас, но кое-что о детях она все-таки знала. Сколько бы кто не говорил о том, что детей подкупать нельзя, она точно знала, что именно это с ними и надо делать, когда хочешь чего-то добиться. Особенно, если это касалось их собственного блага.
— Круа - лекарь, что вас лечил - пока рана хорошенько  не затянется, рекомендовал вам обратить особое внимание на полнокровное вино, - доверительно мурлыкнула герцогиня, легонько подталкивая гостя за локоть в сторону комнат,— У нас оно, конечно, не в ходу, но я готова пожертвовать вам несколько бутылок из старых запасов герцога Арманьяка. Великолепный букет, папенька их просто обожал, а он, знаете ли. знал в винах толк. Вам понравится.
Авелин сама смутно представляла, почему так настойчива, когда куда проще было отправить маршала в его гарнизоны и будь, что будет. Наверно, за столько лет она уже слишком привыкла к тому, что все должно быть именно так, как говорит она, и позволять кому-либо этим пренебрегать совсем не хотелось. Даже если это младший брат короля.

+2

6

В том, что своих людей стоило поблагодарить, не было ни малейших сомнений, даже несмотря на то, что они едва ли ждали благодарностей. Убей врага, вытащи своего - для военного человека это самое естественное положение дел, а уж если не кого-нибудь своего, а маршала - то и подавно. Деньги они, конечно, не возьмут даже в знак благодарности - еще и оскорбятся, если предложить, но кто-то давно ждет повышения, а кому-то еще можно помочь, например, подыскав хорошую партию для дочери. Ну и какой же солдат откажется, скажем, от хорошего коня? В общем, вояк в свое время ждала награда, но и остальным причастным отказывать в признании их заслуг было бы нечестно.
- Примите от меня дружеский совет, герцогиня. В любой непонятной ситуации лучше всего говорить, что благодарить следует бога. Если научитесь при этом смиренно опускать взгляд, то о вашем уме и благочестии будут слагать легенды. Правда, не обещаю, что им кто-нибудь поверит.
В ответ на вопрос о цене его жизни маршал лишь усмехнулся. Стоимость этого товара весьма зависела от личности оценщика. Если решать будет лично Луи, то в благодарность за спасение брата Авелин вполне могла быть удостоена какой-нибудь великой чести стать сестрой лучшей женской обители на всем континенте, например. Хотя, у него хватало при дворе и доброжелателей, так что щедрую руку короля непременно кто-нибудь направит.
- Требуйте исключительного права поставки ко двору белых вин. Уверяю вас, королевский стол от этого только выиграет, да и вы не проиграете.
Проиграет только дядя, который получал некоторую благодарность от перекупщиков, ломивших за весьма посредственное пойло тройную цену. Но что поделать, жизнь вообще несправедлива, а к королевским родственникам и подавно.
Увы, всего мастерства колиньрского лекаря, короткой передышки у окна и целительного горного воздуха не хватило для хотя бы временного исцеления. Теперь, правда, боль не жгла, а засела в ране, как будто подтачивая ее изнутри и пульсируя. На пару с усилившимся сердцебиением и общей слабостью это давало не слишком радостную картину выздоровления. Пожалуй, маршал мог бы удержаться в седле, но едва ли дольше нескольких миль, да и что толку, если он свалится, сразу как приедет в расположение? Он покачал головой и доверительно сообщил хозяйке замка.
- Терпеть не могу признавать признавать правоту тех, кто пытается удержать меня в четырех стенах, но на этот раз, боюсь, придется. И все же попрошу предоставить мне бумагу, перо и чернила: мне необходимо будет разослать несколько срочных распоряжений. Надеюсь, год на ваших землях был урожайным: численность гарнизона будет увеличена, а значит и необходимое им содержание. Но казна все возместит, разумеется.
Герцогиня вдруг опустила взгляд, и Филипп было решил, что она прямо сейчас воспользуется его советом и скажет что-нибудь насчет хвалы Единому или его воли, однако заметил, что смотрит женщина отнюдь не в пол, зато пристально рассматривает его самого... немного ниже пояса. Маршал пытался еще некоторое время убедить себя, что ему показалось, не могла же она за полгода настолько соскучиться по мужскому вниманию, но миледи развеяла его сомнения, неожиданно взяв под руку, еще неожиданно заговорив приветливо о вине и вообще крайне внезапно - потянув куда-то за собой.
- О, значит, он практикует и менее сомнительные, чем кровопускание, методы. Возможно, мне действительно повезло попасть в ва... в его руки.
Маршал шел за ней по коридорам, продолжая хромать и думая, в основном, о том, что если они не придут вот прямо сейчас, он позорно запросит пощады и потребует привала, но судьба сжалилась над ним, и пункт назначения оказался не далее, чем в конце галереи. Так что маршал едва удержался от облегченного вздоха, когда герцогиня приказала принести вина и устроилась за столом, так что и он мог наконец сесть. Обоюдное молчание затягивалось, и это делало ситуацию несколько более неловкой, чем ей предполагалось быть. Быстро перебрав в уме темы светских бесед, Филипп выбрал наиболее подходящую случаю.
- Как ваши дети, миледи? Им, должно быть, уже лет по семь? Кто-нибудь уже занимается их обучением, - разумеется, он имел в виду верховую езду и обращение с оружием, то, о чем обычно заботились отцы, а не навыки управления герцогством, - или вы не планируете военную карьеру ни для одного из них?

+2

7

— Это юг, герцог, и я так понимаю, что вы тут надолго, поэтому примите к сведению: здесь предпочитают слагать легенды отнюдь не о благочестии, - отмахнулась Авелин, которая терпеть не могла и советы и разговоры о благочестии, тем более о своём собственном, — И все же я запомню ваш совет, но все же согласитесь, излишняя набожность, тем паче выставляемая напоказ, часто бывает вычурнее, чем ее отсутствие.
Фортеньяк разумно предпочиталась держать некоторые  мысли исключительно при себе. В их числе было и то, что ей всегда казалось, что в первую очередь благодарить стоит тех,  кто находится возле тебя настолько близко и так осязаем, что может повлиять на  твою жизнь, в отличии от далёкого и несомненно очень занятого Единого Бога. Как например, король.
— Разве смею я требовать у короля? - кротко прошептала Авелина, опустив глаза и уже с улыбкой прибавила: — Только надеятся. А вот, что касается вас, любезный маршал, вы ведь тоже наверняка жаждите вернуть мне долг?
Поход по замку герцог выносил стоически, мужественно перенося испытание и холодными каменными плитами, и  мешающейся простыней, и явно разбередившейся раной. О том, что путешествие до комнат гостю даётся с трудом, говорили разве что сведённый на переносице брови. Хотелось даже одарить такое упорство овациями, будь оно к месту, но приходилось ограничиваться ненавязчивой поддержкой локтя. И в отличии от покойного герцога Колиньяра, на дух не переносившего любые попытки оказания помощи, считая их оскорбительными, вполне живого герцога Коньянского это, кажется, ни капли не смущало.
До гостевых покоев, к счастью, удалось добраться без потерь. Пока герцог переводил дух, Авелин отошла к окну, и потянула витой шнур, спрятанных в тяжелых складках бархата портьеры, с трудом удерживаясь от саркастичного замечания. В конце концов, едва ли первым делом, очнувшись в незнакомом месте, люди стремятся тянуть за подозрительные шнуры. Хорошенькая и не в меру любопытная Жюли прискакала так быстро, словно ждала этого весь день, а уж – ох ,эти южные нравы! – маршала разглядывала столь беззастенчиво, что сомневаться не приходилось –действительно ждала. Фантазия сразу услужливо подкинула сцену, как добрая половина служаночек, а может и не только  их и может даже не половина, передралась за возможность принести младшему брату короля вина и чистую одежду. Второе, возможно, даже с сожалением.
— Пять, вообще-то, - соизволила развернуться Авелин к наконец-то вполне одетому, хоть и не при полном параде, герцогу, протягивая кубок, — Разумеется. Боюсь, даже если бы я планировала нечто иное, у меня бы ничего не вышло. Они буквально одержимы не только лошадями или оружием, но и войной. Совсем не то, что могло бы успокоить мать, но в конце концов, глупо было запрещать им. На ваше счастье эти двое уже спят, но я советую вам подготовить себя и свою героическую историю о том, как вы получили это крайне жуткое ранение. Потренируетесь на них, прежде, чем впечатлять столичных дам.
Фортеньяк, отпив и с сожалением отставив кубок,отошла к разожженному камину и, сняв с полки небольшую шкатулку, достала колоду с красовавшимся на рубашках гербом Колиньяров. Порой Авелин даже удивлялась, почему на их гербе не красуется петух.
— Раз уж вы не спешите поведать мне о дворцовых развлечениях, мне придётся занять ваш досуг так, как и положено в краю солдатни, в который вы превратили мое герцогство. Тем более, кажется, в свою предпоследнюю встречу с моим мужем, вы как раз играли?

+2

8

Герцогиня отпиралась от благочестия недолго и неубедительно, и уже совсем скоро сдалась, потупив взгляд так, что сложно было не заподозрить ее в долгих и упорных тренировках. Даже жаль было, что такой талант зря пропадал. Маршал отнюдь не был поклонником напускной женской скромности. Вот Луи тот да, оценил бы. А вот Филиппу всегда больше импонировала искренность, даже если это был искренне деловой подход, так что он и не думал скрывать смех во взгляде, когда удивленно поинтересовался.
- То есть, героической защиты рубежей вашего герцогства недостаточно, чтобы вернуть долг? - Но, конечно, он не собирался показаться неблагодарным или, еще хуже оставаться в долгу, разве что не был уверен, что может быть подходящей платой за проявление милосердия к ближнему. - Хорошо, в таком случае, чего бы вы хотели? Приглашение ко двору, быть может?
В общем-то довольно естественно было бы ждать такого желания от молодой вдовы. Все же запираться на всю оставшуюся жизнь в замке на краю мира - не самая лучшая идея, и покойному герцогу Колиньяру стоило бы решить этот вопрос до того, как он стал покойным, но он слишком уж поспешил с последним. В общем, и детям столица бы не помешала, во всяком случае до тех пор, пока юный герцог не станет достаточно сознательным для того, чтобы учиться управлять имением. Действительно хорошие учителя до этого забытого богом места вряд ли добирались. А если герцог и его брат действительно настолько интересовались военным делом, то, надо полагать, у них были все шансы в будущем блестяще служить короне.
Маршал взял из рук служанки одежду и заменил ею свой импровизированный белый плащ - весьма символичный, но не слишком удобный. Служанка смотрела очень выразительно, и он решил, что, быть может, позже стоит еще раз потянуть за тот шнур, но пока просто с благодарной улыбкой принял из рук герцогини вино.
- Чтобы мать была спокойна за своих детей, ей надо производить на свет дочерей. Сыновья же нужны совсем не для того.
Пересказывать истории детям было, надо сказать, не худшим из возможных времяпрепровождений. Наверно. Маршал не слишком разбирался в детях, но почему-то был уверен, что выражать восторги в нужных местах они могут ничуть не хуже столичных дам, и выглядеть это будет намного более искренне. И, конечно, не пропадет втуне - офицеры, с младых ногтей зараженные романтикой военной жизни, намного легче переносят ее тяготы. Женщине, конечно, не понять. Край солдатни... И конечно, виноват именно тот, благодаря кому только эта земля все еще не стала краем амидской солдатни. Маршал отпил из кубка.
- Как и в последнюю, мадам, только уже не в карты, - а вино было хорошим: выдержанным, терпким и в меру сладким - хотя Филипп предпочел бы молодое местное. - Надеюсь вы подойдете к вопросу ставок осторожнее. Так на что вы предлагаете играть?

+2

9

Авелин еле удержалась, чтобы совершенно неэтично фыркнуть, как делал это порой во времена своей юности, когда слышала отцовские отказы или нелепые братские фанаберии.
— Героическая защита рубежей вашего родного королевства, маршал, в ваших интересах настолько же, насколько и в моих. Так что, едва ли это тянет на услугу, как ни старайтесь, - качнула головой герцогиня.
Внезапно нагрянуло осознание, что ей в общем-то ничего особенно и не нужно, но упускать возможность, оставить за собой такое право долго казалось вполне разумным. В конце концов, кто знает, что и кто в этом неустойчивом мире, где все меняется быстрее, чем погода в сентябре, может пригодится завтра.
— Должно быть, вы запамятовали, что, согласитесь, весьма иронично, но я ношу траур. И закончится он ещё не скоро, так что едва ли мое появление при дворе было бы уместным, - усмешка вышла с неприятным привкусом горечи, ещё год назад она беспощадно выпрашивал у Ги, отмахивающегося бесконечными "позже" или "скоро" возможности поблистать при дворе.
Поразительно, но теперь ей хотелось держаться от этого места, как можно дальше, полностью довольствуясь пределами своего Колиньяра. Ещё меньше хотелось брать в столицу сыновей, но с теми все было ещё проще. Им столица не могла предложить ничего из того, что было бы у них в родных землях, даже более того, тут к ним относились как к маленьким королям, сколько бы ни было им лет, но для местного люда они были сюзеренами. В столице же король уже был и вряд ли собирался им быть переставать.
— Ваша готовность оплатить долг не  может не радовать и, можете не сомневаться, я с удовольствием вернусь к этому позже.
Маршал изволил порассуждать о материнской доли. Это было как минимум забавно. Авелин очень надеялась, что такой подход к беспокойству о детях у мужчин брался на войнах, где они теряли остатки страха.
— Если бы у меня были дочери, о них бы я беспокоилась ещё больше, чем о сыновьях, способных за себя постоять. Но вам, пожалуй, это должно быть сложно понять, у вас же нет дочерей, - улыбнулась герцогиня, — И для чего же, по вашему, нужны сыновья?
Где-то вдалеке глухо зазвонил монастырский колокол, сообщающий об окончании вечерней службы. По утрам этот звон было плохо слышно из-за шума суетившейся с рассвета челяди, а когда был слышан, почему-то вместо ощущения благодати, которую казалось бы должен был вызвать, вызывал своей раскатистостью скорее раздражение. Сейчас же в нем было что-то умиротворяющее, гармонично сочетающееся с потрескиванием поленьев и гулом разыгравшегося к закату ветра.
Фортеньяк приглашающим жестом указала на стол, и перетасовала колоду. 
— Вам действительно кажется остроумным сравнивать лишение человека жизни с игрой? - вообще-то, это действительно звучало остроумно, и герцогиня бы даже улыбнулась, если бы речь шла о ком-то другом, — Теперь, после вашего удачного спасения, мы с вами обязательно станем  добрыми друзьями, герцог, в дружбу не стоит омрачать денежными долгами. Давайте сыграем на желания. Когда брат учил меня играть в карты мы всегда играли на них. Вы ведь не против?

+2

10

Значит, не ко двору. Или ко двору, но не сейчас. Или "поуговаривайте меня еще немного, маршал". Филипп пожал плечами.
- Отчего же, я помню. Но только что вы не так уж сильно пеклись о том, чтобы прославиться своим благочестием, - к тому же он был убежден, что траур по случаю смерти некоторых людей - это вопиющее недоразумение, и национальные торжества были бы более уместны. Впрочем, Ги Рафле не заслуживал и этого. - Не буду настаивать. Иногда двор бывает куда опаснее южных земель, и вполне естественно, что вы боитесь его искушений.
Значит, все-таки позже. Ну что же, оставалось лишь радоваться, что у вдовствующей герцогини не было проблем, которые требовали незамедлительного решения. Мало кто, в самом деле, мог этим похвастаться в эти сложные времена. Даже дочери, которая, судя по словам женщины, могла бы стать для нее проблемой, не было. Как и благоразумия держаться подальше от той темы, которая и сделала ее вдовой. Герцог бросил на нее долгий взгляд, думая о том, что она могла знать, о чем догадываться. Слухи, скорее всего, только слухи, но если их распространяют уже и на юге, в сотнях миль от королевского дворца... Не иначе как Ги постарался. Полгода - слишком мало, чтобы они, даже не подпитанные извне, просто затухли в этой глухой провинции, где и обсудить-то больше нечего.
- Чтобы быть спокойным за судьбу дочери, достаточно воспитать в ней лучшие и такие редкие женские качества, например, привычку не доверять досужим сплетням и не распространять их, а дальше позаботиться об удачном браке.
Мысли о том, была ли Каролина действительно его дочерью, Филипп старался от себя гнать. Сейчас это было не так уж и важно, а к тому времени, как станет важно, только Единый знает, что произойдет. Сейчас все это было похоже на одну большую ловушку, в которую он сам же себя и загнал. А если Марго родит сына, то ловушка захлопнется. маршал с трудом заставил себя отвлечься от мрачных мыслей и вернуться к почти светской беседе.
- Очевидно, для того, чтобы составить родительскую гордость, достойно служить королевству и не позволить роду прерваться.
Следующий вопрос герцогини буквально застал его врасплох. Герцог честно обдумывал его, пока Авелин тасовала карты, чтобы затем уверенно кивнуть головой.
- Иногда.
Нет, однозначно, Авелин недооценивала свалившееся ей на голову вдовское счастье. И саркастическая маска, когда она говорила о дружбе, очень уж портила ее вполне миловидное лицо, что было совсем уж печально, пусть красота и не была единственным и даже главным ее капиталом. Он следил за ее руками с узкими ладонями и длинными тонкими пальцами, тасующими колоду. Оказывается, развлечения вполне находили себе место не только в краю солдатни, а и во вполне благополучном прибрежном герцогстве.
- Вот как? И какие же желания обычно вы ставили на кон? Зная, как играет герцог Арманьяк, предположу, что проигрывался он вам в пух и прах.
Хозяйка дома наконец предложила ему сесть, чем Филипп воспользовался, стараясь скрыть облегчение. Все же рана была серьезнее, чем казалось сначала, а значит, здесь придется провести больше времени, чем он рассчитывал. Когда он опять сможет держаться в седле? Через неделю? Возвращаться в штаб в экипаже он точно не собирался. С учетом того, что герцогиня была явно не склонна проводить вечера за чтением богоугодных книг и вышиванием, а игра на желания не подразумевала возможности отыграться, к отъезду задолжать друг другу они успеют прилично.
- Полагаетесь на свою удачу, герцогиня, или на мое благородство? Впрочем, почему бы и нет. Сдавайте.
Карты на руках оказались неплохие, но, как и в любой другой игре, как и в войне, которая тоже была своего рода игрой, этого было мало. Надо было еще владеть тактикой и, что важнее, понимать противника, а Филипп не мог сказать, что знает герцогиню достаточно хорошо.
Где-то далеко призывали людей к вечерней молитве. Только сейчас герцог заметил перезвон, и удивился, потому что, насколько он помнил, поблизости не было храмов с приличными колокольнями, и едва ли Колиньяр процветал настолько, чтобы позволить себе строительство большого храма именно сейчас. Так что ближайшем источником мог быть только мужской монастырь, расположенный едва ли не на границе герцогства.
- Это колокола святого Франциска? Не думал, что их здесь слышно. Выходит, ветер теперь с востока? - а значит, холодный и сухой. Снега не дождаться, и вязкая грязь на дорогах, сдавшись наконец зиме, замерзнет. - Хорошо для виноградников, плохо для границы.

+2

11

Тема дочерей герцогу явно не понравилось, и чтобы понять, почему именно, Авелин потребовалась долгая минута. Герцогиня невольно улыбнулась, еле удержав себя от случайного смеха. Забавно все-таки бывало порой, скажешь что-нибудь без всякого умысла и попадёшь прямо в цель. И не знаешь кого винить, то ли длань Единого, то ли происки Лукавого. Возражать она, конечно же, не стала, оправдываться - тем более. Сплетни есть сплетни, раз уж они так расстраивали раненого маршала, Авелин была вполне готова эту тему больше не тревожить. Тем более, что лично ей не было никакого дела до того, чей сын или дочь унаследует корону - короля или принца, Блуа - и то хорошо. Вот если бы, скажем, Её Величество обзавелась отпрыском от какого-то из совсем иного семейства, можно было бы задуматься. А, так, выходило, что волноваться в данном случае имело смысл разве что королю. По крайней мере, так казалось герцогине Колиньяр.
— Порой, герцог, после заключения удачного брака проблемы только начинаются. Вы ведь были женаты, верно? Понравилось?
Иногда. Пожалуй, это должно было быть ещё обидней. Войти в когорту тех, на чьей смерти можно поупражняться в остроумии. Авелин не испытывала иллюзией на счёт мужа. У Ги недостатков хватало. Он был хвастлив , расточителен и очень любил себя, хотя последнее для определить как недостаток однозначно было трудно. Но из этого его обостренного честолюбия родилась зависть к чужим победам, которая стала его "трагическим изъяном", фатальным недостатком, определившим его судьбу. Но все же он был герцогом, человеком, и отнюдь не плохим, весёлым, щедрым, любящим и любимым. И без сомнения, на взгляд Авелин, достаточно заслуживающим уважения, чтобы не шутить над его смертью.
Герцогиня рассеянно повела плечом, тасуя карты, но тут же улыбнулась на замечание о брате. Насколько она его знала, герцог Арманьяк бывало проигрывал просто потому что хотел проиграть, конечно, он проигрывал и из-за плохих карт и из-за напаявшей глупости или азарта, но мало кто понимал, что слава праздного повесы ему так нравилась, что и сам был не прочь ее подпитывать. Немалыми проигрышами в том числе. Мягко говоря, не слишком умно, но очаровательно. Слава Единому, что пока что он мог себе это позволить.
— В основном это были просто мелкие проказы. Отвести пообедать крестьянскую козу матушкиными розовыми кустами, пустить собак на кухню, а их пол с полсотни, в общем, всякие глупости, мы буквально пьянели от собственной наглости, - усмехнулась Фортеньяк, качая головой, — По началу он почти все время выигрывал, так что мучалась и терпела отчитывания в основном я, потом наконец-то начал страдать и он.
Герцогиня без интереса глянула на такие же равнодушные картинки карт и вместо ответа пожала плечами. Ни удача, ни благородство гостя не казались ей надежным подспорьем в игре. Авелин отпила из кубка и глянула в окно.
— Раз вам нужен снег на перевалах, почему бы просто не создать его? - Фортеньяк кинула маршалу карту и отпила ещё, — Подожгите бочки с дёгтем, зарядите в ближайшую гору, что у нас там? Монблан? Или не бочки. Может потеряете парочку катапульт, если перестараетесь. Может быть не только катапульт. Но перевал занесёт точно.

Стволов нет - скучно

[dice=9680-1936-1936-39]

Отредактировано Aveline Fortengnac (2018-02-18 17:21:07)

+2

12

Странные вопросы приходят в некоторые головы. Нравилась ли Филиппу семейная жизнь? От холостой она отличалась, в первую очередь тем, что в браке у него появился Коньян, поэтому герцог с полной уверенностью и совершенно честно мог признаться, что нравилось. Хотя Авелин, по всей видимости, имела в  виду что-то другое.
- Верно. Женевьев была настоящим ангелом во плоти, я не знаю ни одного человека, который бы мог плохо о ней отозваться, - как и хорошо. У герцогини был настоящий талант быть незаметной, и иногда Филиппу казалось, что о ее существовании забывали в то же мгновение, как она исчезала с глаз. - Не зря говорят, что первыми Единый забирает лучших. За ее посмертную судьбу я не беспокоюсь, моя супруга сейчас пребывает в лучшем мире.
Он добрал из колоды две недостающие карты и задумчиво потер висок. Мелочь, хоть и козырная. С такими можно выиграть, но играть надо стабильно, не рискуя лишний раз, сокращая круг, увеличивая бой. Скучно. Конечно, можно было бы и рискнуть, поверить в удачу да и просто не думать о проигрыше. Ставка была закрытой, но едва ли могла быть слишком высокой, и дело даже не в благородстве, а в благоразумии молодой вдовы, которого, конечно, должно было стать побольше за последние десять-пятнадцать лет. Маршал улыбнулся, слушая о том, как развлекались отпрыски покойного герцога Арманьяка. Странно, но Арно за такими занятиями он мог представить без труда, а вот его сестру... С этим было сложнее.
- Вам повезло. В детстве я мечтал о том, чтобы у меня был самый обычный старший брат, такой, с которым можно было бы делить и игры, и тренировки, и охоты, и другие развлечения. Да и не только развлечения, брат, с которым можно было бы подраться так, чтобы это не было государственной изменой. В общем...
Он сделал пару глотков. Быть может, и говорить все это было преступлением против короля, но вино согревало и нашептывало, что здесь нет лишних ушей, которые потом донесут, что уши вообще не доносят, они предназначены для того, чтобы слушать, но кому нужно просто слушать, разве что таким приятным собеседникам, как герцогиня, которая, наверно, раньше и была в обиде за скоропостижную кончину мужа, но потом поняла, или скоро поймет, не важно. Мысли еще не путались, но уже чувствовали некоторую свободу и начинали гулять.
- Не подумайте, что я недоволен своей судьбой или своей семьей, нет. Но теперь я думаю, если бы тогда мне случалось бы водить козу в тронный зал в уплату карточного долга, я был бы самым счастливым человеком в Брейвайне. Хотя, пожалуй, у матушки случился бы удар, если бы она узнала, что кто-то из ее детей прикасался к картам.
Отец тоже едва ли был бы доволен. И все же он умел шире смотреть и на веру, и на ее запреты, и разной мерой исчислять настоящие провинности и незначительные, не чуждые любому, как и все человеческое. Отец был хорошим правителем, таким, каким Луи никогда не станет, а может быть, и Филипп тоже, но он мог хотя бы попытаться. Должен был попытаться.
Артиллерийские фантазии герцогини были, в некотрой степени, не лишены смысла. Увы, лишь в некоторой, возможно, потому что увидеть перевалы собственными глазами, а значит, осознать проблему в полной мере, ей не пришлось. Да и едва ли она понимала, что такое лавина, и насколько неуправляемой может быть стихия. Или просто не считала нужным беспокоиться о мелочах: герцогский замок стоял слишком далеко от заснеженных вершин, а пара-тройка деревень - что они могут значить? Маршал покачал головой.
- Даже если нам  удастся заблокировать Коль де Лирбис, множество мелких путей через горы останутся доступными. Они и беспокоят меня в первую очередь - те дороги, которые патрулируют небольшие отряды. Конечно, армия по таким не пройдет, но и без армии то, что творят их банды - это полный, - выбрал нужную карту и бросил ее на стол поверх остальных, - хаос.
Он машинально притронулся к ноющей ране, но сразу заставил себя убрать руку, поднял кубок, допил вино, смотрел, как уже не закатный свет, но отблески каминного огня играют на лице и в глазах молодой вдовы, которая так надолго задумалась над картами, как будто вела решающий бой. На свои Филипп бросил один краткий взгляд - смотреть на Авелин было не в пример приятнее. Чуть наклонил к плечу голову, мягко улыбнулся. И выпил ведь совсем немного, но в голове начинало шуметь: сказывалась слабость, да и то что пил на голодный желудок.
- Просто признайте, на этот раз крыть вам нечем.

карты, деньги, все такое))

[dice=11616-1936-9680-39]

Отредактировано Philippe Blois (2018-02-18 14:46:39)

+2


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Suum cuique