Дорогие участники и гости форума! Мы рады приветствовать вас на проекте «Право Крови», посвященном мистике в антураже средневековья.
Сюжет нашего форума повествует о жизни в трех средневековых королевствах, объединенных некогда в военный и политический союз против угрозы с юга. С течением времени узы, связывающие королевства воедино ослабевали, правители все больше уходили в заботу о нуждах собственных государств, забывая о том, что заставило их предшественников объединить страны в одно целое. Но время для заключения новых договоров пришло, короли готовы к подтвердить прежние договоренности. Или это лишь очередная политическая игра за власть, силу и влияние на континенте? Покажет время. А до тех пор, мир коварства, жестокости, меча и магии ждет своих новых героев. Героев, в чьих руках окажется будущее Офира, Солина и Брейвайна.

Вверх Вниз

Jus sanguinis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Lex superior


Lex superior

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Lex superior
♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦  ♦

26.09.1212 ❖ Эсгарот, королевский дворец ❖ Margo Valmont, Philippe Blois
https://78.media.tumblr.com/bc00742bf2ec4e389306cd266afb33b7/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo2_250.gif https://78.media.tumblr.com/c8d9fe2aacc0a290f8690d30f640f158/tumblr_oj8dq16ihr1uw717fo1_250.gif

Королева в последнее время отчего-то страдает нервами. Она в этом не одинока. Собственно, весь двор страдает нервами королевы. Но кто-то имеет право получить объяснения.

Отредактировано Philippe Blois (2018-02-14 12:33:54)

+2

2

Среди пожелтевших деревьев в саду проглядывались черты королевского замка - мрачного горбатого чудища, готового втянуть Маргарет в свою утробу. Погожие летние деньки остались позади, моросил дождь, царила сырость, и это вполне отвечало настроению королевы.
В ее покоях все отсырело от нескончаемых дождей за окнами, которых Марго всегда оставляла открытыми, поэтому теперь большую часть дня она старалась проводить вне замка, гуляя на свежем воздухе в наглухо застегнутом платье, когда тучи рассеивались и за ними едва проглядывало солнце. Тем более, сейчас Ее Величеству это было нужно как никогда.
Руки и ноги болели. Тошнота так и не проходила.
Марго невыносимо страдала. Знакомая боль, рвущая тело на части, овладела ей. Знакомая? Эти муки были хуже всего, что она испытывала до тех пор, и разум ее страдал не меньше тела.
Новая беременность. И отцом точно не мог быть Луи - он хоть и продолжал посещать брачное ложе, но из-за новых ухудшений в самочувствии делал это все реже. Марго носила под сердцем ребенка Филиппа. Тот августовский день, когда они вновь совершили великий грех перед Единым, через несколько недель все же принес свои последствия.
О своем состоянии она еще никому не говорила. И королю тоже не сообщала. Единственным облегчением всех мук служило то, что пока хотя бы не приходилось созерцать надоевшую физиономию Луи - если ему и докладывали о состоянии королевы, Марго просила говорить, что, возможно, съела что-то не то и теперь больна. Или пусть думает, что ее тоже травят; может быть, это снимет с нее лишние подозрения.
А что Филипп? Она не написала ему, не отправила к нему гонца, хотя могла бы исхитриться и отправить очередную весточку. Пока не могла себя заставить, да и смысла в этом не видела. Сейчас она привязана к Эсгароту из-за будущего ребенка, который пусть и не входил в ее планы, но мог быть слишком ценным козырем в рукаве. Когда к Марго постепенно начинала возвращаться острота разума, она стала строить очередные планы, но пока в одиночестве.
Начала просеивать факты, выстраивать их в логической последовательности. Ей нужно действовать еще до того, как на свет появится сын. Что это будет сын, Марго не сомневалась ни на мгновение - раз Единый благословил ее союз с деверем, значит, она обязательно должна произвести на свет наследника. И уж когда противостояние закончится, она точно не позволит, чтобы мальчик, надежда на светлое будущее Брейвайна, считался отпрыском больного и немощного Луи Ворчливого.

В этот день Каролина все утро упрашивала мать отправиться на прогулку вместе с ней. Делать нечего - пришлось подчиниться желанию маленькой принцессы, которая, признаться, с каждым днем становилась все краше. К сожалению, внешних черт Маргарет в ней почти не было, она вся пошла в родню со стороны отца. То ли это обстоятельство сильно огорчало Марго, то ли ненависть к ее отцу сдерживало проявление нежных родственных чувств - к дочери она была привязана, но полюбить по-настоящему не могла.
Зато была уверена в том, что дитя, которое в следующем году появится на свет, она точно будет любить с первого его вздоха. В нем течет кровь Филиппа, а не его брата - одного этого обстоятельства достаточно, чтобы им гордиться.
Из-за того, что дочь вечно просилась на руки, Марго порядком устала. Ей бы присесть, погрузиться в свои мысли, остаться наедине, но девочка совсем не желала покидать ее, стараясь провести с матерью, которую итак видела достаточно редко, как можно больше времени. Спасением в такой ситуации оказался появившийся в саду Филипп, безмолвной тенью расхаживающий посреди редких кустов. Стоило им оказаться рядом, как Марго почтительно улыбнулась - кроме дочери, в саду ее еще сопровождал штат фрейлин.
- Давно мы не виделись, Ваша Светлость. - поцеловав дочь в лоб, она опустила Каролину на землю и передала ее руку одной из девушек, - отведите принцессу в ее покои - кажется, она замерзла. Не хватало еще, чтобы подхватила лихорадку. - две фрейлины удалились, успокаивая при этом принцессу, что внезапно раскапризничалась. Только служанка осталась подле своей королевы. - а ты пойди и прикажи уже готовить ужин. Я очень хочу жареных перепелов, и побольше, - равно как и тошнота, Марго теперь мучил нестерпимый голод. И неудивительно - теперь ей нужно есть за двоих. Едва они с Филиппом остались наедине, королева в последний миг огляделась и перешла на тон менее официальный.
- Мы можем поговорить вдали от лишних ушей? - она слышала свой голос. Чистый, женственный, манящий. Уж никак не призывающий к серьезности. Однако, это должно подействовать, - нам нужно пройти вглубь сада. За высокими деревьями нас не будет видно из многочисленных окон. Поверь, у меня очень важные для тебя новости - слишком многое произошло с нашей последней встречи.

Отредактировано Margareth Valmont (2018-02-15 17:05:03)

+2

3

На южных границах догорало лето, а в Эсгароте осень уже вступала в свои права. Дороги превратились в болото, в котором одинаково увязали колеса крестьянских телег и дорогих экипажей. Ехать верхом было немногим лучше - не промокнуть в такой поездке до костей было попросту невозможно. Филипп никуда бы и не ехал, оставался бы при армии еще несколько недель, пока лето, как это случается, не вышло бы на прощальную прогулку по брейвайнским землям, чтобы уже потом окончательно уступить холодам. Однако же то, чему он стал свидетелем, не требовало отлагательств: Луи должен был узнать об этом из первых рук. Кроме того, кто-нибудь должен был заставить его принять решение о войне с Эль-Амидом. С принятием сложных решений у брата всегда дела шли туго.
И не только с этим. Вчера король изволил отдыхать и никого не принимал. Сегодня Его Величество чувствовал себя плохо, и опять не желал видеть никого, кроме лекарей. Что будет завтра? Может быть, Луи срочно понадобится исповедаться? Выехать на побережье?Маршал не знал, но начинал медленно закипать: сколько еще времени брат собирался подарить амидским колдунам своим нежеланием даже слушать о том, что могло разрушить уютную клетку его протопленных покоев? Сам Филипп никогда не мог понять, как можно дни напролет проводить в каменных стенах, отгородившись от мира, как это всегда любил делать брат. Определенно, судьба жестоко пошутила, записав его не в монахи, а в монархи. Над ним ли? Над его отцом и братом? Над страной? Герцог уже устал задаваться этими вопросами, но они помимо его желания то и дело всплывали в голове, особенно теперь, когда он опять был в столице и опять же видел слабость короля воочию. Нужно было вырваться отсюда. Пустить коня в карьер, и не возвращаться до самой поздней ночи. Но нельзя. Его Величество мог пожелать видеть своего маршала и слушать его доклад в любую минуту. Единственное, что можно себе позволить - это бродить по королевскому саду среди бестолковых розовых кустов, которые давно избавились от цветов и ждали первых морозов, чтобы сбросить засыхающие листья.
Не такой уж плохой день для прогулок, так что маршал даже не удивился, услышав знакомый голос, окликающий его. Поклонился, как того и требовал этикет, разве что, может, не слишком усердствуя и не сводя с Марго взгляда.
- Ситуация на юге требовала моего присутствия, Ваше Величество. Я вернулся только вчера.
Он уже и забыл, как она красива. Забывал каждый раз, когда слишком долго оставался в столице, сталкивался с ней ежедневно, и, уезжая в Коньян или на юг, давал себе слово, что разорвет эту связь, чему бы ему это ни стоило. А потом возвращался, чтобы опять увидеть ее и понять, что не может сделать этого. Впору было заподозрить колдовство, но Филипп не давал себе право на такое оправдание своей слабости.
Он улыбнулся принцессе, которая с того времени, когда герцог видел ее в последний раз, кажется, стала даже больше походить на него, а та, вместо того, чтобы радоваться встрече, надула губы и не терпящим возражений тоном заявила, что не собирается уходить из сада в "противный замок". Филипп усмехнулся: интересно, как Луи мог не замечать, насколько она не похожа на него в каждой мелочи. Или замечал? Даже если так, наверняка старался не думать, прятался от любой неприятной мысли так же, как прятался от разгуливающих по замку сквозняков. Только ведь всегда мог заметить кто-то другой. Не об этом ли Марго собиралась поговорить? Он кивнул, глядя в след уходящей дочери.
- Конечно.
Идти вглубь сада не хотелось. высокие деревья скрывали от взглядов из дворцовых окон, но не хуже они скрывали и тех, кто страдал иногда излишним любопытством. Нет, самые безопасные беседы - на открытом месте. Но так то беседы... А невозможность хоть бы просто прикоснуться к ней с ума сводила. Но все еще не свела настолько, чтобы наплевать на опасности этого места, где все следят, доносят, играют в какие-то свои дворцовые игры. Опасность, которая кажется ненастоящей, но на деле просто дает отсрочку.
Все еще держась на почтительном расстоянии, герцог жестом пригласил начать их праздную прогулку, в которых. как будто и положено проводить бесконечные часы придворного досуга и принцам, и королевам. Для этого ведь и разбили эти сады. В детстве Филипп их любил, пока не понял, что и они - часть золотой клетки. Знал здесь каждый уголок, хотя раньше едва ли давал себе труд задуматься, для чего некоторые уголки предназначались создателями. Тот, к которому они теперь шли, был как нельзя лучше приспособлен для бесед приватного свойства. Небольшой, но достаточно шумный источник, изливающийся в каменную чашу, не позволял со стороны расслышать негромкий разговор, а расположение его - подойти незамеченным.
- Неужели в Эсгароте все еще способно происходить что-то, чего нельзя доверить письму? - Он теперь улыбнулся совсем по-другому, не так, как мог улыбаться ей под безразлично-внимательными взглядами придворных шпионов. - Хорошее или плохое?

+2

4

В какой-то момент Марго вновь почувствовала, что к ней возвращается прилив сил и радость жизни. Филипп снова в Эсгароте, совсем рядом с ней - на расстоянии взгляда, вытянутой руки! Все эти недели, проведенные без него, казались сущим адом: с каждым днем она все больше предавалась скуке, а ночи приносили отвращение к пустому ложу. Благо хоть Луи перестал баловать жену своим вниманием, ссылаясь на свои вечные проблемы со здоровьем - они встречались лишь иногда за ужином, и эти короткие встречи Марго хоть и могла пережить, но с каждым разом они все больше ей надоедали.
Еще много лет назад они с Филиппом оба понимали, чем их встречи могли закончиться. С самого начала прекрасно это осознавали. И все же им не хотелось расставаться.
К горлу подступил новый приступ тошноты, но Марго быстро и умело сдержала его, поднеся к носу надушенный платок. Не хотелось, чтобы герцог обо всем догадался раньше - ей нужно было уследить именно за реакцией на свои слова; хотя бы просто для того, чтобы немного потешить женское самолюбие.
- Не думаю, что об этом можно говорить в письмах. Если все было так - тебе бы давно передали послание от меня. - Марго глубоко вздохнула, стараясь не выглядеть болезненно-бледной. Первые недели беременности всегда проходили довольно тяжело, но она надеялась, что на этот раз выкидыша не случится. Просто не должно быть - она обязана родить это дитя и ничто не должно этому воспрепятствовать.
Она не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на герцога и задержать на его лице взгляд больше положенного. Он улыбнулся - в первый раз после того, как они встретились в этом саду. Как он умен! Достаточно, чтобы не показать своих чувств слишком явно перед фрейлинами, которые славятся излишней болтливостью и склонностью верить всему, что видят.
Пусть скандальные слухи уже и витали в воздухе, Марго и Филипп были не настолько глупы, чтобы уединяться, когда вокруг были люди. Благо, сейчас они были одни - ни один шорох пожухлой листвы под ногами, кроме их собственных, не мог нарушить их покой. Значит, им можно поговорить. Однако подбирать фразы надо тщательнее: слова - слишком ценная монета даже для нее.
Внезапно Марго почувствовала душераздирающую тоску - беременность сделала ее совсем сентиментальной, что было на нее непохоже. Стало так невыносимо думать, что они с Филиппом не принадлежат друг друг другу так, как предназначено им судьбой! Сейчас она должна была гулять по саду вместе с ним как с супругом, они не должны были прятаться, пряча глубоко внутри проявления своих чувств. Брак с Луи - самая роковая ее ошибка, поставившая крест на счастливой семейной жизни. Так больше продолжаться не может.
- Как знать, доставят ли тебе мои слова радость или принесут печаль, - конечно, Марго надеялась, что новость его обрадует - прямо как в тот раз, когда он узнал о Каролине. Ей так хотелось взять его за руку, чтобы они стали еще ближе в такой сакральный момент, но в последний миг королева осеклась, сцепила руки в замок подальше от манящего соблазна, а вместо этого улыбнулась.
- Луи с каждым днем все хуже. Думаю, ты и сам уже это заметил. - начала королева издалека, пожимая плечами, - он все чаще говорит об отравлении, не переставая искать заговорщиков. Надеюсь, ему хватит ума не опозориться на всё королевство и не обвинить в этом меня или дядю Ферона - ему кажется, что в этом замешано ближайшее его окружение, - возможно, не беспочвенно, но Филиппу вовсе не обязательно об этом знать, - этому должен прийти конец. Я не желаю, чтобы из-за его привычных болезней начали лететь головы невинных людей. - негромко произнесла она, едва они подошли к источнику в глубине сада - даже если представить, что в этот момент за ними без устали следили, услышать ее слова мог только тот, кому они были предназначены.
- Я жду ребенка, Филипп, - вскоре продолжила она с привычной легкой улыбкой, следя за выражением лица герцога,  - и скоро об этом станет известно всему двору. Но так ли это важно? - вновь пауза. Во рту неожиданно пересохло от волнения, - мне совсем не хочется, чтобы Луи думал, что его династия продолжится. Это должно заботить нового короля, понимаешь? Именно тебя, Филипп, потому что это твой ребенок, твой сын. И он родится в стране, где от безумия прошлого правителя не должно остаться и следа.

Отредактировано Margareth Valmont (2018-02-18 22:43:09)

+2

5

Что могло произойти в столице за те несколько недель отсутствия Филиппа? Он сам, может и несколько самонадеянно, считал, что ничего важного. Однако же Марго выглядела обеспокоенно, и беспокойство это отнюдь не казалось радостным.
- Я еще не видел брата, он все время откладывает встречу.
Значит, и в самом деле из-за болезни. И на этот раз болезнь не была плодом богатого воображения Луи. На этот раз воображение подбросило ему яд. Герцог скептически хмыкнул. Травить короля в его же доме, когда он под неусыпным надзором толп лекарей, когда есть кому пробовать его пищу, если нужно, дважды и трижды до того, как ее подадут на стол, да и редко король садился обедать один, более того, травить постоянно и медленно... Верх абсурда, но доказать это королю не получится, ему слишком нравилось чувствовать себя несчастной жертвой. Если бы отец видел все это, сгорел бы от стыда, но ведь и его вина была в том, что на троне сидел теперь слабый и никчемный король.
- Что говорят лекари? На этот раз у него действительно что-то серьезное?
Если это и было то, о чем Марго хотела говорить, Филипп и сам не знал, рад ли этой новости или опечален ею. Конечно, рано или поздно так и должно было случиться, и все же Луи был его братом, а кровь - не вода. Однако королева не спешила заканчивать эту прогулку, даже сказав то, что могло бы стать главной новостью. И, собравшись с духом, сообщила еще одну. Настолько более значимую, что маршал даже не понял сначала, о чем это она, а когда понял, набрал из каменной чаши полные горсти холодной воды и плеснул себе в лицо, чтобы убедиться, что это не сон. Вода приятно бодрила, но ни Марго, ни это новое знание никуда не исчезли.
- Ты уверена? - Вопрос глупый, жалкий даже, уж наверно женщине наверняка известно, что она носит в себе новую жизнь, но внешне она ничуть не изменилась, и даже шнуровка на ее платье, кажется, не ослаблена. Или просто еще слишком рано? Впрочем, всегда ведь можно исправиться, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. - Уверена, что это сын?
Все болезни Луи, все амидские угрозы, южные колдуны, герцоги-предатели и добрый сосед Дейрон, ведущий переговоры за спиной Брейвайна - все это разом вылетело из головы, которую заполнили сотни вопросов о возможной судьбе этого нерожденного ребенка. Каролина - всего лишь девочка, и будет править только если у Луи не останется других наследников. Конечно, ее право престолонаследования могут поднять на знамя любители устраивать смуты, но тогда вопрос сведется к простому и понятному праву силы, но появление принца значило то, что корона Филиппу не светила, и максимум, на который он мог рассчитывать - это место регента при малолетнем короле, за которое придется еще побороться. Ненадолго. Если ребенок родится. Если доживет до совершеннолетия. И все же... Сын. Его сын.
Теперь, когда ничьи любопытные взгляды не могли неожиданно нарушить их уединение, герцог наконец смог позволить себе взять Марго за руку, и рука эта показалась слишком холодной даже для нежаркого осеннего дня. Замерзла? Испугана? Было от чего. Неужели действительно решилась и больше не собирается ждать, пока Единый призовет ее венценосного супруга? Нет, еще рано, очень рано. Начинать гражданскую войну, особенно теперь, когда Эль-Амид окончательно обнаглел, да и Офир, похоже уже не так уверен в выгоде союза трех королевств - мало что могло быть безумнее этого шага. Или она уже начинается? Если Марго и в самом деле не побеспокоилась о том, чтобы брат считал, что именно он дал стране наследника.
- Династия... - как раз династии мало что грозило, она продолжится, кто бы ни был отцом. Филипп потянул ее за руку, заставляя подойти совсем близко и склонившись к ее уху проговорил так тихо, как будто и родник, и камень из которого он бил, и каждый опавший или все еще державшийся за уходящее лето лист могли бы быть доносчиками короля. - Откуда ты знаешь, что это мой ребенок, Марго? И если это знаешь ты, то почему и Луи бы не усомниться?

+2


Вы здесь » Jus sanguinis » Прошлое » Lex superior